Опричник I I I

Впрочем, часть может и мне самому пригодится. В Ирландии же я буду набирать не столько будущих старателей, сколько молодых и крепких ребят, и учить их совсем другой профессии. Надежд, что Шан О'Нейлл сам сможет грамотно организовать их тренировку, я не испытывал, а будущему королевству Ирландия профессиональная армия нового типа ой как понадобится. Пусть и не скоро, но без нее долго против англичан продержаться не выйдет.

После того как подошли наши шхуны, мы пополнили боезапас и утром, третьего августа отплыли в Гавр, во Францию. Шхуны же должны были выгрузить на склад стекло и стальной прокат, забрать оттуда шерсть, олово и прочие английские товары, а так же образцы собранные моими "геологами", после чего отплыть в Выборг.

...

До Гавра добрались быстро, чем благоприятствовал ветер, позволявший делать семь узлов, не особо тратя время на лавировку. Ближе к вечеру воскресенья мы уже добрались до порта и причалили. На формальности пришлось потратить пару дней, и столько же на путь до Парижа, благо осадка наших судов позволяла, шли своим ходом и к вечеру десятого августа были уже на месте.

На следующий день выяснилось, что Габриэль де Лорж, граф де Монтгомери дело свое знал, так что на поминки мы опоздали, даже если бы Генрих был православным: он умер, как и в моей истории десятого июля. Мой посланник, который должен был предать письмо, так и не смог выполнить свою задачу — элементарно не хватило денег на вятки. Увы, почти все при французском дворе в эти времена делалось за деньги, порой несуразно большие. Просветили в этом меня завсегдатаи кабаре "Сосновая шишка", находившееся на улице Жюиври неподалеку от Собора Парижской Богоматери. Туда мы зашли неспроста: там я надеялся свести знакомство с Пьером де Ронсаром или кем-либо ещё из "Плеяды", а через них выйти на Мишеля де Лопиталя, председателем Счетной палаты и будущим канцлером Франции.

Не смотря на огромный потенциальный рынок, сама Франция меня интересовала мало. Ко второй половине XVI века торговые пошлины на товары иноземных купцов стали по сути заградительными, по крайней мере, в отношении товаров, а не сырья. К тому же гильдии держали в своих руках всю торговлю, а цеха — производство. Так что основная моя цель была иной: выкупить у французской короны права на земли Североамериканского континента, открытые Джованни да Верраццано и Жаком Картье. Само собой французы вряд ли могли особо помешать нам их осваивать, но лучше полностью исключить сам повод для возможной конфронтации. Тем более что благодаря серьезным проблемам с финансами, которые будут только нарастать в ходе грядущих религиозных войн, это будет не особо сложно. Для этого мне и нужен был будущий канцлер Франции Мишель де Лопиталь.

Естественно, придется решать ещё и вопрос с испанцами, которые вряд ли будут в восторге, что их права определенные Тордесильясским договором нарушаются, кем бы то ни было. Но в отличие от остальных, мне будет куда проще решить эту проблему, не только благодаря хорошим отношениям с Филиппом II, но и его экономической заинтересованности в военных поставках. К тому же, ничего не мешает оговорить особые права для его подданных на эксплуатацию рыбных Ньюфаундленской банки, из-за которой в свое время и возникали конфликты с французами и англичанами.

Впрочем, как и в Англии, есть ещё одно дело, но поручать его придется тем, кого я в свое время обучал соответствующим навыкам. Пока не начнутся религиозные войны во Франции, разведывательная сеть здесь мне нужна не особо, но закладывать ее основу нужно сейчас. Именно об этом я и размышлял за бутылкой довольно посредственного бордо. Впрочем, оно и неудивительно — большая часть хитростей виноделия будет открыта через век, а то и два...

...

С Мишелем де Лопиталем я смог встретится только в следующую субботу, там же на улице Жюиври в "Сосновой шишке", потеряв больше недели. При этом потребовалось не более часа, чтобы обо всём с ним полюбовно договориться, так что утром следующего дня мы покинули Париж и отправились в Гавр, а оттуда в Антверпен, куда прибыли двадцать пятого августа. С Нострадамусом, кстати, встретиться, увы, не получилось — знаменитый предсказатель не удостоился даже ответить на мое письмо. За время пребывания в Антверпене, я договорился о частичном погашении кредита партиями стекла и металла, привезенного моими шхунами, закупил несколько отличных фризских кобыл и пару жеребцов, а так же поведал голландским коммерсантам и финансистам об учреждении биржи в Москве, Нижнем Новгороде и на острове Готланд.

По поводу будущего Готландской биржи некоторые выразились более чем скептически, упирая на претензии датской корон в отношении этой территории. Пришлось поведать о том, что этот вопрос уже решен, рассказав о подписанном в Копенгагене мирном соглашении между Данией, Россией, Швецией, Норвегией и Дитмаршеном. Сия новость обрадовала многих купцов, торговавших на Балтике — всё-таки до Москвы и тем более до Нижнего Новгорода путь не близкий, а Готланд практически рядом. Я счел данный момент весьма подходящим и предложил услуги Русских Торговых копаний о доставке нужных товаров из Астрахани, а так же прочих городов России до Готланда...

Естественно, предупредил, что большие объемы мы обеспечить пока не можем, так как в наличии лишь два корабля, столько же достраиваются, но ещё четыре будет заложено в следующем году. При наличии спроса на товары, а так же разумной цены на них, вместо четырёх можем строить шесть или даже восемь кораблей в год. Работники есть, канаты с парусиной и корабельный лес заготовлены, да и в деньгах нужды нет. С чутьем у голландских толстосумов было всё в порядке, и после этих слов заинтересованности сразу стало больше. Оно и понятно, коль нужды в деньгах нет, значит, дело явно доходное и не просто доходное, а настолько, что грех в нём не поучаствовать. Естественно тут уже посыпались вопросы о товарах и ценах на них, так что разговор затянулся допоздна.

В среду мы покинули Антверпен и, взяв курс на берега Дитмаршена, пошли попутным ветром в Бюзум, где пробыли до пятого сентября, потратив это время на обсуждение вопроса о строительстве канала соединяющий Балтику с рекой Эйдер, после чего отправились в Ларвик.

...

Путь до Ларвика занял три дня, а десятого мы добрались туда, где в моей реальности находился Конгсберг. К нашему прибытию мои "геологи" успели провести несколько пробных бурений и даже найти несколько мест с высоким содержанием серебра и самородков. Выбрав два наиболее перспективных, я велел начать взрывные работы, а сам, переночевав, отправился обратно в Ларвик — нужно было ещё успеть посетить Готланд, чтобы забрать оттуда вырученные от продажи копенгагенских трофеев деньги и закупленные товары, так что стоило поспешить.

...

В среду мы прибыли на Готланд, где пришлось проторчать целую неделю. Дел было невпроворот: выбрать место для биржи и порта, прикинуть смету, выбрать поставщиков материалов. Пока же биржевые торги приходилось проводить в арендованном здании, которое вмещало слишком мало народа, но обходилось при этом чересчур дорого, поэтому со строительством затягивать не имело смысла. В Выборг отплыли только двадцать шестого сентября. Вечером первого октября добрались до места, а уже утром отправились в Москву.

Дорога заняла больше двух недель, так что до столицы добрались лишь пятнадцатого октября. Первым делом наведался с бочонком итальянского вина к Ивану Михайловичу. Новости были аховые: Дмитрий Вишневецкий взял Керчь, но на этом не ограничился, а пошел далее, на Кафу и там тоже преуспел. Да ещё и захватил в порту несколько османских галер. Мало того, стакнулся с Ширинами и фактически основал в восточной части собственное княжество. Само собой, с опорой на местных беев, но в большей степени на Москву.

А у Крымского царя дела шли совсем плохо. Висковатый сообщил мне, что в сем годе был в Крыму голод великий, а хлеба крымцам купить не на что было — в набег никто из мурз пойти не решился, так что отпора "Дмитрашка" не получил вовсе. Адашев же ходил на Перекоп и там "побил людей Крымского царя во множестве", однако Перекопа не взял, а отошел с добычей в Псельский городок. Казаки же Федорова и Черкашенина близь Азова поимали животы и полон крымских улусов, чем привели тамошних мурз в полное разорение.

Игнатий Вешняков, как было велено, крепость на острове в устье Северского Донца поставил, и государь велит мне слать туда пушки и припас, сколько мочно. По весне же желает послать казаков в Крым, дабы выбить Крымского Царя с Бахчисарая, да посадить там ханом Тохтамыша. По мне так слишком самонадеянно, но при определенном успехе может и получится. Вот только османов со счетов сбрасывать не стоит: потеряв Азов, Тамань, Темрюк, Керчь и Кафу, они не могут позволить себе потерю столицы своего вассала — Бахчисарая. Риск для Сулеймана тут просто запредельный. Янычары и так припоминают ему "невзятие" Азова, где их брата полегло во множестве...

Опять же, Баязид со своими сторонникам благополучно убег в Персию и теперь с подачи шахиншаха Тахмаспа готовится вторгнуться в Османскую Империю, желая сесть на ее трон. А Иван Васильевич желает оному Баязиду поспособствовать, для чего велит мне поставить ему с двести пушек персидского образца с картечным припасом, да с тысячу али две, пищалей скорострельных. А делать пищали монастырям, кои били челом государю, чтоб их пожаловал, как ранее Соловецкую обитель и дал им урок оные сбирать из тех частей, что с Выксы будут присланы.

— Пушки велю лить, не мотчая. Завтра же с утра пошлю гонца на Выксу, — сказал я, — А части для пищалей, как снег ляжет, отправлю, куда Государь велит. Да полтыщи пищалей ныне уже готовыми лежат. Чаю Вишневецкому их нелишне тоже отправить, коль государева воля на то будет.

— Дмитрашка добычи в Кафе немало взял, — сказал Иван Михайлович, — Сам с ним о цене говори, а Иван Васильевич ему радеет! И вот что: пушек легких своих ему с полсотни пошли с припасом, на то Государь дозволение дал. Да за ценой не гонись — нам Кафу удержать надобно. Сие Крымского царя ой как подкосит, коль ему ясырь продать негде станет. Только чаю пошлет Сулейман войско по весне, дабы сию крепость отбить, посему не мешкай...

— Отправлю, — сказал я, — И от себя подарок Дмитрий Ивановичу пошлю. Новинки, кои он уже опробовал...

— Слыхал, слыхал про твои новые пищали, — кивнул Висковатый, — Однако, бают, зелья на них да свинца не напасёшься!

— Потому Государю и не явил их, — ответил я, — Такие расходы казне не сдюжить покуда...

— Стрелецкие полки ими вооружать и в самом деле разорительно, однако, мой тебе совет: десяток аль два на подарок Государю изготовь, он оценит. Рынд ими вооружить ой как лепо! Опять же пусть послы заморские увидят такое — призадумаются...

— Непременно, однако, там отделка потребна добрая, а это дело небыстрое...

— Бают, ювелиров англицких Кристян Хадзон тебе в позапрошлом годе привез, — усмехнулся Иван Михайлович, — Вот и пусть покажут на что способны! Нешто до августа грядущего года не успеют?

— Думаю, успеют, я им учеников придал, чаю уже чему научились. А коль нет, то полдюжины все одно сладят. А пока вот о чем просить хочу: побывал я летом во Франции и чаю выкупить у французского короля открытые его мореходами земли в Новом Свете. Для чего хочу создать Русско-Американскую Торговую компанию.

— Задумка добрая, токмо имей в виду: Боярская Дума денег на выкуп не даст, — упредил глава Посольского приказа, — Даже не надейся! Пока мы только с Крымским Царем ратимся, а скоро перемирие с Литвой истечет, так что каждая денга на счету!

— Это моя забота и на казну оглядываться с сим делом не резон! Сам выкуплю, а деньги что потрачу, в качестве пая в Русско-Американскую Торговую компанию зачту. Дело доброе и оно того стоит: земли, что лежат за теми, кои французы открыли, годны для земледелия. А по берегам моря-океана, леса. Там в лесах соболей хоть и нет, но бобра, да куниц и белок во множестве. Тако же и олени есть, а берега морские богаты рыбой: ловится там треска и сельдь, окромя того можно бить китов, моржей, да тюленей. Точно в накладе не останусь...

— А в пай мыслишь купцов брать, — спросил Иван Михайлович, — Наших токмо, али чужеземных тож?

— Тут дело такое, — сказал я, — Прибыль будет али убыток впервые года, поди, угадай, а зачем мне жалобы от пайщиков Государю? Тебе я пай и так подарю, а иные свои деньги вложат и к чему их жалобы, если я своими средствами могу все паи на себя взять?

— А на какую сумму паев будет? — уточнил глава Посольского приказа.

— Я так мыслю, сие в миллион рублей встанет: король французский ныне в долгах как в шелках, бают, чуть ли не сорок миллионов ливров должен! Так что ему каждый ливр на счету, и за пол миллиона ливров, или даже миллион он свои права на земли в Новом Свете всё одно продаст. Цена несуразная, на наши деньги — триста шестьдесят тысяч рублей, но если задуматься, коль эту сумму разделить равными выплатами на пять лет это безделица, потому как в итоге как не поверни все одно — выгодно! Опять же у голландцев денег можно занять, а расплатится стеклом да металлом. Остальные деньги на нужды самой компании пойдут: корабли строить, остроги в новых землях, да на пушки и пищали да на припас с провиантом...

— Эвон как! Так все же сколько пай-то?

— В тысячу рублей, как обычно, так что паев будет аккурат тысячу. Первые года три-четыре с паёв выплаты особо не жди — затрат много поначалу. А лет через десять прибыль на пай будет великая.

— А прибыль-то с чего? — спросил Иван Михайлович.

— Кроме мягкой рухляди, в тех землях руды железные да медные есть, да и золото наверняка имеется, но сие не главное. Там за лесами плодородные степи, а местный народишко крымцам ни чета, коней не имеет, вооружен скудно и договорится с ним куда проще. Опять же торговлишку завести можно.

— Сколь же денег для сего дела потребно? — сказал глава Посольского приказа.

— Мыслю, на выкуп, да на первое время, чтобы флот, да порты с факториями в Новом Свете построить хватит и моих средств. А вот года через три-четыре деньги понадобятся. Тогда остальные паи на продажу выставлю, на той же Готландской и Московской биржах, но цена уже иной будет. На себя же сразу половину паев возьму, да государю четверть предложу, а уж возьмет он их, аль нет, пускай сам решит...

— О сих делах позже поговорим, — спросил Иван Михайлович, — Давай-ка, расскажи, что там с датчанами-то у тебя стряслось? Мои подсылы такое бают, что и не верится: дескать, адмирал Лехандро Торресов половину датского флота потопил, а кто убечь не успел — в полон поимал...

— Ну, уж и половину... Датских кораблей всего пять было, из коих потопили токмо два, да один взяли на абордаж, да у любекских немцев один корабль взяли. Остальные три потопили тож, а два датских корабля ушли от греха...

— Что ж так? — начал сокрушаться глава Посольского приказа, — У нас же с датчанами мир был, нешто теперь воевать придется?

— Не придется, — сказал я, — Сие недоразумение улажено, и мир с ними сынова заключен, опосля того, как дитмаршенские мужики их армию в Шлезвиге на голову разбили, а Кристиан Копенгаген вял, да Густав их армию в Сконе побил. По сему миру Готланд и Борнхольм нам отошли, Бохуслен, Гренландия, Исландия, а также Шетландские и Фарерские острова — Кристиану, а Блекинге, Сконе и Халланд — Густаву. Дитмаршенцы северные земли герцогства Шлезвиг и Северную Фризию получили....