Повернулась и пригляделась... В предрассветных сумерках было ясно видно: там, где стояла проклятая башня теперь ничего не было... Только не успевший полностью осесть столб грязного снега и пыли.
Вот же...
Я опять выругалась "от избытка чуйств", оттого не сразу поняла, что сказал Лом... Только "Бу-бу-бу".
— Чего-о?! — обернулась к этому "Цицерону".
— Он говорит: "И чего мы волокли сюда эти демонские огненные трубы, когда госпоже достаточно было лишь топнуть ножкой", — тут же "перевели" мне его "спич" Болек и Лёлек... оба сразу... в смысле, по очереди.
А я удивлённо воззрилась на казавшегося туповатым громилу... Вот же "мастер разговорного жанра"... Или этот, как его... прости господи... стендапер... Не к ночи они будь помянуты.
Не ну каков чувак: челюсть свёрнута, половину букв не выговаривает, а туда же!
Что не помешало мне засмеяться... да не просто рассмеяться, а дико захохотать... над этой шуткой вместе со всеми.
Главное, она пришлась к месту и слегка разрядила напряжение, буквально витавшее в воздухе. Но расслабляться ещё было рано.
— Хорош ржать! — поторопила артиллеристов, — Запрягаем и ходу домой! Ходу!
Лома и его команду... или правильнее её теперь называть командой Мирта... не надо было упрашивать или подгонять. Мужики знали свою работу.
Да и их новый командир... надо отдать ему должное... особо не лез командовать и под ногами не мешался... А если и вмешивался, то по делу: тут поправил перекрученную упряжь, там указал на позабытый впопыхах лом... Всё чётко и по делу... В общем, как у меня... Ну-у, я очень на это надеюсь.
Обратно наш путь пролегал куда веселее. Нарги, ободрённые тем, что больше никуда не надо переться по снегу на ночь глядя, резво припустили обратно к стойлам, где есть вкусная еда и крыша над головой. Бойцы тоже рады были возвращению из рейда без потерь. Кто-то затянул песню, и её тут же подхватило несколько голосов. И Газ, и Мирт покосились на меня, стоит ли прервать учинённое безобразие?.. Но я лишь снисходительно махнула рукой. И пусть его. Мы же теперь не крадёмся по вражьим тылам, а возвращаемся из успешного рейда. Да пусть хоть весь Левор знает о нашей победе!
Вдали, когда вражеский лагерь давно скрылся за очередным поворотом дороги, прозвучала пара взрывов, а немного погодя ещё один. Я невольно придержала Фора. Бойцы и командиры стали оглядываться назад.
— Прибавить ходу! — шикнула на них.
Нарги тоже вняли моей команде и побежали быстрее, увозя драгоценную пушку... пусть и без снарядов. Но это не беда. Если... точнее... когда старики-эльфы разберутся с их устройством. Пополнение боезапаса — дело наживное.
Стук копыт? Из-за поворота показались всадники. Бывшие с нами табиры рванули к ним навстречу, а потом присоединились к основной группе. Значит — наши.
— Что случилось? — спросила подъехавшего Дашмиршара.
— Имперцы хотели выслать погоню, но наши им быстро зубы пообломали, Больше не сунутся, — ухмыльнулся амалат.
— Точно?
— Точнее не бывает! У них там вообще полнейший разлад.
И Даш поведал то, что ему удалось узнать от захваченных пленных. Как я и предполагала, ни сами роверцы, ни их союзники и наёмники после понесённого поражения вовсе не горели желанием снова вступать в битву. Число "ястребов", жаждавших немедленного реванша стремительно убывало. Одни были убиты, другие ранены. Не то, чтобы остальные заделались "голубями", стремившимися к миру, просто эта часть имперских командиров здраво рассуждала, что лучше отступить сейчас, пока... после потери почти всех припасов... армия не превратилась в голодную неуправляемую озверевшую толпу.
Надеюсь, мой налёт подстегнёт ещё колеблющихся в правильном направлении. Нам бы день простоять, да ночь продержаться, а дальше зима, холода... Роверцам уже точно будет не до наступления.
Оставив нам то ли четверых, то ли пятерых раненых... сейчас уже не помню... Дашмиршар вернулся к своим воинам. Один из табиров, получивший арбалетный болт в левый бок был совсем плох, чувствуя себя всё хуже и хуже, держась, похоже, на одной силе воли. Пока он не вывалился из седла под ноги скакунам, пришлось, несмотря на возражения, его насильно оттуда стащить, напоить каким-то горячительным пойлом... "внезапно" обнаружившимся у моих соратников и похоже давно "гулявшее" у них по рукам... и положить на пушечный лафет, накрепко привязав верёвкой, чтобы не свалился уже оттуда. А куда его ещё? Шли мы в рейд налегке и никаких повозок с собой не брали. Раненый в бреду дёрнулся пару раз и затих. Потрогала, вроде живой. Ну и боги с ним... и наши, и табирские.
Так, без новых приключений мы и прибыли в лагерь.
Я невольно зевнула. Всё-таки прошедшие что день, что ночь выдались чрезмерно насыщенными на всякие события.
Эх, завалиться бы спать, тем более, что ничего экстраординарного в моё отсутствие не произошло, но сначала надо бы проведать "гостей", что хромгардских, что леворских. До чего они там договорились... вернее, допились.
Глава 7.
Ну что можно было сказать, окинув взором "зал переговоров"? Они проходили в "тёплой и дружественной обстановке". Из сидевших за столами осталось чуть больше половины, некоторые из которых спали, используя сложенные на столе руки, как подушку, или подрёмывали, подперев голову рукой. При этом то локоть, то ладонь спящих так и норовили соскользнуть, выведя своего хозяина из равновесия. К счастью на пол никто не падал, а лишь встряхивался ото сна, смешно фыркая и тряся головой. А потом, проснувшись, либо тянулся к выпивке, что всё ещё оставалась на столах, либо, повозившись и устроившись поудобней, продолжал досыпать в прежнем положении.
Кто-то из давгов... наиболее стойкий... как ни в чём не бывало, потягивали вино... или какую-то очередную хитрую настойку, что подсунул Шув. В центре "композиции" сидел глава делегации Хагкбард с хмурым видом, ещё более угрюмым, чем у Родгарда, находившегося рядом... и правильно, что ему сделается, ведь он особо не налегал на спиртное, впрочем, как и Лорд... Ллордан и другие фаревосцы... Да и сам кормщик, что сейчас с самым смурным видом... о чём-то задумавшись... вертел в руках пустой... или почти пустой... стакан.
Наши леворцы выглядели не лучше. Обоих лаэров, что Приморья, что Лазоревой долины и след простыл. То ли пошли отсыпаться, то ли отправились по каким-то своим делам. Ну и фиг с ними. Не хотелось с этими деятелями лишний раз "пересекаться" и портить себе настроение.
С нашей стороны посередине возвышался монументальный, как скала нэд Витор, всем своим видом напоминая статую Командора... Абсолютно неподвижен, взгляд устремлён куда-то в дальнюю даль... Или это он так спал с открытыми глазами. Рядом с ним, подперев голову рукой, в совершенно невероятной позе... наполовину свесившись со спинки стула и держась вертикально лишь чудом, то и дело шевелясь и вздрагивая, забылся тревожным сном лаэр Даимбер.
Илькарона среди "оставшихся в живых" дворян что-то не припоминаю. Зато было четверо... или пятеро... других, которых не запомнила.
Многие при этих словах усмехнуться, мол "память девичья". А с хрена ли мне их всех помнить. Я ведь лица многих дворян, можно сказать, тут впервые и увидела. Возможно, они и мелькали перед глазами раньше, может я вместе плечом к плечу именно с этими рыцарями билась с врагами. Так ведь лица тогда у этих воинов почти полностью были закрыты. Они и сейчас без шлемов казались почти братьями: все голубоглазые, светловолосые, бородатые.
Без разноцветных варэтэ с вышитыми гербами — наёмники наёмниками. Кстати, мой Хорх в своим Чёрно-Хрустальным сюрко, экстренно вышитым Гэвой, щеголял лишь в особо торжественных случаях, тут же от него избавляясь. Потому что второй такой парадной "хламиды" у него попросту не было.
Кар с Ламом подобными "шмотками", скорее всего, вообще не обзавелись. Ну драдмарцы — это отдельная "песня". У них там в ходу тотемы — духи-покровители кланов. Как это согласуется с нашей леворской геральдикой, я даже не представляю.
Мы с драдмарцами эти вопросы решили отложить на потом, когда у меня самой будут и флаг, и герб, и все причитающиеся атрибуты. У нас с Клэрионом, когда мы отправились... точнее, нас отправили... в Золотой лес, всё это было. Но Клэр тогда был ниртом, а я — ниртой, а не лаэрой, и уж тем более не дьергой.
Так что прежние символы моей власти безнадёжно устарели, а новых, законных, утверждённых королевским указом, мне не выдали. Сперва всё тянули и тянули, то одно, то другое, а когда напали имперцы, было уже не до них. Ну да и фиг с ним, разберёмся с этим после победы. А может, даже раньше.
Проблема в том, что нарисовать что попало первых попавшихся или сильно понравившихся цветов просто нельзя. Даже просто добавишь к родовым символам какую-то не ту "левую" "загогулину" или корону "не по чину", эта "мелочь" запросто может послужить если не причиной, то поводом к кровавой войне с соседями, которые усмотрят в ней попрание традиций, ущерб собственным интересам, попытку их самих "нагнуть" и подчинить, претензии на трон и королевскую власть... Да что угодно, что им придёт в голову, насколько разыграется их воображение. Так что лучше с этим не спешить.
У меня ещё остаётся моё чёрное знамя с Золотым лесом и "черепушками", которым я пугаю как врагов, так и слабонервных союзников. И оно как бы моё собственное, личное, никем не утверждённое. Но, пока идёт война и ничего нового мне не подсунули, мне и его хватит.
Так, что-то я опять отвлеклась... Да, я же самого главного не сказала. Потому что посреди всего этого бедлама... точнее, затянувшегося застолья... чуть в стороне от столов... как одинокая скала посреди моря... восседал на стуле рыжий Атил, который, энергично терзая струны неизвестно откуда взявшийся киафы, пытался выводить какие-то рулады. Выходило у него, прямо скажем, хреново, но никто из присутствующих не спешил утихомирить этого "Челентано".
Ну а с кем его ещё сравнить? А из рыжих на нашей эстраде, кроме Пугачёвой, никого не припомню...
Хотя нет, был же... и надеюсь, есть до сих пор... среди "Иванушек Интернешнл" один рыжий... Как же его?.. А точно, Аполлонов!
Я как представила, что с "Иванушками" выходит на сцену вот этот вот "Аполлон"... весь всклоченный, с бородой, да ещё и киафой в руках, как заржала в голос на весь зал.
— Что?! Не нравится, как я пою?! — с вызовом бросил, обернувшись ко мне, давг.
— Поёшь?! — не удержалась я от нового взрыва смеха, — Да у нас так в соседнем лесу по весне коты-каламы орут!
— У-у-у-ха-ха-ха! — загоготал разом очнувшись от своих невесёлых дум Хагкбард.
Ему вторили остальные "островитяне", даже Родгард пару раз хмыкнул. Наши леворцы заметно оживились, но общего веселья не поддержали. Разговор-то шёл на давгском, так что смысл сказанного был понятен не всем.
— Ну так спой сама! — мотнув головой, протянул мне "балалайку" Атил.
Спеть? А почему бы нет? Настроение как раз подходящее. Я забрала инструмент и уселась на свободный стул, который выставила тоже по центру. А потом попыталась настроить киаферру, чего предыдущий исполнитель сделать не удосужился. Наоборот, предъявил мне претензию:
— И чего это ты там бренчишь? Обещала же спеть.
— Слышь, Рыжий, не мешай! — бросила раздражительно... и уже мягче, чтобы сразу не превратить мелкую стычку в драку, — Тебе ль не знать, что из лука или арбалета с плохо натянутой тетивой много не настреляешь!
Другие давги согласно загудели, а Атил только хмыкнул, но ничего не сказал.
Наконец инструмент был настроен. Ну как там... "Вы хочете песен? — Их есть у меня!"
И запела песню... Слова наши с Улардом, музыка честно стырена мной... не помню у какого композитора, но в оригинале она звучала "Веселее, моряк, веселее, моряк!.."... То ли "Волки морские", то ли "Морские волки"...
Не-е, ну какие книги о "попаданцах" доводилось читать, они там непременно тырили чужие песни и выдавали их за свои. Я-то чем хуже?
Поэтому твёрдой рукой ударила по струнам и возвестила:
— "Сага о дальнем походе"!
Тот, кто помнит то славное время,
Со мной вместе пускай подпоёт,
Как мы с Ройхардом Однооким
Уходили в далёкий поход.
Ходят волны вокруг вот такие,
Выше башен и стен крепостей.
Мы, бесстрашные брэцы морские,
Жди враги из-за моря гостей.
Ветер резво несёт наши шиги
По бушующим тёмным волнам
Держим курс мы от Скандии к Югу,
К незнакомым спеша берегам.
Мы несёмся в далёкие дали,
Где богатых земель миражи.
Эй, бродяга, ровнее ставь парус,
Курс уверенно к ветру держи.
Вообще в песне было дохрена куплетов, не уверена даже, что тогда спела их все в нужной последовательности, так, как первоначально задумывал Улард.
Одно помню точно, слушали меня тогда "островитяне" широко распахнув глаза и развесив уши. Лишь иногда раздавались или удивлённые восклицания, или одобрительные возгласы, особенно после...
В том тумане скрывалися рифы,
И хана нам, когда б нас не спас
Кормщик наш по прозванию Хагкбард,
Что зовётся теперь "Острый глаз".
— Не-е, ну ты смотри! — хлопнул по столу ладонью глава делегации, услышав своё имя, но на него тут же со всех сторон зашикали.
А уж когда прозвучало...
И враги угодили в засаду,
Что придумал Родгард — хитрый змей.
Не жалей их братуха, не надо
Бей, руби и коли веселей!
Тут уж не выдержал хмурый старикан:
— Нет, но кто всё это придумал?! — громыхнул он по столу стаканом.
Но его тоже никто не хотел слушать:
— Да тише ты!.. Тише!..
Так захватила всех моя песня.
А она меж тем всё продолжалась и продолжалась с перечислением всё новых и новых участников того славного похода... ну и погибших не забыли тоже...
И где теперь Гаравар Злой?
Эх жаль его!
Сражён булатом (в оригинале "хладной сталью"),
Давно он спит в земле сырой.
Дальше перечислялись другие давги... всех не упомнишь... если только...
...И с ними Онхард Острослов
Там, у далёких берегов.
Дальше были ещё куплеты, в том числе и завершающий...
Ходят волны вокруг вот такие,
Выше башен и стен крепостей.
Мы с богатой вернёмся добычей,
Жди родня из-за моря вестей.
И вот стих последний звук и наступила тишина.
Не сказать, чтобы мёртвая. "Гости" всё то время, что я пела, продолжали выпивать и закусывать. Сначала бурно обсуждая участников и детали тех далёких событий, а затем, когда дело дошло до перечисления погибших в походе, многие из которых наверняка были их родственниками, друзьями или знакомыми, уже гораздо тише, а то и вовсе молча, лишь изредка поминая то одного, то другого из погибших.
Но всё когда-нибудь заканчивается. Сколь бы длинной она не была, завершилась и эта сага.
Вроде всё прошло нормально, и голос к концу предательски не дрогнул. Но как же пить хочется! В глотке будто пустыня Сахара.
Оставила инструмент на стуле, прислонив грифом к спинке, шагнула к "нашему" столу. Где-то тут в кувшине должен быть морс, если его ещё не убрали.
