Опричник I I I

— Для того войну объявлять не надобно, — сказал Иван Васильевич, — Кафу Дмитрашка Вишневецкий своим чином занял! А в Азове воровские казаки сидят. Посему пока османы Азов не возьмут крепостицы на Дону брать в осаду им никак не можно...

— Баязида вели с Выксы в Москву везти! — обратился ко мне Иван Васильевич, — Сам не езди за ним, людей верных пошли. А теперь ступай, когда посольство Сулеймана прибудет, пошлю за тобой!

...

На выходе из Кремля мне догнал Иван Васильевич Кожемякин и предложил дойти до строящегося здания Московского университета где пока еще продолжались отделочные работы. Однако придя туда, я обнаружил, что в помещении мастерских будущего механического корпуса кипела уже работа. Миновав длинный ряд чертежных столов, за которыми трудились ученики Кожемякина, мы прошли в отделение мастерской ведавшее сборкой. Большой дьяк Монетного двора подвел меня к дубовому верстаку, на котором стояло его любимое детище: массивный пулемет новой конструкции. Впрочем, совсем уж новой ее назвать было нельзя — она скорее была возвратом к старой, которую мы проектировали ранее.

— Я вернулся к старому варианту[61], — сказал Иван Васильевич Кожемякин, — С цепной перезарядкой, вот только калибр тот, который ты велел использовать для флотского пулемёта Андрею Чохову!

— Вижу, — сказал я, начав осматривать конструкцию.

Изменения в конструкции обнаружил сразу. Прежний вариант был предельно примитивным, использующим для стрельбы отдачу ствола, причем при выстреле откатывался не только ствол, но и "лента", представлявшая собой собранные вместе зарядные каморы, причем вместе с двумя направляющими барабанами, фиксировавшими положение каморы перед выстрелом. В результате вся конструкция ходила ходуном так, что точность, уже на ста саженях, была никакой.

На новой модели пулемета двигался только ствол, причем использовалась схема с чем-то похожим на газоотвод. Не совсем классический вариант, который был наиболее массовым в мое время. Инженерная мысль гениального русского механика XVI века пошла иным путем. Вместо довольно непростых и дорогих в изготовлении газоотводной трубки и витой пружины он использовал дульный усилитель отдачи. Короткая трубка, на которой крепилась полая полусфера[62], соединилась с зубчатой рейкой, а та в свою очередь, чрез шестерни с такой же рейкой на стволе. Вся эта конструкция была помещена внутрь кожуха и при необходимости замены ствола, снималась целиком.

В результате после выстрела, пуля, проходя через отверстие на переднем торце кожуха, на время запирала пороховые газы. Соответственно давление на полую полусферу сдвигало ее назад. Движущаяся рейка скрепленная начинала вращать шестерни, и в результате ствол двигался в противоположном направлении. Одновременно, через передаточный толкатель взводился ударно-спусковой механизм и поворачивались барабаны, в выемках которых фиксировалась очередная зарядная камора "ленты". А затем под действием тарельчатой пружины[63] ствол возвращался обратно, плотно насаживаясь на конус в передней части зарядной каморы и все было готово для следующего выстрела. Конструкция простая, но явно тяжелее прежней.

— И как вышло по весу?

— Тяжелее, и пулемёт и цепная лента, но точность выросла изрядно!

— На сколько тяжелее?

— Лента на сотню дюжин зарядов два с четвертью пуда, — сказал дьяк Монетного двора, — Сам же пулемёт — ещё пять пудов, да станок корабельный столько же скорее всего будет весить.

— То есть в сумме двенадцать с четвертью? — уточнил я, — Это вдвое больше двенадцатигривенкового единорога!

— Верно, — сказал Иван Васильевич, — Вот только сменный ствол позволяет отстрелять вдвое более, пока не раскалится докрасна, сиречь два десятка дюжин, так что полный вес, чаю, надобно считать в четырнадцать с полтиной пудов...

— Пусть так, — сказал я, — А как насчет точности?

— Точность вышла изрядная, — ответил Кожемякин, — Лента сама неподвижна, как и механизм. Двигается сам ствол, но я его, как видишь, установил так, что влево и вправо, а такоже вверх и вниз его сильно не качает[64]!

— Все одно, выходит веса в два с полтиной раза более на один заряд, чем в варианте с барабаном, — сказал я, — А это шибко много и недешево...

— Оно, конечно, так, — сказал Иван Васильевич, — Вот только точность куда более, а главное в ленте не сорок восемь зарядов, как в барабане, а сто двадцать, а то и двести сорок[65]. Чаю оно того стоит...

— Ладно, давай так сделаем: оба варианта, твой и Чохова я отдам на Северный Сторожевой флот, для испытаний. А потом посмотрим, который более пригоден к делу, заодно и недостатки выявим, коль таковые имеются, дабы исправить...

Впрочем, я уже сразу отметил те изменения, которые придется внести в конструкцию: торцевую часть кожуха стоит сделать съемной, а соединение дульного усилителя отдачи и зубчатой рейкой убрать, как совершенно лишнее. И без него все будет работать, зато снять и заменить усилитель отдачи, на вариант с иным объемом полусферы, и соответственно иной силой отдачи, станет куда проще. А это вполне может понадобиться при использовании уменьшенных зарядов, например учебных. Или при сильном изменении температуры окружающей среды[66].

...

Однако, пулемет сейчас не главная моя забота. Тем более тот, что Кожемякин разработал. Пока хватает и старого варианта, с барабанным заряжанием, хотя кучность намного хуже, но для нынешнего применения на южных рубежах её вполне достаточно. А вот то, что он прилично легче — это момент принципиальный. Для установки на двуколке вес ой как важен и каждый лишний пуд веса самого оружия означает меньшее количество боезапаса. Опять же такая дальность как у флотского пулемета, против крымцев пока не требуется: нет у меня достаточного количества обученных стрелков, способных на таких дистанциях работать.

Так что сначала выучим снайперов, а потом тех из них, у кого к стрельбе на максимальные дистанции склонности не окажется, переквалифицируем в пулеметчики. К тому времени и нужное количество пулеметов с цепной подачей зарядов у нас появится. Но у тех, что будут использоваться "в поле", особенно на южном направлении, уменьшим калибр и дульную энергию. Для против неодоспешенных в своей массе крымцев она многократно избыточна. Так что самое разумное вернутся к прежнему калибру в две седьмых вершка, с зарядом в три золотника и пулей весом в пять золотников. Эффективная дальность у них примерно такая же, как у револьверных винтовок, а вот энергия пули на треть больше: две тысячи шестьдесят джоулей против тысячи восьмисот восьмидесяти.

Калибр же в треть вершка, с пулей в двенадцать с половиной золотников и зарядом в семь с четвертью пока будем применять только на флоте: тяжеловат такой пулемет для гужевой повозки. Вот когда получится наладить выпуск небольших грузовичков, вроде американского пикапа, тогда он и пригодится, но пока единственный автомобиль в этом мире всё ещё в процессе сборки...

Однако куда важнее навести порядок в артиллерии. Даже если принимать во внимание совершенно дикое разнообразие калибров старых орудий[67], отлитых разными мастерами на Пушечном дворе и в существовавшей до него Пушечной избе, у меня самого с этим тоже не сказать чтобы все благополучно. Кроме массовых десантных единорогов с весом ядра в шесть и двенадцать гривенок, а так же полковых орудий, упомянутых калибров, но с большей длиной ствола, я успел наплодить некоторое количество пятигривенковых персидских пушек и таких же по калибру ранних единорогов. А так же три вида морских единорогов: в шесть и двенадцать гривенок, а в довесок к ним тридцатигривенковый, который шел на шхуны в качестве погонных и ретирадных орудий. В сумме одиннадцать видов одних только медных орудий!

Кроме того, прилично чугунных: шестиствольные шестигривенковые единороги, а так же четыре вида крепостных с весом ядра от четверти пуда до двух, то есть в сумме аж шестнадцать различных артсистем. С учетом предстоящего добавления к этому "зоопарку" еще четырех калибров медных осадных орудий: пудового и двухпудового единорогов, а так же пяти и девяти пудовой мортиры, количество достигнет уже девятнадцати, не считая, само собой парка нарезной артиллерии. Впрочем, если исключить из списка те виды, которые в русском войске не используются, вроде персидской пушки или пятигривенкового единорога ранних серий, получается сильно скромнее, но все равно проблем с поставкой разнотипных боеприпасов создает прилично. И с этим нужно что-то делать...

Совсем отказаться от существующих на данный момент орудий сразу не выйдет, а переливать их в новые, глупо. Однако, если учесть, что с медью и добавками для нее сейчас у меня проблем нет, можно сначала отлить новые орудия, а старые продать нашим союзникам, вроде шведов, норвежцев, а теперь еще и дитмаршенцев. Само собой по доброй цене, в несколько раз большей стоимости меди по весу. И в первую очередь стоит продать те, которые отливались малой партией, вроде полевых и полковых орудий. Впрочем, по одному экземпляру я в выксунском артмузее оставлю — чисто для истории. Жаль что так не получится с уникальными орудиями отлитыми мастерами самого Ивана Васильевича, а ведь он уже явно подумывает о том насколько выгоднее отдать самые тяжелые орудия на медь мне, чтобы пустить ее на отливку тех же медных осадных единорогов и мортир. Да что говорить, если из одного только "Павлина" десяток осадных единорогов выйдет[68]...

На замену же шестигривенковым и двенадцатигривенковым десантным единорогам хорошо сгодится единый десантный десятигривенковый и причин тут несколько. После начала использования при отливке графита, точность у нас выросла изрядно, так что зазор между каналом ствола и ядром можно уменьшить процентов на сорок. Тогда, при сохранении того же веса ствола, можно отлить орудие с ядром весом в десять гривенок, то есть десять торговых фунтов, то есть как раз в четверть пуда. Да еще и дину канала ствола увеличить с пяти до восьми калибров. При этом диаметр канала ствола будет два с половиной вершка и при таком размере удастся более плотно уложить в железные поддоны новую девятизолотниковую чугунную картечь, которая на ближних дистанциях куда эффективнее двенадцатизолотниковой, и что немаловажно, прилично дешевле в производстве из-за меньшего износа формующих барабанов.

В качестве полевых орудий пойдет тот же калибр, но с длиной канала ствола в двенадцать калибров. К ним прибавится так же два калибра медных осадных единорогов, с ядрами весом в пуд и два пуда, да две медные мортиры с ядром в пять и девять пудов. На сторожевики, в качестве противоабордажных орудий, пока будем ставить десантные версии десятигривенковых единорогов, а в качестве погонных и ретирадных — тот же калибр, но в варианте с более длинным стволом в двенадцать калибров. А вот на шхуны уже нарезные двухвершковые пушки и пулеметы с калибром в треть вершка. В итоге получится куда меньший ассортимент артсистем, что на суше, что на море, и соответственно, упростится снабжение боеприпасами.

Старые же орудия, как и стальные кокили для их отливки, я продам испанцам и венецианцам. Причем цену постараюсь выторговать максимальную, да еще и на поставке боеприпасов для них заработаю изрядно. Все одно, без моего пороха и картечи, эффективно использовать их не выйдет, не говоря у же о капсюльных бранд-трубках...

Почему я не стремлюсь сразу вооружить армию нарезными орудиями? А тут все проще пареной репы: пока у меня канониров способных вести огонь на те расстояния, которые доступны гаубицам с калибром в два и три четверти вершка, не говоря уже о двухвершковой пушке, всего ничего. Дело в том, что гаубица бьет на четыре версты, а пушка и вовсе на семь. Именно поэтому я и решил одному полку придавать всего по четыре гаубицы. Опытных артиллеристов на роль командиров расчетов всего дюжина, так что если оставить в качестве инструкторов треть на Выксе, аккурат хватит максимум на пару полков.

Одно дело натаскать на стрельбу картечью из гладкоствольного единорога, и совсем иное, вести огонь на расстоянии нескольких верст, причем вести точно и быстро. Первому можно выучить любого, даже крестьянского сына, ежели тот достаточно крепок и вынослив. И хватит на это пары месяцев интенсивных тренировок. А вот чтобы работать с артиллерийскими таблицами и вносить поправки при стрельбе в соответствии с погодой и ветром, нужно не просто быть грамотным, но и иметь определенный багаж знаний в сфере математики и физики. Но и это еще не все. Практика нужна, а вот это самое затратное...

Даже при оттачивании навыков стрельбы из револьверных карабинов и револьверов затраты аховые. Каждый мой спецназовец сжигает за год зарядов на такую сумму, что скажи кому — не поверят! На двадцать пять рублей[69]! Примерно столько денег в качестве налога можно в среднем собрать за год с полусотни крестьянских семей. А при стрельбе из гаубицы деньги на боеприпас улетают куда быстрее, да еще и ресурс ствола расходуется. Хорошо хоть в отличие от гладкоствольных орудий, у нарезных мы стволы хромируем, а то триста выстрелов и всё!

Себестоимость одного заряда к гаубице у нас пока десять алтын. Причем дорого обходится в основном не порох[70] и даже не бронзовая гильза, а содержимое снаряда. С учетом затрат на изготовление генераторов и стоимости увеличения высоты плотины, электричество пока не дешево[71], так что в пересчете на сделанные затраты, учитывая ориентировочный срок эксплуатации, фунт шеддита обходится в две копейки. А в пудовом снаряде гаубицы оной начинки восемь фунтов, то есть на шестнадцать копеек — больше половины стоимости всего выстрела! Так что сотня выстрелов, потребных для полноценного обучения высококлассного канонира — это, ни много, ни мало, тридцать рублей. Именно по этой причине я никоим образом и не стал заикаться о том, чтобы поставить такие "стволы" на вооружение поместной армии.

Хотя, казалось бы, почему, ведь те же ядра мы поставляли казне как раз по цене тридцать копеек за пуд? Вот только для снаряда тридцать копеек — себестоимость, тогда как для ядра она в разы ниже, а десять алтын — это рыночная цена. Опять же ядра можно после захвата осаждаемой фортеции собрать и использовать повторно, а вот со снарядами такой фокус не пройдёт! Ну и главное отличие в стоимости и времени обучения канониров: учить стрелять из пушек и мортир ядром, конечно, дольше, чем картечью, но не настолько долго, как снарядами, да ещё на те расстояния, на которые позволяет бить нарезная артиллерия.

Даже мортира калибром в три с половиной вершка позволяет поражать цели на расстоянии более чем в полторы версты, в то время как для "верховых пушек", сиречь мортир гладкоствольных, предельная дистанция не более полуверсты, если это конечно не пятипудовые "дуры"[72]. Впрочем, и из них на большую дистанцию бить смысла мало: эллипс рассеивания великоват. Разве что по городу стрелять, причем больше с целью склонить настроения местного населения к принятию неизбежности капитуляции. А на расстоянии в версту эффективны, разве что полуфунтовые и фунтовые флешеты[73], да и то исключительно в железных поддонах.