Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Марсианин


Автор:
Статус:
Закончен
Опубликован:
12.05.2013 — 30.11.2013
Читателей:
2
Аннотация:
Нет описания
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

Энди Вейр

Марсианин

Оригинал: "The Martian" (c) 2011, Andy Weir.

Перевод: (c) 2013, Александр Мальцев

Глава 1

Запись в журнале: 6-е марсианские сутки

Я в полной заднице.

Это абсолютно взвешенное мнение.

В заднице.

Первые шесть дней из двух месяцев, обещавших стать самыми значительными в жизни, обернулись кошмаром.

Даже не знаю, прочтёт ли кто-нибудь эти строки. Думаю, в конце концов мои записи всё же найдут. Может, лет через сто.

Ну, для отчёта... На шестые сутки я не погиб. Определённо, наша команда сочла меня мёртвым; не могу их винить. Быть может, в мою честь объявят день национального траура, а на моей странице в "Википедии" появится запись: "Марк Уотни — единственный из людей, погибших на Марсе".

И, по всей видимости, это окажется правдой. Потому что я наверняка здесь умру. Только позднее, не в шестой день программы, когда все думают, что я уже покойник.

Так, посмотрим... с чего начать?

Программа "Арес". Человечество потянулось к Марсу, чтобы впервые отправить людей на другую планету, раздвинуть границы познания, и так далее — ну, вы знаете... Команда "Ареса-1" сделала дело и вернулась героями. Они получили парады в свою честь, славу и любовь всего мира.

Команда "Арес-2" повторила то же самое, в другой точке поверхности Марса. По возвращении они получили крепкое рукопожатие и горячую чашку кофе.

"Арес-3". Ну, это мой полёт. Ладно, ладно — не то, чтобы непосредственно мой. Командиром была Льюис, я был лишь одним из членов команды. Если честно, во всей команде по званию я младше всех. Я мог бы стать командиром лишь в одном случае — если бы остался в одиночестве.

Ну, что тут скажешь? Теперь командир я.

Задаюсь вопросом — найдут ли эти записи до того, как остальная часть команды погибнет от старости? Полагаю, они вернутся на Землю в полном порядке. Ребята, если вы это читаете — вашей вины в этом нет! Вы сделали то, что должны были сделать. На вашем месте я поступил бы так же. Не порицаю вас... и так рад, что вы спаслись!

Думаю, следует объяснить, как работают марсианские исследовательские программы — так, чтобы это понял любой неспециалист, который может это читать. В первую очередь мы на обыкновенном космическом корабле выходим на околоземную орбиту, где переходим на борт "Гермеса". Все миссии "Арес" используют "Гермес", чтобы добраться до Марса и вернуться обратно. Этот корабль по-настоящему большой и стоит кучу денег — так что NASA построило его в единственном экземпляре.

Когда мы на "Гермесе", четыре дополнительных автоматических корабля доставляют нам топливо и припасы, а в это время мы сами готовимся к полёту. Как только всё готово, мы отправляемся к Марсу. Но не очень быстро. Времена мощных ракет на химическом топливе, выходящих на орбиту Марса одним могучим импульсом, прошли.

"Гермес" приводят в движение ионные двигатели. Они с по-настоящему огромной скоростью выбрасывают аргон с кормы, чтобы придать судну крошечное ускорение. Фокус в том, что при этом не нужно большое количество реактивной массы — так что небольшое количество газа (и ядерный реактор для создания нужной мощности) позволяет равномерно ускоряться на пути туда. Удивительно, до каких скоростей можно с крошечным ускорением разогнаться за долгое время.

Я мог бы накормить вас сказками о том, как классно было в пути, но не буду. Нет настроения описывать это сию минуту. Хватит того, что мы добрались до Марса за 124 дня, и при этом друг друга не передушили.

Здесь мы пересели в МСМ ("Марсианский спускаемый модуль"), чтобы добраться до поверхности. МСМ, по сути, не что иное, как огромная консервная банка с небольшими дюзами и парашютами. Единственное её предназначение — доставить шесть человек с околомарсовой орбиты на поверхность, при этом никого не прикончив.

Теперь мы подходим к самой фишке изучения Марса: откуда у нас здесь всё наше барахло.

В общей сложности четырнадцать беспилотников заранее доставили сюда всё, что нам было нужно для работ на поверхности. Сбросить все контейнеры с припасами постарались в одном районе, и, в общем-то, это удалось. Припасы далеко не столь хрупки, как люди, так что приземлять их можно по-настоящему жёстко. Впрочем, контейнеры всё же имели склонность разлетаться по окрестностям.

Естественно, нас не могли отправить на Марс, пока не убедились, что все припасы успешно добрались до поверхности, а контейнеры целы. От начала до конца, с учётом отправки припасов, одна марсианская программа занимает примерно три года. На деле, припасы для "Ареса-3" уже летели к Марсу, когда команда "Ареса-2" была на обратом пути.

Самым важным из всех присланных заранее единиц оборудования, конечно, был МВМ — "Марсианский взлётный модуль". Именно на нём после всех работ на поверхности нам предстояло вернуться на "Гермес". Посадка МВМ, в отличие от жёстких приземлений прочих припасов, была мягкой. Разумеется, модуль оставался на постоянной связи с Хьюстоном, так что в случае каких-либо неполадок мы бы пролетели мимо планеты и вернулись домой, даже не попытавшись спуститься.

МВМ — хитроумная штука. Модуль включается и путём выверенных химических реакций с марсианской атмосферой из каждого привезённого на Марс килограмма водорода производит тринадцать килограмм ракетного топлива. Однако, процесс неспешен: на заполнение бака уходит двадцать четыре месяца. Потому-то модуль отправляют задолго до нас.

Можете себе представить, как я был разочарован, увидев, что МВМ улетел!

До крайности нелепая череда случайностей привела к тому, что я едва не погиб, и ещё более нелепая — к тому, что я всё-таки выжил.

Программа предполагает работу в условиях песчаной бури с порывами до 150 км/ч. Так что, когда на нас обрушился ветер с порывами до 175 км/ч, беспокойство Хьюстона можно было понять. Все мы нацепили скафандры и сгрудились в сердце Дома, на случай разгерметизации. Но проблемой был не Дом.

МВМ — космический корабль. У него множество хрупких узлов. Он может в какой-то степени противостоять шквальному ветру, но не до бесконечности. Через полтора часа непрекращающегося урагана NASA передало приказ прервать выполнение программы. Никто не хотел останавливать рассчитанную на месяц программу спустя лишь шесть дней, но если бы МВМ оставался под ударами и дальше, мы бы все тут застряли.

Чтобы перейти из Дома в МВМ, нам пришлось выйти в песчаную бурю. Это было рискованно, но какой у нас был выбор?

Справились все, кроме меня.

Наша главная тарелка связи, передающая сигналы с Дома на "Гермес", сработала наподобие парашюта. Её сорвало с основания и увлекло потоком ветра. На своём пути она обрушилась на принимающие антенны. Одна из этих длинных тонких антенн, в свою очередь, пронзила меня остриём. Оно, словно пуля масло, пробило мой скафандр, — и когда воткнулось в бок, я почувствовал сильнейшую боль в жизни. Смутно помню, как ветер выбил меня (вырвался из меня, лучше сказать), а уши резко и больно сдавило: давление в костюме упало.

Последнее, что я запомнил — как Йоханссен в безнадёжной попытке пыталась до меня добраться.

Меня пробудил сигнал тревоги: избыток кислорода в скафандре. Ровные, назойливые гудки, которые в конце концов вывели меня из глубокого и всепоглощающего желания просто взять и, чёрт возьми, умереть.

Шторм стих. Я лежал лицом вниз, почти погребённый в песке. Кое-как придя в себя, я задался вопросом, почему же я не мертвее, чем есть.

У антенны оказалось достаточно сил, чтобы пробить скафандр и мой бок, но её остановили кости таза. Так что в скафандре появилась лишь одна дыра — и дырка во мне, конечно же.

Меня ударило довольно сильно, я скатился с крутого холма. Каким-то образом я приземлился лицом вниз, что вынудило антенну принять довольно острый угол — сильно вывернув дыру в костюме. Отверстие оказалось почти герметичным.

Затем это отверстие начала обильно заливать кровь из раны. По мере того, как кровь достигала места разрыва, водная её часть в потоке воздуха и при низком давлении быстро испарялась, оставляя липкое месиво. Вдогонку поступала ещё кровь, которая в свою очередь тоже превращалась в липкую массу. В конце концов кровь запечатала отверстие в костюме и снизила утечку до такого уровня, с которым скафандр мог управиться.

Скафандр выполнил работу на отлично. Зарегистрировав падение давления, он принялся нагнетать азот для компенсации. Когда утечка приостановилась, скафандр стал мало-помалу добавлять новый воздух.

Через какое-то время патроны для поглощения CO2 в костюме оказались израсходованы. Именно это — лимитирующий фактор в системе жизнеобеспечения. Не количество кислорода, которое можно с собой взять, а количество углекислого газа, которое можно удалить. В Доме имеется регенератор кислорода — приличных размеров махина, способная разрушать CO2 и выделять из него кислород. Но скафандры должны быть мобильными, поэтому в них применяется простая химическая абсорбция: заменяемые патроны. Я провалялся без чувств так долго, что они выработали ресурс.

Скафандр распознал проблему и перешёл в чрезвычайный режим, который инженеры называют "кровопусканием". Не имея возможности отделить углекислый газ, скафандр стал намеренно выпускать порции воздуха в атмосферу Марса, восполняя потерю азотом. В промежутке между разрывом скафандра и "кровопусканием" костюм быстро израсходовал запасы азота. Всё, что осталось — баллон с кислородом.

Поэтому скафандр предпринял единственно возможное для того, чтобы удержать меня в живых. Он начал восполнять потерю давления чистым кислородом. И теперь я подвергался риску погибнуть от кислородного отравления: чересчур высокий уровень газа угрожал сжечь нервную систему, лёгкие и глаза. Нелепая смерть для человека с дырявым скафандром: избыток кислорода.

В течение всего этого времени должны были звучать разные сигналы тревоги, гудки, предупреждения. Но пробудил меня именно сигнал об избытке кислорода.

Объём тренировок для участия в космических программах подавляет. На Земле я потратил неделю, отрабатывая чрезвычайные ситуации, связанные с разгерметизацией скафандра. Я знал, что делать.

Осторожно дотянувшись до боковой части шлема, я нащупал ремонтный набор. Он представляет собой воронку с клапаном на узкой стороне и невероятно липучей смолой на широкой. Идея в следующем: вы открываете клапан, а широкую часть прикладываете к отверстию. Воздух может уходить через клапан, так что он не мешает смоле надёжно запечатать отверстие. Затем вы закрываете клапан — дело сделано!

Весь фокус заключался в том, чтобы вытащить антенну. Я вырвал её как можно быстрее, поморщившись от резкого падения давления. От него закружилась голова, а рана в боку отдалась дикой болью.

Ремонтным набором я накрыл отверстие, надёжно его запечатав. Это сработало. Скафандр начал восполнять утраченный воздух ещё большим количеством кислорода. Сверившись с датчиками на рукаве, я увидел, что теперь атмосфера внутри на 85% состоит из кислорода. Для сравнения, в земной атмосфере кислорода примерно 21%. Не страшно — если я не останусь в таких условиях надолго.

Нетвёрдыми шагами я взобрался по склону холма, в направлении Дома. Перевалив через гребень, я увидел нечто такое, что меня несказанно обрадовало, и нечто, что очень огорчило: Дом стоял нетронутым (ура!), а МВМ исчез (у-у-у!).

В этот миг я и понял, что мне крышка. Но я не хотел просто взять и умереть. Я захромал к Дому и ввалился в шлюз. Как только давление выровнялось, я сбросил шлем.

Войдя в Дом, я снял скафандр и внимательно осмотрел рану — в первый раз. Нужно было наложить швы. По счастью, всех нас натаскали на базовых процедурах первой помощи, а в Доме имелся отличный набор медицинских принадлежностей. Небольшая доза локальной анестезии, промывка раны, девять стежков — всё! Пару недель придётся принимать антибиотики, но в остальном я буду в порядке.

Я знал, это бесполезно, но всё же попытался наладить связь. Разумеется, сигнала нет — вы же помните, что сталось с главной тарелкой связи? К тому же она прихватила с собой принимающие антенны. В Доме имелись вторичная и третичная системы связи, но обе они предназначались для общения с МВМ, в котором куда более мощные системы для передачи на "Гермес". Но дело в том, что связь с МВМ работала лишь до тех пор, пока модуль был рядом.

У меня не было никакой возможности связаться с кораблём. За какое-то время я мог бы разыскать тарелку, но ушли бы недели на то, чтобы состряпать рабочую систему, — и будет слишком поздно. Прервав выполнение программы, "Гермес" должен покинуть околомарсовую орбиту в течение двадцати четырёх часов. Орбитальная баллистика утверждала, что чем раньше состоится отлёт, тем быстрее и безопаснее будет обратный путь... так что какой смысл бессмысленно болтаться около Марса лишь затем, чтобы полёт продлился дольше?

Осмотрев скафандр, я увидел, что антенна разбила биомедицинский компьютер. При наружных работах все скафандры команды связаны в единую сеть; каждый может видеть состояние остальных. Так что команда, должно быть, отметила декомпрессию моего скафандра, плюс к тому компьютер выдал отсутствие жизненных показателей. А если учесть, что меня увидели падающим с холма с торчащим из бедра копьём, — и всё это в песчаную бурю... мда! Они сочли меня мёртвым. А как иначе?

Они даже могли кратко обсудить, возвращаться за телом или нет, — но правила были чёткими: если член команды погибает на Марсе, на Марсе он и остаётся. Оставляя тело на поверхности планеты, можно снизить нагрузку на МВМ, взять больше топлива и получить несколько больший допуск на ошибки по возвращении. Нет смысла обменивать эти плюсы на сентиментальность.

Итак, ситуация такова: я застрял на Марсе. У меня нет связи ни с "Гермесом", ни с Землёй. Все думают, что меня больше нет. Я в Доме, рассчитанном на работу в течение тридцати одного дня.

Если сломается регенератор кислорода, я задохнусь. Если выйдет из строя регенератор воды, я погибну от жажды. Если нарушится герметичность Дома, меня в каком-то смысле разорвёт. Если ничего из этого не произойдёт, в конце концов у меня закончатся припасы,и я умру от голода.

О, да! Я в полной заднице.

Глава 2

Запись в журнале: 7-е марсианские сутки

Ну что же, я проспал всю ночь, и теперь всё кажется не столь безнадёжным, как вчера.

Сегодня я осмотрел запасы и совершил краткую вылазку наружу для проверки внешнего оборудования. Ситуация такова:

Предполагалось, что программа работ на поверхности Марса продлится в течение тридцати одного дня. В качестве меры предосторожности количество продуктов в "посылках" было достаточно, чтобы вся команда могла продержаться пятьдесят шесть дней. Таким образом, если бы одна-две "посылки" разбились вдребезги, продуктов бы всё равно хватило до завершения программы.

До того, как всё пошло кувырком, мы провели здесь шесть дней. Следовательно, припасов осталось столько, чтобы шесть человек протянули на них в течение пятидесяти дней. Меня здесь ровно один человек, а потому продуктов мне хватит на триста дней. И это в расчёте на то, что я буду съедать полноценный рацион! Так что времени у меня будет довольно много.

123 ... 414243
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх