Опричник I I I

Я демонстративно оглядел зал харчевни, несмотря на позднее время, наполовину заполненный, как купцами, так и иными состоятельными клиентами, и ответил:

— А вот об этом поговорим, но, пожалуй, не тут. Ушей лишних много!

...

Добравшись с Висковатым до дома на Варварке, я попросил Кожемякина оставить гостей и уединится с нами в отдельной комнате на втором этаже. Когда мы поднялись наверх по скрипучей лестнице и остались втроем, я вкратце рассказал Ивану Васильевичу то, что ранее поведал дьяку:

— А дело было так, — сказал я. — Тахмасп встретил шехзаде и его сыновей в Казвине пышными торжествами. Устроил им богатый пир, вручил подарки несметной цены, однако после пира велел Баязиду большую часть свиты отослать на границу, якобы чтобы там перезимовать. Он же заподозрил нехорошее, а люди его решили, что шах поступит с ним так, как велит султан Сулейман. И сговорились устроить покушение, после чего отъехать в Багдад или Ширван. О том заговоре узнал юзбаши Хасан, и сообщил самому Баязиду. Он же, чтобы замять дело, велел казнить нескольких своих людей. Однако было поздно: вести дошли не только до шаха, но и до черни. В Казвине начались беспорядки...

— Вот ведь незадача, — сокрушенно сказал Иван Михайлович, — Сами, выходит, себе беду накликали!

— Вестимо, — сказал я. — Сидели бы смирно, может и обошлось бы. А на следующий день, Баязида с сыновьями и свитой пригласили в диван-хане и там по приказу шаха попытались арестовать. Вот только с ним мои люди были...

— Так вроде не шибко много ты их туда отправлял? — удивился Висковатый.

— А много и не надо, двух дюжин хватило, судя по всему. Что там случилось, поныне не ведаю. А Баязид, как мои люди на Выксе сказывали, на сей вопрос молчит, как рыба об лед...

Дьяк Посольского приказа некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а затем начал говорить:

— Я так мыслю, коль персы до сих пор не прислали к нам посольства, Тахмаспа твои люди тоже извели. А взрослых сыновей у него всего двое: Мухаммад да Исмаил. Мухаммад старше Исмаила, но здоровьем телесным слаб, почти что слеп и вельми кроток. И не быть бы ему шахом, вот только Исмаила за буйный нрав Тахмасп еще три года назад посадил под стражу. А коль кто из сторонников того бы выпустил, персидские послы уже с месяц назад в Москве сидели и войной нам грозили. Так что мыслю, решили кызылбаши кроткого шаха себе выбрать. Опять же по старшинству сие, как принято.

— Нешто так прям и забудут о пролитой крови? — удивился Кожемякин, — Мухаммад может и кроток, но его советники вряд ли таковы...

— А им это надо? — спросил Иван Михайлович, — С нами-то воевать? У них Сулейман под боком, аки волк хищный, только и ждет момента что ни будь оттяпать. Опять же воевать с нами им будет ой как дорого и не просто. По морю персам путь заказан, огнедействующие расшивы их флот перетопят, а по горам идти долго и голодно. Опять же куда идти-то? Под Астрахань! А к ней ещё попробуй, подойди, после того, как Выродков там на двух островах бастионов новоманерных понастроил. Можно все войско в приступах положить под градом картечи, да и осадой не взять: в погребах хлеба на два года припасено, вода под боком, а уж ядер, картечи и пороха хоть на три года осады хватит! Опять же что надобно, подвезти легко: расшивы Русско-персидской компании, поди, ещё останови. Вот и выходит, что воевать с нами им нет смысла: закончится сие поражением и позором. К тому же при слабом шахе усобиц не миновать, так что им надо в два глаза за османами смотреть, а не в нашу сторону...

А ведь всё верно Висковатый бает: Выродков ведь не спроста не стал тратить кучу времени на строительство Астраханского Кремля, который и в реальности построили сильно позже, а по моему совету обратил внимание на два острова неподалеку и там выстроил крепости по стандарту "Русской звезды". Первый остров, длиной в четыре с четвертью версты и шириной в версту, располагался чуть выше по течению и прикрывал Астрахань с севера. Второй же, шириной в триста саженей и длиной без малого в три версты, лежал в одиннадцати верстах ниже по течению Волги. Лежал он чуть выше того места, где от Волги отделялась протока Бахтемир. Чуть выше от Волги отделалась протока Кизань, но пройти по ней крупным судам не было никакой возможности, глубина на плесах была в пару аршин, а ушлый Выродков еще и велел набить на тех плесах ряды кольев для задержки песка и ила, так что год от года там становится еще мельче. Для сравнения по Бахтемиру могли в межень проходить суда с осадной в две сажени и даже чуть более...

Пока оставался неприкрытым путь по протокам, отделявшимся от Волги чуть выше Астрахани, впрочем, неприкрытым он был условно: от бастиона Верхней астраханской крепости до противоположного берега было весты полторы, так что даже пудовые единороги это расстояние покрывали с запасом. Впрочем, когда на острове Болдинском, разделявшем Прямую и Кривую Болду на два русла, поставят батареи, там и казацкая чайка не проскочит, не то что турецкая галера. Был, правда еще один путь проскочить мимо Астрахани: по Ахтубе, в том месте, где она сливается с протокой Бузан, но как раз в этом месте, называемом Красный Яр, располагался мой селитряный заводик, а на острове напротив него стояла, в приземистых земляных бастионах, неприметная батарея единорогов. Причем замаскирована она была так изрядно, что я был уверен -никому о ней неведомо. Опять же, глубины там не ахти, а фокус с кольями на плесах мы провернули еще несколько лет назад, так что с Каспия до Красного Яра теперь можно добраться только на чайке или подобной ей плоскодонке с малой осадкой.

Куда больше меня волновали османы. Кафу они, скорее всего в этом году возьмут, не те там укрепления, чтобы противостоять пушкам султана. Керчь тоже не ахти как укреплена, но её Сулейману и брать по большому счету незачем: пройти кораблям в устье Дона она никак не мешает. А вот Азов, скорее всего, обречен. Впрочем, на то, что он устоит при повторной осаде, я особо и не рассчитывал. Да и не нужен он нам, если вдуматься. Он больше османам требуется, чтобы контролировать проход судов из Дона, хотя казачьи чайки запросто могут проскочить и минуя его, по тому же Мертвому Донцу. Именно поэтому, я, как мог, поспособствовал, чтобы на острове Зеленом, что в моем времени находился в черте Ростова на Дону, была возведена крепость по новому бастионному стандарту.

Вторая же появилась там, где Северский Донец впадал в Дон, на острове, который в моей истории назывался Чебачий. Место было очень удобное: обрывистые берега, почти треугольная форма, а главное — узкая протока отделяла Чебачий от второго, боле крупного острова, на котором теперь можно под прорытием крепости строить город и речной порт. Чуть ниже по течению лежал еще один остров, Поречный или Поперечный, в разное время его и так и эдак называли. Там так же было бы неплохо построить укрепления, но пока ресурсов государства хватило только на две крупные крепости на Дону. Нет, не денег. С этим все обстояло отлично! Не хватало людей, посохи. Те места, где она была в избытке, располагались слишком далеко, так что доставка людей на Дон заняла бы слишком много времени и обошлась бы в разы дороже. Поэтому Иван Васильевич брал людей с мест что поближе. А их там было не шибко много...

— Аллах с ними с персами, — сказал я. — Будет война с ними, али нет, всё одно Астрахань им не по зубам. А вот османы беда — Кафу и в самом деле, скорее всего, они вернут. Не удержать её Вишневецкому, сам бы ноги успел унести. Опять же у султана ныне сил хватит, чтобы разом и Азов осадить...

— Сие верно, — сказал Иван Михайлович, — Сил у Сулеймана изрядно, не то, что ранее, когда он пытался Азов с наскока взять. Опять же прежние ошибки учел: мои подсылы бают, что окромя капыкулу[51], сипахов[52], топчу[53] да янычар и прочих воинских людей, ныне под стены Кафы пригнали еще и землекопов во множестве. Видать, в штурмах класть своих воев тысячами более не хочет.

— А вот это плохо, — сказал я. — У нас расчет был на картечь, а ежели османы начнут в землю зарываться, да оным манером ходы к стенам крепости подводить, толку от нее не особо много. Флешетты же куда не шло, но в припасе огненном всё более в четверть фунта, да полуфунтовые, а фунтовых и вовсе нет. Так что достаточно ходы перекрыть бревнами и дерном и от них толку не особо будет.

— Так то оно так, — сказал Висковатый, — Только рыть ходы долго, а перекрыть добро их ещё дольше. А коль осада затянется, опять морового поветрия жди, да и припасов может не хватить.

— Припасы султан морем перебросит, а вот насчет болезней верно. Нам бы еще оному поспособствовать. Бают, голод в Крыму был в прошлом году?

— Был, — сказал Иван Михайлович, — И в этом году будет, в набег крымцы не пошли, пшеницу сеять, в степях таврических, ноне они не смеют — казаки их посевы в прошлом годе, где потравили, а где и сожгли[54]. А Сулейман им хоть и прислал, да мало. Опять же кочевья мы повыбили изрядно...

— А где голод там и мор, — сказал я. — А коли султан на Азов пойдет, то Крымскому хану велит войско прислать. А ну как среди крымцев больные явятся?

Висковатый задумался, а я тем временем прикидывал, как затянуть осаду Кафы, да так чтобы Сулейман крепко задумался, стоит ли ему ввязываться в осаду Азова в этом году. В идеале лучше бы вообще войны избежать, хотя желание султана выбить казаков из Азова по большому счету не есть война с нами. Изначально это турецкая крепость, а казаки, по нашим собственным заявлениям, там сидят "воровские" и никакого отношения к Русскому государству не имеют, как и Дмитрашко Вишневецкий завладевший Кафой и третью Крыма. Хотя он и вроде как поступил на службу Ивану Васильевича, крымская авантюра в целом и захват Кафы его личная инициатива, сиречь самовольство, не одобренное царем. Хотя обеим сторонам более чем понятно, как всё обстоит на самом деле...

— А когда султан к Кафе пришел? — спросил я Висковатого.

— В начале мая, — ответил он, — Числа пятого первые корабли пришли, да выход из порта заперли. А осада ближе к двадцатому началась...

— И покуда он ещё город не взял?

— Покуда вестей о том не было. Купцы гилянские, сказывали, что пятнадцатого июня Кафа всё ещё в осаде была...

Взяли Кафу или нет, не столь важно, у меня задача иная: сделать так, чтобы у войска султана начались очень серьезные проблемы, в результате которых большая его часть осталась бы удобрять окрестности Азова, ежели Сулейман решит его осаждать. Для чего желательно уничтожить часть османского флота. И лучше всего подгадать этот момент ближе к осени, прервав поставки продовольствия в то самое время, когда османы будут больше всего в них нуждаться. Но тут есть сложность: проще всего было бы использовать донские огнедействующие расшивы, которых у нас уже больше десятка. Но нельзя! Сулеймана после такого уже никоим образом не выйдет убедить, что это не наших рук дело. Не поверит и правильно сделает.

...

Мы обсуждали возникшие проблемы вплоть до первых петухов, после чего Висковатый предложил отправиться в Кремль, к Ивану Васильевичу, который в это время в своей часовне обычно стоял заутреню. Идея, как по мне здравая: переговорить с царем без лишних глаз и ушей, тем более что с общей стратегией мы уже определились: надо тянуть время, не давая повода Сулейману для объявления войны. Для начала, после прибытия османского посольства, как это заведено, некоторое время его "помариновать" в собственном соку. Пусть подождут, как они и с нашими послами обыкновенно поступают. А вот потом, когда османский посол будет доведен до белого каления, сообщить ему, что царь отбыл на богомолье по северным монастырям.

Тут и сказать в ответ будет нечего — имеет на то полное право! Дело святое... А потребует посол послать гонцов, пошлем, конечно, вот только не застанем царя ни в том, ни в другом, ни в третьем монастыре. Таким макаром можно и пару месяцев протянуть, а там, глядишь, уже и сентябрь начнется. А к тому времени, когда переговоры закончатся, он глядишь и закончится. Ещё два месяца надобно чтобы посольство вернулось в Стамбул, а значит, Сулейман узнает о результатах переговоров только в декабре, когда шторма в Черном море наиболее часты[55]. И даже если решит воевать, то придется ему ждать следующей весны.

При этом если османы лишатся большей части своего флота, проблема снабжения войск под Азовом станет сродни катастрофе. Однако стоит учитывать, что основная масса османских судов на Черном море — галеры, причем часть экипажа там гребцы[56]. Как правило, в основном русские полоняники[57], купленные у крымцев в той же Кафе. Так что топить эти суда не лучшее решение. Но и брать их на абордаж, чтобы освободить полон, задачка не из легких. Кроме гребцов и экипажа тем еще и османские воины есть и порой немало. И артиллерия, пусть и не столь серьёзная как у нас. Однако конкретную цифирь надобно еще изучить, и в том мне Иван Михайлович вполне может помочь: его люди в Стамбуле особенности османского флота знать непременно должны. Русских среди них почитай что нет, а вот греков и прочих вполне хватает. А те порой на османских судах служат или просто морской торговлей заняты, так что всё, что нам надобно, ведают!

Не зная устройство османских галер, выработать грамотную тактику против них, будет довольно непросто. Тут важно всё: и количество гребцов и высота борта и численность воинского контингента на борту. Ну и само собой виды и количество вооружения: сколько пушек, какие и как расположены. Впрочем, всё это может и подождать, сейчас главное правильно настроить Ивана Васильевича, чтобы он реагировал на требования османов именно так как мне нужно. И для этого у меня был один козырь в рукаве: то самый документ, который составил от имени брата, князя-епископа Эзель-Викского и Курляндского Иоганна фон Мюнхгаузена его брат и фогт епископства Кристофер фон Мюнхгаузен.

И дело даже было не в содержании оной бумаги, а в том, как она начиналась! По моему совету Кристофер записал титул Ивана Васильевича столь неожиданным образом, что на царя это должно было произвести весьма сильное впечатление. Впрочем, сам фогт был тоже не в убытке, одно дело стать вассалом русского царя, и совсем другое — перейти из вассалитета Императора Священной Римской Империи под вассалитет Русского Императора! Помнится, в свое время, подобный титул предлагали еще Ивану III, но на таких условиях, которые его не устроили. Теперь же ливонцы, на ладно, не все, а лишь часть из них, самых ушлых, признавали его просто так, в угоду своей корысти. Когда я показал этот документ Висковатому, у него глаза на лоб полезли! Суть значения оного прецедента он отлично понял.

— Погоди ка, — сказал Иван Михайлович, наскоро прочитав пункты документа, — Коли Государь его утвердит, эдак к нам большая часть ливонцев переметнётся. Они почти ничего не теряют, как управляли своими землями, так и будут, токмо нашим купцам беспошлинную торговлю дадут, да своих торговцев, кто им палки в колеса ставил, прижмут. В остальном же всё останется по-прежнему. Ещё и со своих портов больше денег получат, коли туда ещё и русские суда ходить учнут!