Нимфа в камуфляже. Часть 1

— Тебе просто повезло,- убедительно покачал головой маг.

— Вы считаете, что держать в руках свои внутренности — это везение?!— зло прищурилась я.— Я могу то, что не могут другие! Могу быстро лечить себя, у меня есть магическая Сила и желание стать магом-воином. Чем я хуже мальчишек?!! И перестаньте на меня колдовать, моя голова уже замерзла!!!

Под конец я уже ревела, но меня это не заботило.

— Госпожа Лацская, если вы будете кричать на приемную комиссию, вам не зачтут проходные баллы,— знакомый голос меня отрезвил, я не верила своим ушам.

— Магистр Керль, мы заняты, зайдите позже,— строгим тоном попросил председатель.

— Извините, директор Оллис, но мое присутствие необходимо,— возразил тот, подходя ко мне.— Я — поручитель этой девочки.

Немая сцена достойная кисти великого художника.

— Вы спятили, магистр? Мы соболезнуем вашей утрате и скорбим вместе с вами по вашему сыну... Но вам не кажется, что это чересчур?

По его сыну? Вот почему он не приехал, он хоронил сына. Ну не дура ли я?!!

— Спасибо за сочувствие,— ледяным тоном ответил магистр,— но я совершенно серьезен.

— Магистр Керль, вы хорошо подумали?— заговорил мужчина у фикуса.

— Да, Великий,— почтительно поклонился Керль,— у Иллии очень высокий показатель Тремена1, стадия Bi2 началась через пятнадцать минут после ранения, довольно сильные магические задатки, в десять лет она, раненая, сумела телепортироваться, у нее хорошие физические показатели и... по-моему, у нее ментальные способности.

— Мы догадались о последнем,— улыбнулся Великий, а я, наконец, вспомнила, что это главный придворный маг моей тети Вифинии.— Магистр Лаурентий, вы сканировали ее?

Маг, с повязкой на глазах (они, что в перерывах в жмурки играют, а этому забыли сказать, что он уже не водит?!), смущенно кивнул:

— Каюсь - грешен! Но уж больно интересный экземпляр.

— Она что — "внушитель"?— опешил Директор.

— Пока, нет,— покачал головой магистр Лаурентий,— но если мы ее примем, то я приложу все усилия.

— Ну почему ОНА не ОН?!!— с тоской переходящей в отчаянье, возопил председатель.

— Если из нее получится хотя бы средний маг, то это означает, что маги-воины триста с лишним лет валяли дурака игнорируя девочек,— спокойным тоном продолжал Великий, не разделявший отчаянья своего коллеги.— Что вы думаете, магистр?

— Я думаю, что она большая заноза, своенравна, упряма, дерзка и несдержанна на язык...— Ну спасибо, наставник Керль, меня теперь не только за ворота выставят, но и пинка для ускорения дадут:— Но я уверен,— продолжил он,— что из нее получится маг гораздо выше среднего уровня.

Не обольщайтесь таким оптимистическим началом, дальше все было не так радужно, потому не люблю вспоминать тот первый месяц обучения: ни друзей, ни знакомств — одни мужские рожи, разглядывающие меня с подозрением

Я доверчиво попадалась во все "ловушки", подстроенные мне старшекурсниками, думая, что так найду себе товарищей. А уж о мышах, пауках и ужах, таинственным образом обнаруживающихся в моей комнате, можно целый роман написать.

По истечении месяца мне пришла в голову странная, но вполне обоснованная мысль — меня здесь обучать не собираются. Иначе как объяснить те факты, что ни заданий, ни конспектов, ни ответов с меня не спрашивали... ни разу. Заглянув раз в свиток со списком адептов своего курса, я не нашла своей фамилии. Такой адептки не было, меня просто не замечали.

Когда я обратилась за разъяснением к магистрам, на мою беду это был магистр Ирвинг (сволота редкая!), мне "любезно" растолковали, что: "Держат тебя здесь только из-за ментальных способностей, а так ты и на хрен никому не нужна, с такими убогими возможностями",— конец цитаты. Представляете, каково это услышать девочке в тринадцать лет, мечтавшей только о карьере боевого мага?

Подушку я тогда насквозь слезами пролила. На занятия ходить перестала, в столовой не появлялась, из комнаты не выходила, но это никому не было интересно. Не знаю, чем бы это все обернулась, если бы не вернулись с задания магистры Рэмм, Силониэль и Шон, а с ними и наставник Керль.

Он-то и взял меня в оборот, вытащив из "норы", в которую я ото всех забилась, и встряхнул (позже узнала, что его предупредил о моем состоянии Учитель Лаурентий — архимаг-"внушитель"). Наставник же объяснил, кто такие "внушители" и почему так важны ментальные способности.

Во всей Такории есть только три архимага-"внушителя" (такое прозвище получили ментальные маги за свой основной талант). Это магистр Тимьян, один из основателей Академии, а ныне отшельник, живущий на острове посреди озера Велинок; магистр Лаурентий, мой Учитель, преподаватель Основ ментальной магии в Академии и Великий магистр Юниан, придворный маг Такории, личный советник королевы Вифинии, председатель Магического Конвента и глава всех магов королевства. Было еще три — четыре магистра разных степеней и... все. И это по сравнению с пол дюжиной архимагов и с полусотней магистров по другим направлениям. В других странах было не лучше. Никто не знает, почему эти способности так редки, но за последние пятьдесят — шестьдесят лет Академия не выпустила ни одного "внушителя".

А они были нужны. Присутствие "внушителя" могло остановить войну между заклятыми врагами, самые закаленные шпионы бледнели, если в камеру для допросов входил маг с фиолетово — лиловыми нашивками (цвета магии разума), любое проклятье, наложенное на человека или предмет, они видели сразу. Телепатия, невидимки, иллюзии, фантомы — все бесполезно, если рядом ментальный маг.

Каждый правитель хотел бы иметь при себе такого мага (насколько я знаю, не при всех дворах они были). Министры обманывать не могут, о замыслах соседних стран все знаешь, оппозиции можно внушить все, что нужно тебе, покушение организовать практически невозможно, закончились деньги на армию — не беда, вышел "внушитель", сказал от твоего имени пару слов и солдаты тебе крепость без тарана и катапульт снесут.

"Внушитили" пользовались уважением коллег и простых обывателей, никогда не сидели без работы и были просто нарасхват в другие страны. Вот только...

Только почему, если ты говоришь своему собеседнику, что ты "внушитель", то человек бледнеет, начинает заикаться и шарахается от тебя как упырь от серебра?.. Да потому, что никому не хочется быть марионеткой в чих-то руках, а основной талант ментального мага — это контроль сознания любого существа, у которого есть мозг.

Дальше мне дали почитать книгу, которая являлась отчетом Темной Инквизиции (Белая Инквизиция охотится за опасными религиозными сектами, Темная — за магами-преступниками) о поимки Волтара Икабота, свихнувшегося архимага — "внушителя". Он поработил небольшой городок на севере страны и когда инквизиторы вместе с приграничными войсками подошли к городу на защиту своего "бога" встали все люди и животные. А после того как нападавшим удалось прорваться в город и убить Икабота, то через пару секунд после его кончины умерли и все жители города, включая всю живность. И вот еще что странно, в докладе не было указано, кто именно убил отступника, а когда я позже спросила об этом у Учителя, тот поджал губы и велел не вдаваться в мелочи.

После прочтения я так испугалась своего дара, что решила ни за что не развивать ментальные способности. "Да только кто ж тебе даст?!"— фыркнул тогда на мое обещание магистр Керль и, как покажет практика, был прав.

Уходя, наставник сказал мне еще одну фразу, которая стала моим лозунгом на время обучения: "Если хочешь, чтобы здесь услышали твой шепот, кричи вовсе горло"... Я должна была себя проявить, стать не просто хорошей ученицей, а лучшей из лучших.

Результаты не заставили себя ждать. Первым меня "заметил" магистр Силониэль на стрельбищах. После его фразы: "Вижу школу Бессмертника",— на меня многие сокурсники взглянули по-новому.

Затем, магистр Рэмм, упомянул о моих умениях нестандартно решать сложные ситуации и посоветовал брать с меня пример.

Магистр Шон отметил, что я являюсь единственной из адептов, кто самостоятельно знакомится с дополнительным материалом из книг, а не только изучает основную программу.

Конечно, магистр Ирвинг не замедлил сообщить, что все высказывания его коллег о моих талантах, это всего лишь попытка оправдать сумасбродную выходку Бессмертника. Но Магический Конвент постановил — эксперименту быть.

И начали происходить странные вещи... Бывшая отщепенка стала любимицей наставников. Если я не сидела на занятиях или не спала, значит была в библиотеке. На все занятия ходила настолько подготовленной, что сама могла читать лекции. Ни каверз, ни безобразий, ни нарушений дисциплины... Мечта любого учителя!

Благодать учителей закончилась в тот день, когда ко мне в библиотеке подсел смуглый паренек с раскосыми глазами...

— Поздравляю, красивое выступление,— дружелюбно сказал он,— Хорошо стреляешь! Особенно роскошно получилась "бабочка".

— Спасибо,— удивленно ответила я, усиленно пытаясь вспомнить, как зовут моего пексинца-однокурсника, помню, что как-то труднопроизносимо.— У тебя тоже красивая "вилка" получилась и более точная, чем моя "бабочка".

— "Бабочка" — сложнее в выполнении. Можно присесть?— Я кивнула, подавляя в себе первые признаки радости: а может это дружба?— Меня зовут Аваюки Сейя или просто Сейя, а ты Иллия?

— Можно просто Иля.

— Согласен,— он протянул мне через стол руку.— Что читаешь?..

Сейя представил меня своему соседу здоровяку — Елегу. У парня тоже были проблемы с друзьями, он плохо контролировал свою Силу, и любой его жест мог обернуться поваленной колонной или дырой в стене. Никто не хотел иметь под боком такого опасного соседа, но мы стали исключение.

Потом к нам присоединился Торек. Он прибыл в Академию на два месяца позже всех и успел отметиться тем, что вскрыл витрину с артефактом Благополучия в музее Истории Академии. После этого паренька пытались обвинить чуть ли не в каждом исчезновении вещей. Вместо того чтобы поискать получше растеряши писали на него докладную директору. Я пару раз вступилась, потому, как уже могла чуять, где ложь, а где правда. Торек заявил, что я теперь для него что-то вроде зелья Правды и мы стали везде появляться вчетвером.

С Ярром начали общаться более тесно после того, как нам вместе получили сделать доклад по демонологии. Оказалось, что тихий и замкнутый паренек может быть очень интересным и остроумным собеседником. А нервный он не без причины: во-первых, он демон на половину, мама демоница, папа человек (что очень редко). Во-вторых, после смерти отца его брат, дядька Ярра, решил не отдавать добротный дом "мракобесью выродку" и вручил племянника на "перевоспитание" в местную церковь. В-третьих, проповедники в той церкви попались совсем темные и попытались выжечь из одиннадцатилетнего мальчика-тифлинга демона... в прямом смысле, каленым железом. В-четвертых, после трех дней такого издевательства Ярр сорвался и, свернув священникам шеи, сбежал. В-пятых, селяне натравили на него Темную Инквизицию (ориентиры на Ярра у тех до сих пор лежат). Хорошо, что рядом работал боевой маг-тифлинг, которому такая облава была хорошо знакома из личного опыта, он-то и заступился. Поэтому, думаю, не стоит объяснять, почему Ярр такой мнительный, а иногда и агрессивный.

Наша пятерка пополнилась совершенно неожиданно. Мы никогда не рассматривали ту парочку как близких друзей но один случай решил все...

Возвращаясь однажды вечером из гостей (Сейя знакомил нас четверых с мамой и сестрами, их у него пять), мы услышали зов: "С нами Сила!",— боевой клич магов-воинов. Мы, естественно, рванули на помощь (а как же, круче нас только яйца всмятку!) и увидели двух наших сокурсников отбивающихся от девяти учеников Школы знахарей (узнали по форме). Мы немедленно присоединились к нашим, после чего площадь Пяти фонтанов могла смело именоваться площадью Четырех, а потом и Трех фонтанов. В тот момент, когда Елег подумывал, а не остановиться ли на Двух фонтанах, показалась стража, и все участники изменения ландшафта рванули в разные стороны. Отбивающейся парочкой оказались Кир и Кэл, довольно известные личности в Академии, прославившиеся в основном своими изощренными розыгрышами. За одну такую шутка им чуть и не вломили.

Это были мои первые выговор и наказание, но, так как к нашей компании прибавились Кир и Кэл, далеко-о-о не последние.

Наставники пышили праведным негодованием на моих друзей: "Испортили девчонку, поганцы!"— твердили они хором, но я была счастлива — началась полноценная жизнь.

Нет, учеба не была заброшена, я по-прежнему стремилась стать лучшей, но теперь у меня появился шанс узнать, что такое настоящая дружба... без титулов и золота. Была только я, и нашлись такие, кто оценили и такое сомнительное сокровище.

Убойная Семерка — так прозвали нас в Академии. Каждый из нас был когда-то изгоем. Неважно почему, по половому признаку или по национальному, из-за расы или из-за бывшей профессии, за то, что не мог контролировать способности или за то, что не смог вовремя прикусить язык.

Очень не повезло тем личностям, кто не смог вовремя понять, что одиночки сплотились в сильную команду, что если ты прешь на одного — готовься, что рядом вырастут еще шесть. Мы никогда не забывали обидчиков и никогда не спускали издевок. За каждое слово нашим оппонентам приходилось держать ответ. Наша компания была единственной кого даже старшекурсники обходили своим "вниманием". Особенно после случая, когда восьмикурсники решили "преподать урок зарвавшимся первогодкам".

Как мне потом рассказали, бой длился не больше семи минут, лично меня вырубили примерно на третьей. Пришла в себя я уже в лазарете, где матерящейся через слово лекарь пытался разжать мне челюсти, которые буквально застыли на запястье моего противника. Ошарашенные глаза парня мне запомнились надолго...

Бой мы конечно не выиграли, но уложили в лазарет лучших выпускников того года. А это немало. После этого остальные старшекурсники махали на нас рукой, терпя все выходки (к слову, мы и несильно наглели).

Больше всего после этого случая метались учителя, досталось обеим командам. Однажды я услышала, как директор жаловался на этот случай одному из практикующих магов: "Знакомо",— кивнул тот ему,— "Такие с поля боя не побегут их будут выносить... причем по кускам". Директор в ответ лишь тяжело вздохнул, но стой поры за нами велось пристальное наблюдение, правда, и это не всегда помогало. Я могу поклясться, все наставники дружно молились всем известным богам, чтобы мы поскорее закончили Академию. Значит, несмотря на все наши выходки, они были уверенны, что все-таки из нас выйдет толк. Это обнадеживало.