Маленький Саша. Прода. 110

— Благодарю, с великим удовольствием прочитаю. Очевидно, работа в Александровском университете благотворно сказывается на нём. И я не вижу большой беды если вы поручите ему написание учебника. Ведь в этом деле важен не автор, а редактор. Его работа напомнить автору о необходимых акцентах. Для редактуры можно собрать небольшую коллегию с моим участием. Главное, время. Его совсем мало.

— Да, но может достаточно хорошего цензора? — со вздохом спросил министр.

— Нет, цензор, это критик-запретитель. Он указывает автору, что нельзя писать. А редакционная коллегия, это критик-помощник, она должна подсказать автору как сделать то, что требуется. Ведь цензору всё равно будет ли опубликовано произведение, а редактор заинтересован в том, чтобы учебник был.

— Согласен, в этом есть разумное зерно. Однако, с чего вы хотели бы начать, я полагаю бессмысленно сразу пытаться сделать всё.

— Вы правы, полагаю начать надо с выбора преподавателей, — великий князь сделал неопределённый жест рукой описывая в воздухе круг. — Поскольку дело важное, это должны быть опытные люди. У них уже должен быть отобранный материал, что они преподают учащимся. Возможно, даже устоявшийся курс лекций. И именно его редакционная коллегия должна взять на рассмотрение и совместно с автором получить требуемый результат. А через год, другой приложения совместных усилий этот курс лекций сможет превратиться в учебник. С историей всё сильно проще, есть высочайше одобренный труд Карамзина. Сделать из него учебник будет не затруднительно. С философией во много раз сложнее, но способ действий предполагаю тот же.

— Вы сами определитесь с преподавателями?

— Ни в коем случае. Я не хочу вмешиваться в дела вашего министерства. Предлагаю вам отобрать людей, а я и Карл Васильевич согласуем ваше предложение.

— Хорошо Александр Николаевич. Вы дадите мне два месяца на это?

— Полагаю будет разумно если для столичной академии вы подберёте людей за месяц, а для других можно и за два, — великий князь прищурился, слегка склонив голову налево и продолжил: — И, знаете, Карл Андреевич, у меня есть ещё одна просьба к вашему министерству.

— Какая?

— Я намереваюсь наладить обучение детей всех сословий в начальной школе. И намерен в своём уделе учредить такие, дабы показать государю благость этой идеи.

— Хм, — Ливен почесал подбородок, — предположу, Его Императорское Величество, при всём благоволении к вашим задумкам, к данной отнёсся как к причуде.

— Нет, — мотнул головой великий князь, — он понимает нужность образования, но относится к нему с опаской, пологая что излишняя просвещённость смутит умы народа.

— Государь проявляет завидную осмотрительность, но неужели это не останавливает вас. Государь, в желании научить вас должному, даёт возможность совершить ошибку, но вам следует внять его предупреждению.

— Я учёл его опасения и предлагаю вам вместе со мной создать такое просвещение народа, чтобы оное не только не смущало умы, а наоборот способствовало верноподданическим чувствам. Ведь если не заполнить головы подданых богоугодными мыслями, то мы оставим место для дьявольских.

— Вы уверены, что это возможно? Весь известный нам опыт говорит, что излишнее просвещение народа толкает его в объятья противников благословлённых богом монархий.

— Хе, — великий князь широко улыбнулся, — видите ли в чём дело, вся история о которой говорим мы, это история Европы. Упоминая просвещение, мы имеем в виду европейское просвещение. Его антимонархические умонастроения несомненны, но вот является ли такое просвещение единственно возможным? Я считаю, что нет. Мы будем просвещать народ, но не европейским образом, а нашим, если угодно, восточным. Нам же достаёт силы не бросаться в объятья римско-католической церкви, оставаясь в православии. Так почему вы не видите возможным иное просвещение нежели европейское?

— Хорошая мысль, — улыбнулся министр, — но есть два затруднения одно философского, а другое практического свойства. Позволю себе высказать сначала самые общие соображения. Успехи европейских армий и промышленности наглядно показывают нам путь, которым надлежит следовать если мы желаем величия России. Частью этого пути является европейская наука и просвещение. Вы согласны?

— Нет, — ответил великий князь и широко улыбнулся. — Попробую ограничится аллегорией. Вы не пробовали растить в Санкт-Петербурге виноград также как это делают в окрестностях Марселя? А почему? Всем очевидно, что здесь условия не подходят для винограда. Не родит он на нашей земле. Но почему тогда считают, что французские кодексы или идеи годятся для нашей земли. Те, кто так рассуждают не знают России. Не понимают, чем она отлична от Европы. И от невежества их и происходит преклонение перед европейскими идеями, впечатлившись промышленностью и армией. В то время как в России в силу, связанных с особенностью земли причин невозможно построить ни такую промышленность, ни такую армию. Нам следует вспомнить, что мы при Иване третьем били польскую европейскую армию своей азиатской и делали это вполне успешно. Это не значит, что в Европе мы не можем увидеть ничего полезного, это значит, что прежде, чем рассуждать о необходимости воплощения в России европейских мыслей, надлежит сильно подумать, а уродится ли на нашей земле такой виноград.

— Хм, — светлейший князь трижды пригладил рукой свои волосы, — Кхм, но есть затруднение и практического свойства. Все профессора и образованные люди превозносят европейское просвещение и намерены распространять именно его. Других учителей у нас нет.

— Это не беда. Ведь есть мы, российские чиновники. Наше дело следить за тем, чтобы все люди, включая профессоров, имели нужные умонастроения и распространяли именно их.

— Это как?

— Ознакомившись с лекциями Галича, прочитав Адама Смита и Монтескьё, я пришёл к выводу что наши образованные люди слишком некритично воспринимают все эти сочинения. Они вместо въедливой критики о правильности слов и запятых, как юные девы, впадают в романтические фантазии. Категорически необходимо и в рамках редакционной коллегии и вообще при работе вашего министерства обращать внимание на те огрехи в логике и практическом смысле, что превращают великолепные рассуждения мыслителей европейского просвещения в выдумки.

— Допустим, — министр шумно выдохнул, — и чем я могу вам помочь. Полагаю для начальной школы в своём уделе вы не станете требовать от меня учителей.

— Не стану. Но мне нужен единый учебник по математике, географии и истории созданный из труда Карамзина.

28 сентября 1829, Петергоф

* * *

На скамейке возле Коттеджа великий князь, навестивший императрицу перед её отъездом, и его воспитатель Мердер коротали время в ожидании Сперанского. Предметом их беседы были отличительные значки для солдат.

— Полагаю разумным использовать киверные знаки, — предложил Мердер. — Взяв их за основу уже создать нагрудные.

— Согласен, но мне требуется не просто выделить специалистов, а показать степень их подготовки. Потому, я полагаю поступить так, -сообщил великий князь, рисуя очередной значок. — Мне нравится сама мысль отображать род войска в виде скрещённого оружия. Так получится серия однотипных значков, для стрелков, конных стрелков, артиллеристов, гренадёр, штурмовиков, сапёр и прочих. Однотипность позволяет быстро в них ориентироваться. А помимо этого, на значке должна быть платформа для обозначения степени обученности. Впрочем, наверно не степени, а ступени от одного до девяти.

— Знак не доложен быть столь простым, я бы даже сказал примитивным, — возразил Мердер.

— Не согласен. Данные знаки не свидетельствуют ни о чём кроме должного обучения солдата для определённой службы. Потому даже размещение орла как на киверах здесь не уместно. Кроме того, более простой знак дешевле изготовить, а их придётся сделать много. И я бы хотел, чтобы они были весьма незначительного размера. Потому всё должно быть просто. Цифра и указание вида подготовки. Больше ничего быть не должно. И размер не более чем с деньгу.

— Не уверен, что вообще есть смысл вводить подобные значки.

— Я считаю это достаточно важным. Если вы вспомните положения устава легиона о довольствии, то денежные выплаты зависят не только от должности, чина или звания, но и от навыков и заслуг. Заслуги отмечаются воинскими знаками и орденами, это дело привычное. А вот с навыками сложнее. Первое, что мною было сделано, это ведение различных состязаний. В августе прошёл вселегионный турнир по стрельбе из винтовки. Победители получили и прибавку к жалованию и специальные значки за меткость. Но этого мало. Даже нижние чины должны обучаться надлежащему несению своей службы и в этом деле они могут быть по-разному успешны. потому по степени обученности я хочу всех разделить на классы или ступени. Значки же должны внушать их владельцам гордость за свои успехи. И в этом они играют такую же роль как ордена и медали. Гордость за надлежащее несение службы это полезное чувство.

— Мне кажется это усложняет выплаты и приведёт к излишним злоупотреблениям и расходам, — покачал головой Мердер.

— Я намеренно иду на это усложнение. В будущем полагаю отдельно отмечать понесённые в бою ранения и болезни в походе. А цель у этого проста, нужно создать для людей причину служить хорошо. Не большую заслугу, а вполне себе мелкую и даже несущественную. Подвиг, это явление редкое. А нужно чтобы всякий понимал, что он может буквально чуть-чуть лучше служить и за это его отметят и даже добавят довольствие. Дадут не много, совсем не много, но и достичь этого вполне возможно буквально сразу. Не нужно ждать, когда предоставится удача взобраться первым на стену вражеской крепости. Что же до злоупотреблений, придётся смирится и при возможности рубить казнокрадам руки.

— Хм, и что получится в итоге? — почесал подбородок Мердер.

— Примерно следующее. Допустим будет некий рядовой второй статьи на должности командира второго звена, стрелок пятого класса, победитель стрелкового турнира двадцать девятого года, имеющий лёгкое ранение, награждённый допустим знаком отличия за отвагу. И за каждую свою позицию он будет получать сумму денег и какой-то значок на мундир. И у него всегда будет возможность пройти аттестацию и повысить свой класс или получить следующее звание. Ему для большего жалования и почёта не обязательно ждать следующей войны или смерти командира первого звена. Ему есть ради чего совершенствоваться в службе прямо сейчас. Разумеется, остаются способы и иного поощрения или наказания.

— Возможно это получится не плохо. Но придётся отдельно продумать какими навыками должен обладать стрелок пятого класса, а какими шестого. И всё это предстоит свести в особый документ. Не утрудите ли вы себя?

— В легионе создана школа подготовки и аттестации как офицеров, так и нижних чинов. И без меня найдутся люди, которые проделают требуемую работу. Мне важно определиться с сутью.

— Хорошо, — улыбнулся воспитатель. — Однако не кажется ли вам более удачным сделать знак в виде круглой бляшки с цифрой и условным знаком. Не слишком ли ажурны эти значки с перекрещенным оружием и присоединённым к нему полем с цифрой? Конечно, это поможет сберечь металл, но сама работа становится слишком тонкой.

— Кроме того, появится возможность что-то продемонстрировать формой бляхи, — задумчиво почесал затылок великий князь и принялся делать наброски значков в виде блях с выдавленными символами.

За этим занятием его и застал Сперанский.

— Хм, любопытно, — заметил он.

— Вот, Михаил Михайлович, хочу разработать значки для демонстрация уровня подготовки солдат.

— Полагаю, бронза с выдавленным на ней изображением весьма дешева, но совершенно не различима. Надлежит добавить на изображение краски.

— Тогда это будет уже не дёшево.

-Я бы предложил поле значка залудить, а выдавленный рисунок зачернить. Полагаю, это будет не настолько дорого, но вполне различимо визуально.

— Хм, вы дали весьма хороший совет, Михаил Михайлович. Благодарю вас, — великий князь встал и изобразил поклон.

— Однако, нам необходимо побеседовать, — кивнул в ответ Сперанский, — не желаете прогуляться по осенним аллеям. А к обеду будем в большом дворце.

— С радостью, — согласился великий князь.

— В таком случае, я вас оставлю одних, — поднялся со скамейки Мердер.

Учитель и ученик отправились к берегу залива. Конный егерь из конвоя сопровождал их чуть поодаль. Мердер же намерился войти в Коттедж, где сейчас находились император и императрица с дочерьми.

Пасмурное питерское небо привычно давило на в большинстве своём зелёные деревья. Немногочисленные золотые листья делали аллею нарядной, заменяя собой цветы. "Пройдёт ещё недели три и можно будет пинать опавшую листву ногами" — почему-то подумал Саша. Воздух был влажным и плотным. Минуты две они шли, любуясь пейзажем. Наконец, Сперанский заговорил:

— Государь поручил мне разрешить ваши заботы в Финляндии. Он был не многословен, и я хотел бы узнать подробности у вас.

— Если коротко, то я недоволен финской судебной системой. Суды, состоящие из местных обывателей, не стремятся осуждать своих земляков за преступления, совершённые против интересов российской короны. В частности, я имею в виду, схваченных легионом финских контрабандистов.

— Здесь можно только посочувствовать тому, что российское государство является чужим финскому обывателю. Законы существуют для пользы и безопасности людей, и если они полагают правильным такое их применение, это печально...

— Михаил Михайлович! — раздражённым тоном, покачивая головой, прервал учителя великий князь. — Мы с вами неоднократно обсуждали сущность законов. Я знаю ваше мнение на этот счёт. Я неоднократно излагал своё. Если у вас есть желание можем ещё раз это обсудить. Но знаете ли, чем учёный правовед, отличается от стряпчего. Учёный знает как устроены законы и как их надлежит применять для всеобщего благополучия, а стряпчий выполняет данное ему поручение. В нашем случае мне нужно чтобы финские контрабандисты несли наказание. И государь поручил вам исполнить моё желание. Если у вас не получится, то мои легионеры просто начнут убивать финнов. Поэтому прошу вас придумать юридически верный способ наказывать нужных людей. Возможно, для этого понадобится принять некий циркуляр, я готов помочь.

— Ха-ха, — рассмеялся Сперанский, — длительное общение с военными, породило в вас, дорогой мой ученик, стремление к простым и немедленным решениям вопросов, требующих осторожности и последовательности.

— Согласен, — кивнул великий князь, — скажу по-другому. Контрабандисты должны наказываться так часто и так жестоко, чтобы данное занятие стало непопулярным у приграничного народа. Я прошу вас придумать способ для этого. Начать же его воплощение я намерен с ноября этого года. Способ может быть сложным и даже длительным. Но получить ощутимые, пусть и не полные, результаты я хочу к октябрю следующего года. Вы вполне можете действовать не как военный, мне главное достичь поставленной цели.