Опричник I I I

...

Торги начались, но я остался в харчевне: у меня были "трое из ларца", одинаковы пусть и не с лица, но по имени. Ребята за время пути разобрались с тем, что им предстояло делать, а теперь им предстояло попрактиковаться. Каждому я выделил по десять тысяч из моего капитала, который теперь имелся на бирже. Двести восемьдесят одна тысяча шестьсот рублей добавились к тому, что было. Сто тридцать тысячам рублей, выплаченными в 1559 году Густавом Вазой и Кристианом II за стальной прокат в суме с моим паем в Готландском банке в итоге тали ста восьмидесятою восемью с половиной тысячами, по итогу года. А ныне они уже успели превратиться в двести тысяч триста рублей. Не так уж и много, кстати. Всего-то скромная доля от комиссии от сделок на мой капитал, которые составили в сумме за всё то время четыре миллиона шестьсот восемьдесят тысяч. Однако, основная торговля только началась, лето и осень будут куда урожайнее. За минусом тридцати тысяч выделенных сиречь Волохову, Муромцеву и Чиркову, я располагал суммой в пятьсот пятьдесят восемь тысяч девятьсот рублей.

Но как поведал мне Андрей Щелкалов, той суммы, что имелась в банке в прошлом году, было явно недостаточно, примерно три четверти купцов прошлой осенью просто ждали своей очереди, на получение торговой ссуды под залог товара, то есть по сути денег в банке было недостаточно. И даже сейчас, когда общая сумма в нем выросла, часть желающих всё равно получала отказ. А что будет ближе к лету, когда количество купцов увеличится? Так что я решил временно довести эту сумму до четырехсот тысяч, а для торговли использовать остающиеся сто пятьдесят восемь тысяч девятьсот рублей. Все равно пока сделки по интересующим меня товарам недотягивали даже до оной суммы.

...

За первые пять дней, до начала субботы Волохов и Чирков умудрились в полтора раза увеличить отпущенные суммы, а Муромцев, так и вовсе удвоить. Что впрочем, неудивительно. Покуда купцы выставляли заявки, а затем, вальяжно рассевшись в зале, вели между собой беседы, мои ребята смотрели какой товар, сколько и почем выставлен. А так же, сколько есть заявок на покупку, да по какой цене. После чего выжидали и в последний момент ловко перехватывали товары, количество которых на данный момент было сильно меньше спроса. И само собой тут же выставляли их чуть-чуть дороже. Казалось бы, мелочь — два-три процента с одной сделки, но за двадцать сделок сумма почти гарантированно вырастает в полтора раза, а за тридцать шесть — удваивается.

По мере того как прибывали новые купцы с такими товарами, они переключались на другой, который уже по большей части раскуплен и купец, стремившийся побыстрее отплыть обратно, скидывал остатки дешевле. Сам же я не торопился. В первый день торгов лишь прикупил партию дешевого шведского свинца, да с десяток датских бычков, которых сразу же отправил в Выборг, на тушенку. Через пару недель они, в виде жестяных луженых банок, уйдут куда дороже: те же англичане уже распробовали наш деликатес, да и не они одни. Удобство хранения в дальних плаваниях в виде неприкосновенного запаса оценили многие. Небольшую партию мы даже в прошлом году успели распродать через Готландскую биржу.

Но, как сообщил мне Щелкалов, почти все покупатели интересовались, а нет ли тары большего объема. Свого рода "морского варианта", что вполне понятно: для армии порционная банка на фунт говядины подходит отлично, а вот на корабле куда выгоднее использовать емкости фунтов на двадцать или даже больше. Там кок готовит всё в одном котле и возится с десятками банок ему не особо сподручно. Опять же чем больше емкость, тем меньше доля металла в весе, а значит и цена ниже. Однако, у нас пока ширина стального катаного листа маловата, а строить новый прокатный стан ради одних банок несколько накладно. Фунта на четыре мы ещё можем изготовить, в лучшем случае на шесть-восемь, если делать овальные, хотя с этим придётся изрядно повозиться: изготовление матриц и пуансонов круглой формы не проблема, а вот овально уже не так просто.

Следующие три дня интересных для меня товаров не попадалось. Скупать меха и кожи смысла не было, этого у нас и у самих хватает, как, впрочем, и соли. Воск Россия сама по большей части сюда поставляет, а цены на мачты, рангоутное дерево, лён, пеньку, смолу, дёготь, канаты и парусину тут куда выше, чем у нас. Зерно же пока идет прошлогоднего урожая, точнее сказать "неурожая" и потому стоит дорого. А уж железо, порох, селитру, серу или оружие и вовсе смешно рассматривать для покупки. Всё это у нас куда лучше и дешевле по себестоимости. Французские вина и ткани в какой-то мере могли бы заинтересовать русских купцов, но, увы, не меня. Цена более чем кусалась, да и возится потом с их продажей в той же Москве? Нет уж, увольте...

В целом выходило так, что кроме меди, свинца и олова, пока для меня ничего интересного не было. Я бы прикупил оливкового масла, но этот товар вообще пока никто не привозил на биржу. Видимо хорошо расходится по дороге, постоянным покупателям. Олово же привез английский купец, как раз в пятницу, но цена, по которой он выставил заявку, меня кардинально не устроила. Кристофер Хадсон возит куда дешевле. В итоге я плюнул на эту затею и присоединил ещё сто пятьдесят тысяч к капиталу банка, оставив остальную часть суммы на всякий случай свободными. Как минимум доход от кредитования купцов я получу при любом раскладе. Желающих провернуть несколько спекулятивных сделок, покуда продается их товар, тут хватает.

...

В пятницу прибыл посланник Кристиана II, который вместо тридцати тысяч рублей, а точнее семидесяти пяти тысяч талеров, в качестве оплаты за мои поставки привез письмо от норвежского короля. В нем Кристиан, предлагал присовокупить оную сумму к тому авансу в тридцать шесть тысяч талеров, что я передал ему в качестве аванса за выкуп Гренландии, Исландии, а так же Фарерских островов. В итоге остаток на данный момент составил сто восемьдесят тысяч талеров или семьдесят пять тысяч шестьсот рублей.

С учетом того, что в ближайшее время Густав Ваза должен был прислать за закупки картечи и стального проката в этом году двести восемьдесят одну тысячу двести пятьдесят талеров, мне для оплаты остатка выкупа даже не придется забирать деньги со счета Готландского банка. Напротив, ещё и останется почти тридцать семь тысяч талеров, а этого хватит на выкуп Эзель-Викского епископства с запасом! Я взял лист и начал подсчет, и уже через несколько минут понял, если не удастся распродать ту соль, что успели подготовить на Баскунчаке к вывозу, то в этом году я уйду в минус и довольно прилично. Кроме того затраты на закупки льна и конопли в Ярославле и Вологде могут вырасти, что ещё сильнее усугубит положение.

Предварительно рассчитанные затраты превышали доходы на сумму от шестидесяти до ста с лишним тысяч рублей и это мне откровенно не понравилось. Хотя суммарно за предыдущие годы, мой чистый доход составил почти восемьсот тысяч, но часть этих денег была вложена в паи Русских Торговых компаний, а так же постройку заводов. Причем главное вложение, конечно, ещё предстояло, в Русско-Американскую Торговую компанию, часть в виде выкупа французских владений, а часть остатка пая, в следующем году, для финансирования постройки кораблей и прочих расходов. Если прибавить к этому затраты на выкуп земель у Кристиана II и Иоганна V фон Мюнхгаузена, есть шанс на какое-то время оказаться без средств, и запросто может получиться, что будет нечем вовремя заплатить даже работникам своего завода.

Есть, конечно, резервный и довольно категоричный вариант: собрать пайщиков Русско-Персидской, Русско-Шведской и Русско-Английской торговых компаний и принять решение о выплате оными компаниями дивидендов с нераспределенной прибыли. Сильно сомневаюсь, что будет много желающих голосовать против такого решения. А вот насчет Московского Торгового пароходства у меня большие сомнения. Оно создано не так давно, в апреле 1559 года, так что пока не особо много успело заработать. К тому же у меня там пай не велик, всего десять процентов. Да и сумма скромная — все сто процентов паев на момент создания были оценены в десять тысяч рублей. Оной суммы, как не странно хватило на покупку у меня четырех паровых расшив с малой осадкой, которые могли ходить не только до Москвы, но и выше по течению.

Про Московскую Градостроительную компанию вообще можно не вспоминать, она не то, что денег пока не получила, она их даже зарабатывать не начала! Так что "подоить" получится только Русские торговые, которые в соответствие с уставом половину прибыли пускали на развитие, вкладываясь в строительство портов, кораблей, а так же всего для этого потребного. Вторая же половина подлежала выплате в качестве дивидендов и могла использоваться только для краткосрочных операций вроде закупки товаров, реализуемых до конца года, чтобы всегда иметь возможность выплаты пайщикам, коли те, вдруг примут подобное решение. И хотя я изначально вложил в них не так уж и много, но та же Русско-Персидская работала аж с 1555 года, Русско-Шведская с 1556, а Русско-Английская с 1557...

Вложенные Русско-Персидской Торговой компанию довольно скромные средства, позволили ей к концу 1556 года иметь пятнадцать быководных расшив. А затем и пополнить его состав огнедействующими судами. В итоге мало помалу, компания заработала за эти годы весьма солидную прибыль, по большей части, надо отметить, всё же не с персидской торговли, как изначально предполагалось, а по большей часть с моих заказов на перевозку соли. Кроме того, изрядную часть принесли так и государственные подряды на доставку пушку, ядер, картечи, пороха и прочих государевых грузов, как в Астрахань, Самару и Сокский острог, так и в прочие крепостицы, что постепенно строились в нижнем течении Волги.

Сейчас, Русско-Персидская Торговая компания располагала уже двумя десятками паровых расшив, по-прежнему сохраняя десяток быководных, которые ещё были в приличном состоянии и могли ходить в нижнем течении Волги на местных маршрутах. Причина была прозаической: нет резона держать паровые расшивы в ожидании разгрузки подчалков. Проще их отцепить и прицепить груженые местным товаром, чаще солью. А те, что разгрузят потом, до места доставят быководные расшивы. Само собой, ещё год-два и все они пойдут на слом. И тогда на их место встанут паровые, а их, на дальних рейсах, заменять мощные буксиры с большими баржами.

Суммарно за это время Русско-Персидская Торговая компания одной только соли для меня перевезла почти шестьсот тысяч пудов, а в сумме она заработала на дивиденды тысяч пятьдесят. Впрочем, на фоне Русско-Английской компании это довольно скромные цифры, суммарно её нераспределенная прибыль превышала сто тысяч рублей, хотя она работала на пару лет меньше. Русско-Шведская в этом плане оказалась ровно посередине — она могла выплатить около семидесяти пяти тысяч рублей. То есть в сумме двести двадцать пять. Однако есть одна проблема: в Русско-Персидской Торговой компании мой пай составляет только сорок процентов, в Русско-Шведской примерно треть, а в Русско-Английской — всего четверть. То есть суммарно я могу получить семьдесят тысяч рублей, что мою проблему не решит! Надежда только на чудо. Иначе придется идти на поклон к голландским толстосумам за кредитом.

Можно, конечно, ещё распотрошить на дивиденды Готландскую биржу, а они у неё, несмотря на то, что и года не проработала, весьма жирные будут. Но стоит ли? Это как резать курицу, несущую золотые яйца! По уму надо сначала, как минимум, выкупить те паи, что ещё не проданы. Я взял изначально половину паёв, однако по сей день никто из именитых русских купцов, а так же иноземных вкладываться в сие предприятие не пожелал. В итоге вторая половина паёв сейчас пока свободна, вот их бы и надо прибрать к рукам, а уж потому поднимать тему с дивидендами.

Решено! Я послал одного из Григориев, Муромцева, за Щелкаловым, а второго, Волохова, в кассу Готландского банка за ордером перевода средств. Спустя полчаса я стал полноправным владельцем Готландской биржи, а мой счет в банке похудел на пятьдесят тысяч.

...

Густав Ваза прислал оплату за поставки картечи и стального проката в этом году только первого июня. Двести восемьдесят одну тысячу двести пятьдесят талеров, как и было ранее оговорено, то есть сто двенадцать тысяч пятьсот рублей. Кроме того, как обычно, ещё и письмо. На это раз он страстно желал увеличить поставки в основном листового проката, видимо войдя во вкус. Ещё бы нет! Покупает он его у меня по два рубля пуд, а продает по четыре и без долгого ожидания: купцы клялись, что за день в прошлом году все распродал — к вечеру ничего не осталось! Оно и понятно: у немцев в Пфальце или в Вюртемберге похожий товар стоит на наши деньги рублей шесть за пуд! Но в том то дело что похожий. У них обычное железо, хорошо хоть покрытое оловом. У меня же марганцовистая сталь, доспех из которой уверенно держит пистолетную пулю в упор.

Но если бы на этом его аппетиты заканчивались! Уж не знаю, откуда он выведал, что Иван Васильевич дал добро на продажу револьверных карабинов в "немцы", но факт на лицо, в своем письме, он интересовался, сколько их я ему могу поставить? Я мысленно усмехнулся: а пока нисколько! У меня тут уже очередь собралась из желающих...

Еще удивительнее был его интерес к противоштурмовым пищалям. Вот откуда он про них прознал? Ну не от венецианцев же? Или все-таки от них? Это ж, какими тропами в Швецию занесло их купцов? Или наоборот, кто-то из шведских студентов вернулся из Италии после обучения в том же Пармском университете и принес в клюве эту новость? Сдается мне, Европа сейчас как большой проходной двор! Ну да ладно. Хочет — получит. Не дешево конечно, по три рубля за штуку минимум они ему обойдутся, то есть по семь с полтиной талеров. И не особо много, пятьсот штук, не более. Мне ещё Марино Гримани партию таких же стволов отправлять...

Написал ответ, а при передаче посланнику Густава, на словах велел сообщить королю, что револьверных карабинов ни в этом году, ни в следующем ждать не стоит: испанский король сделал заказ такого размера, что его бы успеть выполнить. А в следующем году надобно столько же.

...

К этому времени мои "три Григория" показали себя во всей красе. Волохов на начальные десять тысяч и те пять, что прибавил к ним ранее, заработал ещё двадцать, Чирков — двадцать пять и теперь оперировал сорока тысячами рублей. Муромцев же умудрился довести свой капитал до шестидесяти шести тысяч! При этом ещё и сумел купить товара по сходной цене на двенадцать тысяч, который, по моему совету продавать не стал, а отправил в Выборг, чтобы оттуда его доставили на Выксу. А Готландская биржа, на мою долю паев, заработала около сорока, да и банк не особо отстал, правда, хоть там сумма и была больше в разы, но кредит купцы получали под щадящий процент, так что сумма за это время едва дотянула до тридцати шести тысяч.

В сумме получилось около ста тридцати одной тысячи дополнительного дохода, так что проблема с нехваткой средств, к концу года, стала менее острой. Фактически "трое из ларца" за это время более чем утроили выданный им капитал! Однако, зная некоторые нюансы биржевой торговли, я урезал суммы, которыми они оперировали: если рост происходит быстро, начинает сказываться неготовность оперировать подобными суммами, что ведет к потерям. Так что семьдесят пять тысяч от всей суммы я изъял, поровну чтобы не обидно было. Эти деньги, вместе с теми что доставил посланник Густава Вазы, я частично поместил на счет в Готландский банк, вклад в котором, не считая процентов, теперь составил шестьсот двадцать пять тысяч. Хорошая подпитка для кредитных линий иностранным купцам и заработок для банка, а значит и для меня. Не такой большой доход, как от биржевой торговли, но абсолютно надежный.