Опричник I I I

— Я так мыслю: сие вроде как "первый из апостолов", а выйдет уговорить Ивана Васильевича, ты к нему остальных присоединишь?

Я засмеялся и кивнул головой, а потом разлил вино, полученное от испанского посла по бокалам, и жестом предложил Ивану Михайловичу "обмыть" затеянное дельце. Выпили молча, после чего я налил еще, после чего, протянув второй ларец Висковатому, сказал:

— Думаю, после этого подарка государю, момент будет самый подходящий, но хотелось бы встретиться с ним, для вручения сей безделицы... лично!

Глава посольского приказа открыл ларец, и заметно изменился в лице при виде его содержимого. Вынув свиток пергамента, он взглянул на печать, потом на меня, и на одном дыхании выдохнул:

— Это то, что я думаю?

Я молча кивнул...

...

Именины шли своим чередом. Пятилетний Иоанн Иоаннович с серьезным видом сидел подле своей матери Анастасии, рядом с царем. По другую сторону восседал на алом троне наследник Государя, Дмитрий Иоаннович. Оба мальчика откровенно скучали. Подарки, которыми одаривали их именитые "слуги государевы" не располагали к веселью: в основном были книги, по большей части церковного содержания, порой красивые безделушки из золота и серебра, в общем, ничего, что могло бы заинтересовать резвых пацанов...

Но когда настал мой черед, все изменилось: четверо дюжих рынд внесли резной дубовый стол, накрытый парчовой тканью. Поставили его перед троном. Я по кивку Государя встал, подошел ближе и, произнеся слова поздравления, которые ещё по утру заучил под руководством Висковатого, сдернул ткань. От увиденного глаза обоих наследников Ивана Васильевича округлились!

На поверхности стола была воспроизведена в миниатюре вся Выкса. Холмы, а меж ними реки, перекрытые плотинами, домны, цеха завода, дома рабочих, склады и железная дорога, ведущая к пристани с двумя миниатюрными паровозами. Один с пассажирскими вагонами, в внутри которых отчетливо просматривались фигурки людей, а второй — грузовой, с ядрами и стволами орудий в открытых вагончиках. И стоящая у причала на погрузке у пирса паровая расшива. Я взглянул на горящие глаза ребят и снял верхнюю палубу судна, открыв взору окружающих машинное отделение...

Иван Иванович вывернулся из рук матушки и вмиг оказался рядом, а Дмитрий рванул, было за ним, но после тихого шепота отца приосанился и проследовал к столу как подобает наследнику, после чего и сам царь встал и подошел ближе, чтобы рассмотреть явленное чудо. Бояре последовали, было, его примеру, однако рынды не оплошали и кое-как удержали их на приличном отдалении от Государя. А потом мне пришлось около получаса отвечать на вопросы наследников и самого Государя, да и иноземные послы внесли свою лепту. Впрочем, их интерес был чисто профессиональный, благо про русские орудия они были наслышаны и в их поставках весьма заинтересованы. Опять же паровые машины...

Но тут Иван Васильевич пресек все поползновения: самому, дескать, не хватает для Русско-Персидской Торговой компании и для того чтобы пустить их по Дону, для защиты бродов и перелазов от крымцев. Митрополит тоже подал свой голос и заявил о желании получить несколько паровых расшив для плавучих церквей, дабы продолжить обращение в православную веру язычников по всему нижнему течению Волги. В общем "интуристам" указали на их место в конце очереди!

В целом моя затея более чем удалась. Однако об ином говорить было не по протоколу и потому вручение документов правах на Тромс и Финмарк пришлось отложить.

...

Иван Михайлович хоть и пытался устроить мне личную встречу с Государем, но тот явно понял, о чем речь и уперся наглухо! Такое "подношение" от поданного, c точки зрения чести государевой, да не обставить во всей красе?!

— ...сей грамотой передаю провинции Тромс и Финмарк в вечное владение Государей Русских! Писано тридцатого сентября 1558 года от Рождества Христова. Король Дании, Норвегии и Швеции, а так же иных земель, Кристиан! — закончил читать Иван Михайлович Висковатый, после чего свернул грамоту и с поклоном положил её на столик перед Иваном Васильевичем.

Если б у бояр над ухом бабахнула тысячепудовая Кашпирова пищаль, эффект был бы куда меньший. Иностранные послы старались не подавать виду, но, судя по всему, для них это тоже стало полной неожиданностью. Иван Васильевич наслаждался моментом минут пять, после чего кивнул Висковатому, и тот начал читать грамоту, полученную от Густава Вазы, которой тот передавал России остров Готланд. Само собой в качестве залога под кредит он и так уже был под нашей юрисдикцией, но хитрый старый король решил, что если и выкупать, так только Аландские острова.

Впрочем, в ближайшее время наскрести в Шведской казне денег на их выкуп вряд ли бы вышло. Поэтому он решил сделать красивый жест и выбить за это увеличение объема поставок стального проката и картечи. С учетом того, что шведы более чем успешно торговали этим товаром с ганзейскими городами, купцы которых не имели разрешения на её вывоз из России. Это был, пожалуй, самый верный способ хоть как-то приблизить момент возвращения "блудных Аланд" на Родину. Однако я знал, что если это и случится, то уже не при жизни Густава, а как поведет себя Эрик ещё вопрос...

Тем более что есть у меня задумка, как отговорить его от идеи вообще их выкупать. Если в этом году шведам удастся вернуть себе Блекинге, Сконе и Халланд, то куда актуальней строительство мощной крепости на противоположном берегу от острова, а спроектировать ее поможет не кто иной, как Иван Выродков со своими учениками, по моделям которого сейчас возводились бастионы Смоленска. Думаю, что в ближайшие лет двести, они будут абсолютно неприступны, там без тяжелой артиллерии, которая может стрелять на изрядное расстояние снарядами с бризантным ВВ делать вообще нечего! Особенно когда мы начнем ставить в казематы мои новые орудия, которые ещё предстоит разработать.

Я ведь тогда не зря чертил наброски и проставлял размеры: бастионы в Смоленске рассчитаны на установку, кроме орудий в казематах, так же и семи с половиной вершковых мортир, в нынешней терминологии пятипудовых, на центральной открытой площадке, защищенной внешними стенами. Позже туда можно установить и нарезные казнозарядные гаубицы! Даже на дымном порохе, они могут стрелять верст на шесть-семь, и при наличии грамотных корректировщиков противнику ближе лучше не подходить. Вес подобных орудий велик и потому нам придется строить для их отливки несколько десятков вагранок.

Подобные же орудия я предложу и шведскому королю. Они отлично подойдут для вооружения шведской крепости, которая будет контролировать Зунд в самом узком месте ибо бьют аж на пять-шесть верст с обычной навеской пороха, а с увеличенной, ещё дальше. Так что датчанам придется вынужденно сэкономить на строительстве Кронборга. В нем просто не станет смысла: в случае конфликта шведы его раскатают в щебень буквально за день-два! Понятно, что Иван Васильевич даст добро на помощь в построении такой крепости, по сути, запирающей в случае войны Зунд наглухо, только в случае противовеса, который обезопасит нашу балтийскую торговлю от необдуманных решений наследников Густава.

И в качестве такого противовеса как раз и выступят Аландские острова, от которых шведам придется отказаться в пользу России и навсегда забыть о возможности их выкупа. С другой стороны супротив такого "кнута", "пряник" куда более знатный — контролируя провоз товаров через Зунд и собирая с них пошлины, шведам никогда не придется голодать, так что Эрика на подобное будет довольно просто уговорить...

— ...писано в Стекольне, пятого октября 1558 года от Рождества Христова. Король Швеции, а так же иных земель, Густав! — закончил читать глава Посольского приказа.

Следующей на очереди был Дитмаршенский договор, от прочтения которого я ждал не меньшего шока среди бояр, но Иван Михайлович в своем переводе изрядно смягчил формулировки, тщательно обойдя все острые углы...

...

Вечером я сам отходил от шока: речь, которую произнес Иван Васильевич, в полном соответствие с тогдашним обычаем, требовавшим достойно отметить заслуги "слуги своего верного", для меня стала полнейшей неожиданностью! Опять же, после получения титула графа Ларвика и Лардала, за услугу, оказанную Кристиану II, было бы умалением чести Государевой не наделить меня титулом. Сложность в том, что по местническому статусу я ниже самого захудалого князя, но тут Висковатый помог, подсказав царю хитрый ход. Помогло его знание европейской системы титулов, которая и позволила найти решение, устраивающее, или по крайней мере не вызывающее резкого возмущения у большинства русских аристократов. К тому же, Волго-Ахтубинскую пойму я уже получил в вотчину, так что наделение меня титулом герцога Волго-Ахтубинского более чем логично. Само собой, хитрый дьяк не стал переводить слово Duke на русский язык, так что большинство бояр особо даже не встрепенулись: назвали "гишпанского немца" каким-то дюком, да и пес с ним!

Напрягло их лишь то, что меня в качестве оного дюка вписали в списки Разрядного приказа. Однако, когда Висковатый дошел до фразы: "...Лехандро Торесову со ста четвертей доброй и ухожей земли выставлять конного, оружного и доспешного на волгский берег, а голов им выбирать промеж себя..." все облегченно выдохнули. Никакой порухи "старине", коей так опасались, не произошло: как был шибко удачливый "гишпанец" никем по местническому счету, так никем и остался, зато забот ему прибавилось. У некоторых это даже вызвало злорадную усмешку. Хоть какая-то польза: знать своих недругов, тайных и неявных — большое дело! Не по именам и титулам, это я позже выясню, память-то на лица у меня хорошая...

Кстати, зря они так радовались моей "кручине"! То, что Волго-Ахтубинская пойма огромна, не секрет, как и то, что землица тамошняя не такова, чтобы вызвать зависть у бояр да князей. Паводок почти всё заливает, кроме самых высоких мест, так что ни озимой ржи, ни пшеницы там не вырастишь. А вот то, что эту землю можно сделать "доброй и угожей" им невдомек! Задача непростая, но все же проще чем у тех же голландцев, которые свою страну у моря отвоевали...

...

По окончанию приема начался пир, и остаток дня был, по сути, потерян. Однако ближе к ночи, когда гости стали разъезжаться, причем далеко не все своим ходом, Иван Михайлович шепнул мне, что Государь желает говорить со мной о деле тайном, причем не медля. Рынды провели меня в подклеть. Через полчаса дверь отворилась. Вошел Иван Васильевич в сопровождении Висковатого, а вот рынды остались за дверью: cудя по всему разговор явно не для чужих ушей. Царь сел на лавку и сказал:

— Велел аз ныне людям своим верным Василию Познякову, да Дорофею Смолянину, да Кузьме Салтанову сопровождать новгородского архидиакона Геннадия, к патриарху александрийскому Иоакиму поведали ему, что покорились мне многие царства иноверные, и велел я устроить в них святые церкви и православие. А идти им в Царьград, Иерусалим, Египет и в Синайскую гору. Велю тебе послать с ними людишек своих, дабы, что надобно смотрели...

— Велишь — исполню! Одного не разумею, отчего посольских дьяков с ними не послать?

— Посольские дьяки тож пойдут, — сказал царь, — А мне твои розмыслы нужны, что в осадах ведают. Не мне, но сыновьям моим сие пригодится...

— Царьград? — тихо спросил я.

Иван Васильевич несколько минут смотрел куда-то мимо, а потом кивнул и велел:

— О сем помалкивай, боярам знать такое незачем!

— И слова никому не скажу! — сказал я, — А теперь об ином Государь...

...

Моя идея учредить на Готланде торговую биржу по образцу Московской пришлась как нельзя кстати: то что тамошний люд ни коим образом не желает платить ни налоги ни подати своему новому монарху Иван Васильевич уже понял, и посему при упоминании Густава Вазы, всучившего ему этот "чемодан без ручки" мрачнел лицом. Так что хоть какая-то возможность получить от непокорного острова хотя бы малую толику от выданных под его залог средств царя должна была обрадовать. Выгодное расположение Готланда для торговли, который располагался практически в самом центре Балтики, конечно, было всем очевидно, но заставить иностранных купцов торговать именно там не удавалось ни датчанам, ни шведам, ни самим готландцам.

— Я так Государь мыслю: коль с приезжих купцов пошлины торговые не брать, а портовые сборы установить самые малые, да разрешить торговать всем со всеми, то отбоя от желающих не будет...

— Хитро, — промолвил Иван Васильевич, — И в самом деле у немцев, куда не сунься, все одно дальше городских ворот торговля заказана, так что товар никому окромя тамошних купчишек и не продать. Только как на том хоть деньгу малую получить?

— За этим дело не встанет, государь! Кто хочет товар быстро продать, да за хорошую цену, не пожалеет деньги с рубля. Опять же покупатель тоже в выигрыше, коль товар сей, будет взвешен и проверен, настолько ли он добрый, как продавец сказывает. А окромя того, случись купцу найти потребный товар ранее того, как он свой успеет продать, биржа может ему необходимую сумму под залог дать и на том свою долю возьмет.

— И то верно! Но откуда деньги на сие?

— Деньги в таком деле не проблема. Учредить при бирже судную кассу или иначе говоря банк, желающие получить доход от своих капиталов всегда найдутся! Я и сам готов в сей банк часть доходов от продажи товаров вложить, как и в пай самой биржи — дело-то выгодное. Опять же и сами товары через биржу продавать выгодней...

— Все так, однако, мыслю я, не все сему рады будут, — сказал Иван Васильевич, — У тех же ганзейцев прибытки на убыль пойдут. А ну как они учнут каверзы строить, да наймут разбойных людей корабли топить, что на Готланд ходят?

— Пусть попробуют! Ныне на Соломбале, что на Северной Двине, мы оснастим два корабля берущие по восемнадцать тысяч пудов груза, да четыре в следующем году. На Балтику их послать, к той дюжине малых судов, что там уже есть — ни одна каперская собака на полста верст к Готланду не подойдет...

— Быть по сему! — сказал государь, — Теперь о деньгах: сколько надобно для сего дела?

— Аз сам половину паев возьму, а остальное с московских купцов мыслю собрать. А всего паев будет на сто тысяч. Паев же Готландского банка такоже на сто тысяч, а возьму тоже половину.

— Коль ты готов половинную долю паёв взять, дело сие весьма выгодным счел, верно?

— Истинно так, Государь!

— Тогда аз велю стекло, что ранее в казну брал, на Готланд везти и за добрую цену продавать, да прибыток в означенный банк класть, а на прибыток с тех денег велю моим дьякам покупать потребные товары, что ранее к нам купцы иноземные везли. А отныне возить их в Ивангород...

— Куда велишь, туда и привезем, да под крепкой охраной, а что на Готланде нет, то можем из иных стран привезти, через пару лет сам хочу корабли в Испанию послать за пробкой и вином...

— Быть по сему! — сказал Иван Васильевич, после чего повернулся к Ивану Михайловичу Висковатому и велел, — Указ об учреждении Готландской биржи и банка при ней составь немедля и не мотчая. Устав и прочее обсудите с дьяком Монетного двора.