Опричник I I I

Что интересно, я по прежнему оставался единственным пайщиком банка: никто из иностранных купцов не спешил покупать пай. И учитывая, что ждать, когда они одумаются, нет больше смысла, я выкупил остальную половину паев, так что у меня осталось примерно около тридцати трех тысяч, часть которых можно было в случае необходимости использовать для зерна для Ивана Васильевича, на ту долю что я ему должен был за вывоз монеты.

Несмотря на неожиданные и весьма приличные доходы, проблема со средствами в конце года никуда не ушла. Кроме того что я уже учел в затратах, не стоило забывать, что мне ещё предстоят серьезные вложения в Русско-Американскую Торговую компанию, потому как стоимость выкупа это не всё, общая сумма моего пая полмиллиона. Хорошо хоть сразу вносить её не нужно. А так же, очень желательно всё же взять и пай недавно созданной Земельной компании. Не то что бы он мне так нужен самому, но если я этого не сделаю, у остальных потенциальных пайщиков могут возникнуть сомнения. Так что минимум сто-двести тысяч в нее в этом году стоит вложить.

Посему с выкупом Гренландии, Исландии и Фарерских островов у Кристиана II, я решил пока не торопиться. Подождет он до того времени, когда я поеду во Францию — всё равно известий от Мишеля де Лопиталя пока нет. Хотя ситуация во Франции, судя по тому что мне сообщили в письмах несколько моих людей, оставленные в прошлые годы там, для создания шпионской сети, не просто аховая, а близкая к катастрофе. Они отправили их ещё в начале весны, но в Выборг, откуда их переслали уже на Готланд.

И судя по их информации, сейчас государственный долг Франции составляет около сорока двух миллионов ливров, притом, что годовой доход короны всего около двенадцати[21]! Не настолько хорошо знаю экономическую историю этой страны, чтобы вспомнить, как же они выкрутились в моем мире, но то, что они это смогли, вызывает уважение! Но для меня куда важнее была строка, о том, что ливр турнуа теперь имеет содержание чистого серебра чуть более трех с четвертью золотников или немного менее четырнадцати грамм[22]! То есть миллион ливров теперь является эквивалентным сумме в двести тринадцать тысяч шестьсот семьдесят пять рублей, а не двести пятьдесят шесть тысяч пятьсот восемьдесят три, как я считал ранее! И такая новость не могла не радовать!

При этом я всё более утверждался в мысли, что шансы на то, что французы примут моё предложение и продадут права на те земли, что были открыты в Новом Свете Джованни да Верраццано и Жаком Картье за предложенный миллион ливров, как нельзя велики. Что-то мне подсказывало, что эта сделка будет непременно совершена[23]!

...

Пятого июня прибыли три шхуны с грузом из Выборга. Половину его составлял сортовой прокат, четверть приходилось на стекло первого и высшего сорта, и около десятой части на стальной лист. Остальное было сборной солянкой: кирасы, непромокаемые плащи с капюшонами морского покроя, сапоги с подошвой из фактиса, а так же светильники разных видов и много что ещё. Но был и особый груз: оборудование для чеканки серебряных монет в половину рубля, на счёт которых Иван Васильевич издал указ ещё в прошлом году. В том числе пришли и чеканы, причем не только с изображением победы Русского флота при Зунде, но и знакомые уже, изображавшие битву при Судбищах. Дело оставалось за малым: найти под это дело как можно больше серебра в слитках, впрочем, это была не моя задача, а Щелкалова. Я же решил отправиться в Ларвик, где в этом году должно скопилось немало сего драгоценного металла: с прошлого лета добыча велась интенсивно, с использованием буров для закладки шеддита.

Кроме того, нужно увезти туда пару щековых дробилок, а так же нескольких прибывших этим рейсом с Выксы, включая молодого доменного мастера, из числа учеников. Я всё-таки решил начать разработку одного из тех месторождений железной руды, где мои люди нашли на землях полученных мной от Кристиана II титаномагнетит. В переработке это довольно непростая руда, но поставить небольшую домну смысл есть, хотя бы, чтобы потренироваться и методом проб и ошибок отработать технологию.

Кроме того, в составе присланных проб я нашел приличную толику ванадия, так что, главная цель скорее не столько сам чугун, а эта примесь, по большей части при продувке в конвертере уходящая в шлак. А его можно вывозить в качестве балласта, на кораблях идущих в порт на полуострове Рыбачьем. Оттуда по Северной Двине и Сухоне в Вологду и далее в Ярославль, а потом в Выксу. Затрат практически минимум: балласт так и так везти приходится этим путем. Это в противоположном направлении мы вместо него можем вести картечь, прокат и даже чугун. А вот олова из Англии столько не набрать при всём желании: Кристофер Хадсон объемами поставок меня не балует...

Но оставалось одно дело, которое лучше всего сделать прямо сейчас, не откладывая. Поскольку все товары, которые я хотел показать иноземным купцам сегодня в наличии, стоит провести своего рода выставку. Для этого я велел открыть на время пустовавший пока зал для фондовой торговли на втором этаже и начать там расстановку товара. А выставить было что: многоствольные охотничьи ружья со сменными зарядными каморами, кирасы, непромокаемые плащи с капюшонами для моряков, а так же вполне пригодные для них сапоги с подошвой из фактиса, которые не скользят по мокрой палубе в отличие от кожаных подметок.

Само собой не забыли и светильники, начиная с дешевых стеклянных, для простого люда, которые на Выксе уже делали тысячами и более чем успешно продавали в Англии через Кристофера Хадсона. Рядом с ними выставили более дорогие, украшенные витой стеклянной нитью различных расцветок, а так же штампованные из бронзового листа, не боящиеся влаги морские светильники и очень же похожие на них шахтерские, но с мелкой медной сеткой, чтобы не вызвать взрыв коли вдруг в шахте скопятся горючий газ.

Но венцом всей выставки были сейфы: от огромного, одного из тех в которых мы привезли серебряные монеты на Готланд, но небольших, корабельных, с ручками для переноски и возможностью крепления к палубе длинными и прочными саморезами, например, в капитанской каюте. Завершали экспозицию скрытые миниатюрные сейфы для встраивания в стену, дабы прятать личную переписку щекотливого содержания от чужих глаз.

Кроме этого мы привезли ещё и всякую мелочевку: ножи, ножницы, иглы и само собой, спиртовые зажигалки, на которые уже несколько лет "облизывались" иноземцы, пытаясь купить их у бойцов из числа моих десантников, составлявших охрану кораблей. Зажигалки входили в их штатную экипировку, так что являлись подотчетным имуществом. Соответственно все попытки оказались тщетны, хотя со временем предлагать начали уж совсем нескромные суммы, вплоть до пяти талеров, то есть двух рублей! Им было невдомек, что для получающего двадцать пять рублей в год, морского пехотинца это не та сумма, которой его можно соблазнить. Причем, более живя на всем готовом, многие даже и пятой части жалования нет тратят.

Последним же нашим хитом были якоря. Литые из выксунского упругого чугуна, которые не были подвержены опасности, падая с большой высоты на каменистый грунт дать трещину и тем более расколоться. Сама идея представить это товар, у меня возникла после того, как я узнал в Англии цены на него. Якоря весом до десяти английских хандредвейтов стоили двадцать два шиллинга за хандредвейт, весом до двадцати хандредвейт уже около тридцати трех[24]! Если учесть что вес хандредвейта около пятидесяти и восьми десятых килограмма, получалось, что первые шли по шестьдесят две копейки с четвертью за пуд, а вторые и вовсе по девяносто три с третью! Если учесть, что я тот же сортовой прокат Густаву Вазу продавал по семьдесят пять копеек за пуд — цена просто аховая, особенно если учесть разницу в себестоимости.

Да что там говорить, более маржинального товара ещё поискать! Чугунная отливка на новой домне мне обходилась, вместе со стоимостью изготовления формы для якоря, максимум в две копейки за пуд. Так что якоря до десяти хандредвейт, принесут мне более трех тысяч процентов прибыли, без учета стоимости транспортировки, а более тяжелые и вовсе четыре с половиной тысячи процентов! И самое приятное: никаких серьезных конкурентов! Наши якоря литые, а не сварены кузнечной ковкой из полос сыродутного железа, так что в соленой морской воде ржавчина не будет разрушать швы. Кроме того, поверхность якорей ещё и фосфатированная!

Но это ещё не всё: конструкция якоря совсем иная. У нас якорь Матросова[25], у которого удерживающая способность одна из самых высоких даже в моем времени, при этом он быстро входит в грунт и не выходит из него даже при развороте судна на полные триста шестьдесят градусов! В то время как англичане ещё не освоили даже технологию правильного производства классического адмиралтейского якоря[26], до освоения которой в реальной истории ещё около двухсот девяносто лет! Сам же такой якорь существует уже давно: это довольно древнее изобретение[27]. Но вся беда в технологии, по которой его делают в Европе! И изменить ее им не удастся ещё долго. Нам же понадобилось всего три года на отработку технологии изготовления формы и методов испытания якорей. В результате мы теперь можем производить их сотнями и везти в трюмах вместо балласта, так что себестоимость перевозки по морю или рекам будет близка к нулю.

Дело за малым: убедить иноземных покупателей в качестве нашего товара и тут есть проблема: якорь Матросова без штока, а все нынешние его имеет, так что кроме показа товара придется проводить ещё и реальные испытания. То, что удерживающая способность нашего якоря в четыре с лишним раза больше, чем у адмиралтейского такого же веса пока известно лишь нам. Как показали испытания, наш якорь надёжно держит судно на слабом песчано-илистом грунте. Одновременно он очень устойчив и на твёрдом мелкокаменистом грунте. А вот только европейцам это нужно сначала доказать!

А коли так — будем доказывать, однако для этого нам нужно штуки три-четыре адмиралтейских якоря примерно такого же веса или чуть большего. За чем я и отправил своих бойцов в порт: посмотреть да поспрашивать матросов прибывающих судов про это дело.

...

Пока мои бойцы искали адмиралтейские якоря, шла подготовка к импровизированной выставке: раскладывались товары, причем те которые подразумевали продажу в упаковке, как минимум в двух вариантах с ней и без нее, чтобы купец сразу видел, что и в каком виде покупает. Особенно важно это было для охотничьих ружей. Для них мы изготовили добротную упаковку в виде длинных плоских коробок из ценных пород дерева, которые вмещали все, что шло в комплекте: само ружье, сменный блок стволов, а то и два-три, пулелейку и прочие аксессуары.

Наиболее полный комплект был у дорогих трехствольных ружей, в котором были стволы под все мыслимые охотничьи калибры. Верхние два ствола, как правило, были гладкими, и имели калибр от самого малого в две седьмых вершка, что примерно соответствовало существовавшему в моем времени тридцать второму. Следующий калибр был в три восьмых вершка, и являлся аналогичным шестнадцатому в моем времени, а самый крупный, в пять двенадцатых вершка, буквально один в один повторял двенадцатый калибр. Нижний же ствол почти во всех комплектах был нарезной: от предназначавшегося для охоты на мелкую дичь, калибра в одну шестую вершка, который немного не дотягивал до трехлинейного, до стандартного калибра в две седьмых вершка.

А вот одноствольные ружья могли порадовать большим разнообразием, в том числе монструозным калибром в треть вершка, на который у нас пошли забракованные стволы дальнобойных винтовок. Само собой их подрезали по длине, но все равно вес получался изрядный, почти полпуда. Что, впрочем, не удивительно, удлиненная коническая пуля весом в девять золотников, давала отдачу больше чем иной мушкет. Эти красавцы были всего в двух экземплярах, и мои ювелиры потрудились над отделкой на славу. Впрочем, и цена соответствовала: пятьсот талеров! Дорого? Да, и можно сказать даже очень, но если вы хотите завалить кого-то из Большой Африканской пятерки, у вас точно есть деньги, потому как слоны, носороги, буйволы, львы и леопарды в Европе не водятся и вам придется совершить путешествие в Африку.

Хотя, если посмотреть на этот вопрос с цинизмом, то и тут есть цели не меньшего масштаба, которых, вполне наберется даже больше пяти, если посчитать всех, начиная с короля Испании и заканчивая султаном Османской империи. Впрочем, в подобном случае цена вред ли отпугнет, потому, как другой возможности попасть в цель с расстояния более чем в половины версты, просто нет...

Впрочем, подобные экземпляры скорее, для того, чтобы показать, на что способна русская оружейная школа и особо большого спроса на них я не предвижу. Пятьсот талеров — это двести рублей, сто четырнадцать фунтов или девятьсот тридцать шесть ливров. Как ни крути сумма колоссальная для простого горожанина, хоть России, хоть Франции, хоть Англии! К примеру, в Англии, это четверть цены неплохого поместья[28], или более восьмой части стоимости полностью оснащенного трехмачтового корабля. Игрушка для тех, кто хочет показать окружающим, что он просто может себе позволить себе такую покупку[29].

Так что подобное оружие было, если и доступно, но весьма небольшому кругу высшей знати, но оно того стоило, потому что ничего подобного больше нигде не купить. Дорогой отделкой могли удивить многие оружейники. А вот казнозарядное заряжание уже редкость, по крайней мере, на стрелковом оружии. Если же говорить о четырехкратном оптическом прицеле, подобного и вовсе нет более ни у кого. Пули тоже не простые, не свинцовые, а из медного сплава, которые не срывает с нарезов. Порох тоже не простой. Это даже по цвету заметно, он не черный, а шоколадного цвета, малосернистый, который дает минимум дыма при стрельбе. Да ещё и на прикладе амортизатор из черного фактиса, без которого стрелять из подобного монстра чревато — ключицу сломает с гарантией.

А в качестве логического завершения этой части выставки установили уже известные европейцам шестигривенковый десантный единорог в вертлюжном варианте и двенадцатигривенковый на корабельном поворотном станке, для установки в качестве погонного или ретирадного орудия.

...

К полудню приготовления были закончены, причем не забыли и о том, чтобы купцы не страдали впроголодь, пока дивятся на выставленные товары. Рядом с одним из столов расположили пару походных угольных грилей, один для приготовления стейков, а второй для разогрева кусков заранее приготовленной пиццы. На самом столе разложили глубокие блюда с пирожками, закрытые стеклянными крышками, дабы не остыли и не зачерствели.

Рядом примостили небольшие жестяные бочки с квасом и пивом, причем они-то тоже являлись товаром. Легкие, покрытые оловом, а внутри ещё и специальным лаком, чтобы содержимое не приобретало металлический вкус, они позволяли сохранять напитки или просто воду куда дольше, чем дубовые бочки, использовавшиеся в это время на кораблях. Но и ценник был соответствующим, впрочем, благодаря долговечности тары она отлично окупалась, так как могла прослужить куда дольше, чем большинство нынешних судов.