|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
11 августа 1829, Санкт-Петербург
* * *
В библиотеке Аничкова дворца Мердер просматривал эссе о сочинении генерала Жомини. Перевернув первые листы, он уже вынужден был прерваться и удивлённо поднял глаза на воспитанника.
— Александр Николаевич, вы не считаете, что такие рассуждения о политике войны могут задеть самолюбие Генриха Вениаминовича?
— Я не допускал прямых оскорблений. Да, я отказался в этом сочинении от рассуждений на этот предмет, но я же сразу обозначил цель эссе и объяснил, почему здесь это неуместно. И даже раскрыл кратко особенность своего видения. Что в этом может быть неправильно понято?
— Посмотрите на это иначе. Вы намерены опубликовать эссе в легионном журнале для обсуждения с офицерами. Но и "Краткое начертание военного искусства" предназначено для настоящих и будущих полководцев. При этом, Генрих Вениаминович посчитал важным на более чем сорока листах ознакомить читателя с политикой войны как категорией соображений, должных учитываться при вступлении в оную. Он тщательно разбирает каждый вид войны и те выгоды и неудобства, которые этим видам характерны. А вы парой абзацев обозначили ненужность целой главы в своем сочинении.
— Я не писал о ненужности. Из всех утверждений Генриха Вениаминовича я подверг критике лишь то, что государственный человек должен судить о том, выгодно, удобно или даже необходимо начинать войну. И то лишь в том смысле, что число таких государственных людей крайне мало. Остальные же не просто не должны, но и не в состоянии судить о подобном из-за недостатка достоверных сведений. А следовательно, все эти соображения для большинства офицеров бессмысленны. Военные чины являются людьми, и им необходимо чувство правильности или богоугодности своих действий, которые не приходят через рассуждения, особенно когда невозможно обрести достоверные основания для них. Воинское начальство должно следить за чувствами подчинённых, чтобы те не основывались на распускаемых врагами слухах или лжи. Но этот важный предмет нуждается в отдельном эссе. Что здесь может задеть самолюбие генерала?
— Вы отказываете не только своим офицерам, но и ему в праве судить о необходимости войны?
— Нет, я лишь объясняю, что даже генерал Жомини не может знать всех важных для таких суждений обстоятельств. Министры не докладывали ему о особенностях дипломатии, готовности армии, состоянии казны, дорог, продовольствии, заводах и многом другом значимом для предстоящей войны. Генерал Жомини не в тех чинах, чтобы ему сообщали всё это. А значит, его суждения о войне не будут иметь должного основания. Имеет ли он право судить об этом? Да, но каков смысл в таких безосновательных суждениях? А для молодых обер-офицерских мозгов подобное и вовсе пагубно. Эти суждения будут ещё менее основательны, а молодую кровь они разогреют и могут толкнуть к нежелательным действиям.
— И вы тоже не в тех чинах, — усмехнулся Мердер.
— И я тоже. Для меня подобные суждения имеют лишь ту пользу, что мне следует научиться судить о подобных вещах. Ведь в будущем мне предстоит принимать решения о начале войн. А моим прапорщикам это умение никогда не понадобится.
— Хм, я продолжу, — сказал Мердер и вернулся к чтению.
Воспитатель углубился в текст то поднимая брови, то хмурясь. Когда же он вздохнул и хмыкнул, великий князь не выдержал и спросил:
— Вам что-то не нравится, Карл Карлович?
— Видите ли, Александр Николаевич, я читаю о третьей главе, посвящённой стратегии, и всё чаще ловлю себя на мысли, что мне сложно вас понимать. Следуя изложению Генриха Вениаминовича, вы излагаете свой взгляд, который даже в общих чертах отличен от его. А слова при этом используются общие. Это вызывает путаницу. Возможно, в предисловии вам следует не только сообщить о цели своего эссе, но и сразу пояснить различия в подходах. Например, указать, что стратегия в вашем понимании отлична от изложенного генералом Жомини. Это поможет избежать недоразумений.
— Возможно, вы правы. Я исходил из того, что моё сочинение предназначено прежде всего для офицеров легиона, которые уже представляют себе мой взгляд на предмет. И я не стал выделять разницу в подходах специально. Ведь цель моя оценить работу Генриха Вениаминовича в тех понятиях, которые уже знакомы моим офицерам. Но, возможно, это было ошибкой.
— Государь, наверное, тоже прочтёт это, пожалейте его, — улыбнулся Мердер.
— Что ж, тогда обсудим будущее предисловие.
— Я слушаю.
— Начну с того, что Генрих Вениаминович рассматривает военное искусство в нескольких ипостасях, от самого общего до мелкого. Политику войны он определяет как соображения, коими государственный деятель должен руководствоваться, задумывая войну. Затем он говорит о военной политике, под коей понимает обстоятельства особого, в том числе и чувственного, типа, которые воздействуют на принимаемые военачальником решения. Сюда он относит и сведения о местности и народных нравах будущего театра военных действий, сведения о армии противника и её комплектовании, меры по устройству, снабжению и комплектованию своей армии, действия по поддержанию боевого духа в своей армии и ряд других схожих обстоятельств. Стратегию же он определяет как искусство направлять массы войск на театре военных действий. А высшую тактику определяет как искусство проведения сражений. Отдельно рассматривает логистику, как искусство передвижения армий, и инженерное искусство. Выделяет начальную тактику, обозначая этим термином манёвры отдельных рот, батальонов и полков. Я же придерживаюсь несколько иного членения военного искусства.
— Хорошо, — кивнул Мердер.
Великий князь посмотрел на секретаря:
— Харитина Герасимовна, вы делаете заметки?
— Да.
— Они могут мне потом пригодиться. Я считаю, такое разделение ошибочным по следующим соображениям. Первое, политика войны, стратегия, тактика высшая и начальная суть разделение военного искусства по масштабу принимаемых решений. В то же время, военная политика, логистика и инженерное искусство всего лишь виды деятельности, которыми приходится заниматься во время войны, дабы обеспечивать выполнение решений на разных уровнях. Объединение в едином списке этих разнородных категорий запутывает. Второе, я исключаю политику войны из предмета рассуждений полководца. Третье, предпринятое разделение по масштабу принимаемых решений не соответствует надобности полководца. Даже рассуждая со своими офицерами о легионных учениях, я выделяю следующие уровни масштаба. Стратегический, который в моём понимании полностью отсутствует в сочинении Жомини. Оперативный, который соответствует пониманию стратегии у Жомини. Тактический, схожий высшей тактике. Уровень групповых эволюций или начальной тактике. В начальной тактике рассматриваются действия полков, батальонов и рот. В легионе групповые эволюции могут совершаться взводом. Уровень индивидуальных действий каждого солдата, который не рассматривается Жомини, но имеет существенное значение для Легиона.
— Это особенность легиона, не более, — заметил Мердер.
— Однако, моё эссе предназначено помимо прочего именно для легионного журнала. Кроме того, различие в понимании стратегии важно и для обычных армий. Я понимаю под стратегией искусство выбора приёмов достижения высочайше установленных целей войны. А вот в выборе приёмов полководец может поучаствовать. При этом приёмы не ограничены лишь военными предприятиями. Что же до перемещения армий на театрах военных действий, то это я называю проведение военных операций или оперативный уровень.
Великий князь задумался на некоторое время и привёл пример:
— Чтобы понять разницу, посмотрим на текущую войну. Государем определены цели войны, и для их достижения организованы семь оперативных зон. В их создании участвовали армия, флот и дипломатия. Это Западная Балканская зона, воздействующая на район Боснии и мешающая перемещению резервов противника; Основная Балканская, от Силистрии до Варны; Черноморская, на которой оперирует флот; Западная Кавказская, направленная на Аджарию; Основная Кавказская, от Боязида до Эрзерума. Багдадская, на которой действует наш союзник Персия; Средиземноморская, на которой оперирует флот. Все эти зоны, взаимодействуют для достижения стратегических целей. Целей всей войны. Их взаимодействие есть часть стратегического искусства. А действие войск внутри оперативной зоны задача меньшего масштаба. Жомини этот уровень определяет как стратегический, но более высокого уровня взаимодействия между театрами боевых действий он не рассматривает. Я считаю это недостатком. Из боязни задеть самолюбие наставника, я не рискнул эти свои оценки без должного рассуждения приводить сразу в предисловии. Легионные офицеры знакомы с моим подходом, и мои замечания, распределённые по тексту, будут для них понятны. А о других читателях я не беспокоился.
— Я понял, — кивнул Мердер, — ваши опасения уместны, но следует свести все замечания подобного рода в одном месте.
— Я предпочитаю придерживаться структуры сочинения генерала. Важные расхождения я укажу в предисловии. А более мелкие, например о военной политике, логистике или построении войск к бою, в соответствующем разделе.
— Хм, про военную политику я успел прочитать. Действительно смущает объединение разнородных категорий из топографии, оснащения войск и вдохновения их перед битвой. Я согласен с вашим предложением отдельно учитывать политику мирного и военного времени. Но что вы возразите о логистике? Генерал Жомини признанный авторитет в этой сфере.
— Поскольку Генрих Вениаминович не стал баловать читателя конкретными положениями логистики как науки, то и мои замечания также касаются самых общих предметов. К главным предметам логистики отнесены как равноценные сами предприятия для устройства марша, снабжения или размещения, и необходимость издания приказов и согласования. По моему мнению, вторые являются неотъемлемой частью первых и не нуждаются в вынесении их в отдельные пункты. Также я считаю неуместным относить к логистике вопросы рекогносцировки как таковой. Она и прочие действия, связанные с получением сведений о противнике или театре боевых действий, кои я именую разведкой, носят отдельный, полезный для всех воинских дел характер, а потому достойны отдельного рассмотрения.
— Хм, любопытно, — Мердер перевернул несколько листов и углубился в чтение. Через некоторое время он вернулся к разговору: — Я готов согласиться с вашим подходом по этой главе сочинения. И само изложение считаю достаточно понятным. Однако дальше, оценивая построение войск, вы слишком увлеклись действиями, присущими легиону.
— Это естественно, — кивнул великий князь, — ведь моё эссе предназначено для легионного журнала. В самом начале я сделал несколько общих критических замечаний, и лишь затем стал раскрывать их примерами из действий легиона. Очевидно, эту часть необходимо переписать, раз вы не обратили на неё должного внимания. Главный недостаток описания, даваемого Генрихом Вениаминовичем, заключается в том, что он подаёт различные построения и эволюции как данность, которая просто сложилась таким образом и, соответственно, привела к победе. Но время не стоит на месте. То, что прекрасно годилось во времена Наполеона, сейчас иногда представляется действием сомнительным, а в будущем и вовсе будет названо пережитком прошлого. Чтобы офицеры могли правильно понимать и применять построения, необходимо понимание причин, их создавших, и учёт условий на поле боя. И оных я выделяю три типа: особенности твоего оружия и оружия противника; обученность твоих солдат и противника и особенности местности. Именно это определяет расположение войск и их действия. Я рассказываю это более подробно на основе практики легионных манёвров в виде, принятом для обучения офицеров в легионной школе. Начиная с общего определения пяти видов действий и заканчивая конкретными цифрами и рекомендациями там, где это можно указать.
— Хм, — Мердер заглянул в текст и, мотнув головой, попросил: — Поясните на словах. Хочу побыть учеником в офицерской школе.
— Извольте. Всякое подразделение, от звена до полка, может вести пять видов боевых действий: штурм, атака, оборона, отступление и удержание подготовленной позиции. Эти действия могут производиться всеми силами, включая артиллерию, кавалерию и пехоту. Подразделение действует, используя преимущества своего оружия и обучения, а также особенностей местности. При штурме и удержании местность играет столь важное значение, что невозможно их обсуждать без приложения к местности, разве только общие правила о концентрации огня, сил и сохранении резервов. Атаку, отступление и оборону, производимые в полевом сражении, на примере действий легиона вполне можно разложить на более точные правила. Как я уже говорил, боевые действия определяются разностью вооружений. В легионной практике мы исходим из того, что войска противника вооружены в основном гладкоствольными ружьями с дистанцией действенного огня триста шагов и пушками с дистанцией действенного огня картечью пятьсот шагов, а ядром до двух тысяч шагов. Также противник может иметь кавалерию, атакующую саблей или пикой в плотном строю, или иррегулярную конницу, могущую вступить в перестрелку с пятидесяти шагов. Ему противостоит легион, вооружённый винтовками с дистанцией эффективного огня до шестисот шагов. Для отражения быстро набегающих толп пехоты или конницы в легионе имеются взводные гранатомёты с дальностью эффективного огня триста. Батальонные гранатомёты помогут на пятьсот шагов. Дополнительно стрелков поддержат пушки, бьющие картечной гранатой на полторы тысячи шагов, а картечью на четыреста шагов. Именно разница в дистанциях действенного огня противника и эффективного огня легиона определяет боевые действия. Им и происходит обучение легионеров.
Великий князь перевёл дух и продолжил:
— Кратко, суть тактики на поле боя сводится к тому, чтобы находиться с противником на дистанциях своего эффективного огня, но за пределами действенного огня противника. И находясь в этом месте, вести по противнику прицельный огонь. Подразделение легиона должно чередовать передвижение, сочетая атаку и отступление, и ведение огня. В случае, если дистанция усилиями противника быстро сокращается или отсутствует возможность к отступлению, подразделение переходит к обороне. Указанным требованиям подвижности обычные плотные построения пехоты не соответствуют, поэтому в легионе применяется несколько доработанное построение цепью. Звено, состоящее из трёх человек, двигающихся, стреляющих и заряжающих попеременно. Делают они это с таким расчётом, чтобы в любой момент времени один из трёх был готов к стрельбе. При атаке или отступлении эта тройка занимает около трёх саженей в глубину и около сажени в ширину по фронту. Таких звеньев в отделении три. Таким образом, отделение имеет по фронту ширину в три сажени и глубину три. Во взводе три стрелковых отделения, одно из которых обычно держат в резерве. Таким образом, ширина фронта взвода оказывается шесть саженей. При этом, поскольку строй разряжен, то третье отделение также имеет возможность стрелять. За третьим отделением размещается командир взвода. От него до самого дальнего солдата оказывается около семи саженей, что позволяет даже в шуме боя подавать команду голосом и свистком. За стрелковыми отделениями взвода на расстоянии не более десяти саженей следует отделение взводных гранатомётов, являясь основой для будущей обороны. При встрече с врагом, бросающимся бегом в атаку, или конницей стрелки отходят к линии гранатомётов и собираются плечом к плечу в три шеренги. При этом сами гранатомёты при наличии других взводов рядом отодвигаются к ним и создают ротное оборонительное построение, основу оборонительного порядка легиона. Рота в атаке или отступлении имеет три взвода на передней линии, за которыми находится командир роты и повозки с взводным и ротным боеприпасом. Ширина фронта роты оказывается около двадцати саженей с учётом саженного интервала между взводами. Команда по роте отдаётся барабаном и посыльными. Глубина построения роты оказывается также около тридцати саженей или восемьдесят шагов. Таким образом, когда передовые роты ведут бой на четырёхстах шагах, вторая линия рот имеет возможность вести бой на пятистах шагах. А батальонная гранатомётная батарея, расположенная на линии резервных рот, обладая дистанцией эффективной стрельбы в пятьсот шагов, способна поддержать роты своим огнём. Напомню, что в батальоне три роты, две в передней линии, одна во второй. Ширина батальона по фронту оказывается около пятидесяти саженей. Батальоны выстраиваются также два в первой линии, один во второй. За второй линией ставится полковая батарея пушек, которая на дистанции в полторы тысячи шагов через головы своих войск накрывает противника картечными гранатами. Ширина фронта полка оказывается около ста пятидесяти саженей. При этом противник, наступая примерно в тысяче шагах от передовых линий легиона, может быть накрыт из пушек. В шестистах шагах попадёт под винтовочный огонь передовых линий. В пятистах попадёт под огонь вторых линий рот. В четырёхстах окажется под огнём всего батальона и гранатомётов, при этом сами передовые линии начнут отступление или перейдут к обороне. Таким образом, преодоление дистанции от шестисот шагов и до линии обороны противнику придётся преодолевать под полным, не прекращающимся огнём всего полкового оружия. И всё это время он сам не сможет сделать ни одного ружейного залпа. Когда же он приблизится на триста шагов, огонь откроют взводные гранатомёты, последний козырь обороны. Несомненно, столь самостоятельные действия нижних чинов, а также необходимость управлять одновременно и разрозненными стрелками, и стрелками в сомкнутом строю, и гранатомётами вынуждают особое значение придавать обучению и нижних чинов, и офицеров. Оно должно проводиться более деятельно и длительно, чем это практикуется в обычных войсках.
— Я видел это на манёврах, но не кажется ли вам, что подразделения можно было бы чуть больше растянуть в ширину?
— По опыту войны двенадцатого года, растянутый в линию полк занимает по фронту около двухсот пятидесяти саженей. При этом на одну сажень приходится около десяти ружей. Я, также оценивал количество винтовок на одну сажень, стараясь иметь значение около десяти. Полагаю, такая плотность винтовочного огня, под которым противнику придётся преодолевать не менее трети версты, должна лишить его воли к атаке. При этом моё построение значительно подвижнее линейного, предусматривает резервы и потому устойчиво к фланговым ударам. В условиях малочисленности легиона, состоящего всего из трёх полков, это ценное качество. Значительно ценнее ширины фронта. Устраняя узость фронта, полки можно построить с просветами до трёхсот саженей поскольку противник, зашедший туда, окажется под перекрёстным огнём. Таким образом, можно будет сохранить ширину фронта дивизии.
— Допустим, — кивнул Мердер, — надеюсь, вы предоставите мне возможность прочитать последний вариант вашего эссе.
— Несомненно, но мне потребуется не меньше недели. Я собираюсь угодить Генриху Вениаминовичу и перевести эссе на французский. Это позволит мне проявить себя перед Жиллем, выполнив одновременно несколько уроков.
— Хочу предостеречь вас. Я замечаю, что вы слишком часто заняты написанием чего-то. Это время вы забираете не только у чтения и занятий с учителями, но и у фехтования, конной выездки, танцев. Немного успокаивает лишь то, что вы часто ездите верхом по своим делам и не оставляете гимнастических упражнений, но всё же вам следует пересмотреть свои занятия на дню.
— Вы правы. Приходится очень много писать. И если свои указания по заводам, дороге, полкам и легиону я поручаю переписывать начисто Харитине Герасимовне, то эссе, проекты устройства флота, войск, нововведений в Псковской губернии, мирного договора с Турцией, установления порядка на Балканах и другие, которые должны попасть в руки государя и моих учителей и служить моей аттестации, я вынужден писать лично. На одно такое эссе уходит от недели и больше. А всё надлежит закончить как можно скорее. Я пытаюсь уделять написанию не более шести часов и чередовать его с гимнастикой или прогулками, но времени не хватает. Вот и сегодня я обсудил с вами эссе, сейчас пойду разомнусь во дворе. Я указал повесить там мешки с песком, надеюсь продемонстрировать вам свою задумку. Потом обед, небольшой отдых, и снова за стол. Завтра совещание на заводе, нужно подготовиться. А послезавтра назначена встреча с Чернышёвым.
Великий князь на секунду задумался:
"Да, нельзя больше затягивать. Надо делать металлические перья, а то с гусиными я уже замучился. Прекрасная тема на завтра".
12 августа 1829, Санкт-Петербург
* * *
Оглядев собравшихся за столом, великий князь вздохнул и начал совещание.
— Господа, целью нашего собрания является определение дальнейших действий по совершенствованию завода. Подобное собрание в августе я предлагаю проводить ежегодно. Если нет возражений, я определю порядок вопросов.
Присутствующие промолчали, и великий князь, не откладывая, приступил:
— Первое, предлагаю для лучшего понимания оценить текущее состояние завода, которое удалось достичь за полтора года. Второе, наметим работы на следующий год с апреля по октябрь. Третье, необходимо предусмотреть работы на эту зиму с октября по апрель. Четвёртое, определим, что осталось сделать для того, чтобы подготовить завод к зиме. Начать нужно с самого первого, с документации. Асклепиад Иосафович, насколько готова документация на изделия, здания, станки, машины и сам процесс производства? Какие у вас есть сложности?
— Хм, по зданиям есть эскизы с расположением механизмов и описания. Расчётов мы не делали, поскольку всё строилось по наитию. По сельской технике. Есть описания, сборочные эскизы. Есть чертежи отдельных значимых деталей. Есть эскизы лекал для важных элементов. Описание производства. По корабельным наборам для катеров. Есть описание, чертежи, всё уже передано в Лодейное поле. Есть описание производства и эскизы значимых лекал. Впервые проведён расчёт времени производства, но он неточен. По двуствольным мушкетонам. Есть описание и чертежи, они переданы в Сестрорецк. Переделочные наборы для пистолетов, ружей и штуцеров, а также указания о переделке изношенных стволов в учебные. Чертежи и описания, включая описание работ по установке, высланы в Сестрорецк, Тирасполь, Выборг и Тифлис. Легионная винтовка. Закончены чертежи, сделаны лекала и описание производства. Можно высылать в Тулу и Ижевск. Крепостное ружьё. Чертежи готовы, лекала есть. Описание производства не готово. Причём описание должно содержать два варианта производства. Для двуствольного пистолета готов только общий эскиз. Паровая машина для парохода пока есть только в самых черновых набросках. Поворотное кольцо под пушку на катерах. Эскизы есть, но ожидаем больших изменений, потому дальше даже не пытаемся продвинуться. Ожидаем результатов от Лодейного поля. Тележки для конно-рельсовой дороги. Есть чертежи и описание узлов с бронзовыми втулками и роликовыми подшипниками. Оба варианта сейчас испытываются. А в части пассажирского и грузового варианта готовы и чертежи, и описания, и лекала. Строительство уже идёт. По вагонам Гатчинской дороги и паровозам. Пока обмениваемся черновыми эскизами с Павлом Петровичем. По станкам и машинам. Сделаны эскизы и описания лесопилки, всех станков и заводских паровых машин. Паровой молот есть только в черновых эскизах. Сделаны описания с чертежами печей, горнов. Сделано описание старой пристани, но чертежи по перестройке к следующему году даже не готовились. Это, наверное, всё, не считая всяких мелочей: пуль, инструмента и приспособлений и прочего.
— Какие сложности? — Повторил вопрос великий князь.
— Очень не хватает людей. У меня в подчинении два человека. Все чертежи выполнены на скорую руку, а потому их нельзя считать совершенными. Чтобы надлежаще выполнять такой объём работы всего за год, нужно два десятка человек.
— Хорошо. Харитина Герасимовна, отметьте необходимость нанять ещё десяток чертёжников. Карл Карлович, каковы дела в прокатном, механическом и волочильном цехах?
— В волочильном стоит четыре машины. Работает три человека. Качество машин меня не устраивает, придётся переделывать. И полагаю нужным установить ещё две. В прокатном цеху используются обе стороны стана. Левая для проката медных прутов для волочения. Правая для проката железной полосы для конного рельса. Также по правой стороне доустанавливаются валки для перегиба полосы в уголок для сбора основ тележек. Одного двухстороннего стана не хватает на всё намеченное. В этом году хотели прокатывать трубы и двутавровые профили, не смогли. Стан перегружен работой. Прокатом занято шесть человек. Закладки на стан подаются после горна. Этим занято ещё шестеро. Рядом стоит гибочный станок. Сейчас он не используется, поскольку нет людей и полосы, чтобы продолжать делать шпангоуты для верфи. На молоте работает ещё двое. Станки в механическом цеху стоят токарные, два вертикально-сверлильных, два винтовых пресса. Токарные станки постоянно переделываются, и число их меняется. Сейчас два годных с болтовыми держателями резца. Два находятся в переделке, доводим подвижный держатель и ходовой винт. Один переделан в шпалерный. Два разобрано до основания. В цеху работает пять человек. Провод закончим производить к середине сентября. Рельс к концу сентября. Потом полноценно возьмёмся за тележки. К этому времени уже построенные образцы покажут себя. Сложности. Не хватает людей, нужно от десятка до трёх. Нужен ещё один прокатный стан. Мощностей новой паровой машины пока достаточно, но она чуть ли не два раза в месяц останавливается на пару дней. А вместе с ней встают и цеха. Мощностей старой машины не хватает. Нужна ещё одна.
— Хорошо. Харитина Герасимовна, запишите надобности. Матвей Егорович, хочу услышать вас.
— В настоящее время работает две паровые машины. Старая на пятьдесят лошадиных сил и новая на двести двадцать. Старую приходится каждые две недели ставить на чистку. И раз в три месяца менять шатуны. Новую, благодаря подготовке воды, можно останавливать раз в месяц и ненадолго. Но поломки машин происходят время от времени. Последняя остановка из-за протечки верхнего бака нового парового котла длилась пять дней. Вообще протечки, связанные с ними потери мощности и опасность взрыва. Всего с машинами работают одиннадцать человек. Цементная печь сейчас готовит материал для будущей перестройки пристани. Занято восемь человек. Четверо обкатывают тележки конно-рельсовой дороги. Не хватает людей. Ещё для пары десятков найдётся дело. Пристань выносим также далеко, как и первую, но всё равно надо задуматься об углублении дна. Паровые машины очень ненадёжны, нужен ещё один новый котёл и одна или две машины. Новая машина с разделением тактов пара на два последовательных цилиндра работает нечётко. Время от времени по непонятным причинам смещаются такты выпуска пара, и второй цилиндр теряет мощность. Полагаю, нужен промежуточный резервуар для пара. Сейчас я не беру в расчёт планируемое строительство ещё одного прокатного стана и парового молота. Не хватает железа для строительства тележек и других задач. Производство стволов и труб даже не начиналось, а всё полученное из Сестрорецка железо уже задействовано. И это с учётом того, что мы отказались от цельнометаллических рельс и лишь укрепляем лежни железной полосой. Для постройки конно-рельсовой дороги мой Александровский завод передал часть своего железа. Однако, его придётся вернуть в следующем году.
— Да, — кивнул великий князь, — а будет ещё сложнее. Чем вы порадуете, Лев Спиридонович? Понимаю, вы только приступили.
— Александр Николаевич, конструкцию часов я продумал. Станки для точения мелких деталей Карл Карлович обещает закончить к четвергу. Я взял в помощь двух мальчиков и готовлю материал для опытной конструкции. Оную намерен представить вам тридцатого числа. Существенных затруднений у меня пока нет, но я и не начинал работать в полной мере.
— Что ж, подведу итоги, — великий князь зачем-то встал и, наклонившись вперёд, опёрся на стол руками. — С момента передачи в наши руки Образцового Его Императорского Высочества Наследника Престола Александра Николаевича завода прошло полтора года. Завод поступил в состоянии разрушенном. Со времён наводнения двадцать четвёртого года он не восстанавливался. За это время мы добились многого. Вместо сорванной с основания старой паровой машины теперь имеем две: отремонтированную старую и новую. Отстроен заново механический цех, медно-плющильный перестроен в волочильный, построена цементная печь, прокатный цех, лесопилка, пристань. И многое другое. А главное, отстроены бараки, столовая, школа, ясли, чертёжная мастерская. Налажен выпуск сельских механизмов, прокат полосы. Созданы образцы для внедрения на других заводах. Это прекрасный результат. Спасибо вам!
Великий князь изобразил поклон и продолжил:
— Однако в ближайшем будущем предстоит сделать ещё больше. К следующему августу я намерен вернуть железную дорогу через Павловск в Гатчину. И активно перевозить по ней грузы и людей. Для чего понадобится построить ещё два паровоза и значительное число вагонов. Ранее этим занимался Александровский, но я намерен начать производство здесь. В следующем году я намерен начать строительство конно-рельсовой дороги на Волго-Донском волоке. Для этого потребуется не только изготовить нужное количество повозок, но и достаточно железной полосы или уголка на рельсы. К следующему лету нужно поставить одну паровую машину в Лодейное поле для парохода. И ещё железные наборы для катеров и парохода. В следующем году предстоит достроить столичную конно-рельсовую дорогу. К концу следующего лета нужно разработать многоствольный револьверный пистолет и изготовить его в количестве около трёх тысяч штук. Также предстоит сделать около пятисот штук часов и компасов. Продумать и наладить производство тысячами штук железных перьев для письма. И это всё помимо всяких мелочей. Работы предстоит много. Чтобы её всю выполнить, нам предстоит существенно расширить наш завод. Нужно построить отдельный цех точных изделий. В нём необходимо разработать и поставить гидравлический пресс, станки для точных работ. Лев Спиридонович в этом цеху будет выделывать карманные часы и компасы для офицеров, а также писчие железные перья. Далее необходимо построить второй механический цех для оружейных дел. В нём будут производиться многоствольные пистолеты и крепостные ружья. Там же будет переделываться трофейное оружие в двуствольные мушкетоны. Первый цех будет специализироваться на сельских механизмах, выделке инструмента и различных мелких поделках. Нужен второй прокатный цех с широким двойным станом. На нём будет освоен выпуск полосы, уголка, двутавра и трубы. В первом цеху поставим второй стан и будем изготовлять на нём прутки медный и железный. Старый стан будет отведён для различных временных задач, благо мы уже привыкли его переделывать под необходимое. Необходимо расширить волочильный цех. Сделать проволоки более тонкими и придумать способ покрытия их для защиты от влаги. Необходимо сделать кузнечный цех, основой которого станет паровой молот. Так мы сможем впоследствии, видимо уже в тридцать первом году, проковывать толстые волы и орудийные стволы. Необходимо основать двигательный цех, на котором будут строиться паровые машины для паровозов, пароходов и иных нужд. Также необходим цех металлических конструкций. Изначально он будет занят созданием повозок или вагонов для рельсовых и грунтовых дорог, изготовлением колёс, созданием корпусного набора судов. Также необходимо будет обустроить вокзал возле завода и пристань. Предвижу, что понадобятся погрузочные краны, дноуглубительная машина, а также землекопательная машина. Всё это предстоит разработать и сделать хотя бы в единичном количестве. Для всего этого нам понадобятся люди, человек триста, и железо в значительном количестве. Людей необходимо искать. Выкупать крепостных, нанимать вольных. Полагаю, простых мужиков нужное число набрать не сложно в отличии от мастеровых. А вот с железом будет тяжело. Я надеюсь на Кончезёрский завод. Но он выпускал около двадцати тысяч пудов железа и тридцати чугуна в год. И весь металл востребован Александровским пушечно-литейным. В этом году поставили новую домну и пережигатель чугуна. Но я не могу рассчитывать на более чем пятнадцать тысяч пудов в год, а это очень не много под все наши задумки. И это количество очень сомнительно, потому что добыча озёрных руд весьма затруднительна и озёра уже сильно выработаны. Считаю необходимым закупать иностранную руду, например в Швеции, и под неё поставить новый завод.
— Насколько я помню, из Швеции запрещено вывозить руду, только готовый металл, — отметил Кларк. — В свою очередь сейчас в России действует запретительный тариф на ввоз чужеродного железа и чугуна, потому под его видом руду не провезти. Выдавать же руду за сталь, ввоз которой разрешён под большой пошлиной, не очень... разумно.
— Возможно, удастся изыскать руду в Пруссии или Англии, я хочу с вами тщательно обдумать такую возможность. Ввозить же готовый чугун полагаю нецелесообразным. Но полагаю полезным разместить сталеплавильный завод где-нибудь в устье Луги. Руду брать из Европы, а торф для топки и торфяной уголь вместо древесного из Ямбургских болот сплавлять по Луге. Мне кажется этот проект интересным для обдумывания. В крайнем случае придётся расширять Кончезёрский завод, завозя к нему руду по рекам.
— Хм, возможно, — сморщился Кларк, — Но литьё стали дело не простое. Известный мне способ пудлинга требует наличия большого количества знающих мастеров, коих в России просто нет. К одной домне надлежит пристраивать до десятка пудлинговых печей. Непросто набрать нужное количество людей, могущих на ощупь отличить сгущенное железо от жидкого чугуна. Посмотрим, что даст пережигатель чугуна.
— Полагаю, через пару месяцев мы сможем убедиться в возможностях пережигателя, пусть даже и не окончательно. Сейчас важно определить, что надлежит иметь к марту.
— Согласен, — кивнул Кларк.
— К весне Асклепиаду Иосафовичу предстоит закончить чертежи на молот и пресс, разработать чертежи на многоствольный пистолет, вагоны для Гатчинской железной, столичной и Волго-Донской конно-рельсовой дорог, перерисовать чертёж паровоза и пароходной паровой машины, сделать чертежи второй заводской машины, к строительству которой приступим с оттепелью. По эскизам Льва Спиридоновича сделать чертежи часов, компаса и пишущего пера. На всё это чуть больше шести месяцев. Людей постараюсь найти. Карлу Карловичу предстоит наладить изготовление железной трубы на прокатном стане, чтобы из неё можно было строить паровые котлы и машины. Сама идея такого проката у меня уже есть, но необходимо её довести. Также надлежит закончить строительство пресса и резьбонарезного станка. И окончательно утвердиться со способом выделки телеграфного провода. Подробности обсудим позже. Матвей Егорович, важно за оставшееся до снега время закончить изучение поведения вагонов на рельсах. Также полезно было бы оценить нагрузку на лежневой рельс с железной полосой под тяжестью гружённого вагона. Есть у меня большие сомнения, что такие рельсы могут быть достаточно долговечными. Впрочем, будет время изучить это на построенной конно-рельсовой дороге. Крайне успешно будет, если до снега удастся отлить из цемента основания под новые цеха и паровую машину. Пусть даже они получатся несколько более просторными. Впрочем, можно не торопиться, сосредоточившись на строительстве пристани. Ну и главное, прямо сейчас нужно начать изыскивать людей. Харитина Герасимовна, полагаю, не будет стеснительным выкупать крестьян в разорившихся поместьях, возможно вместе с землёй. Земле всегда найдётся применение, а людей можно будет перевести на завод. Дайте поручение Вельяшеву. Не исключаю, что этим делом можно будет занять и Тиса. Очевидно, сделать предстоит слишком много, нужно постараться успеть. Возможно, придётся задержаться месяца три, но это поставит под угрозу все большие планы. А сейчас предлагаю рассмотреть заботы на ближайшие два месяца.
14 августа 1829, Санкт-Петербург
* * *
В кабинете военного министра проходило небольшое совещание. Основным предметом было выяснение обстоятельств деятельности переделочных мастерских, созданных с подачи великого князя.
— Все уже собрались, ваше высочество, — предупредил Чернышёв, встретив его на лестнице. — Я посчитал, что ваше присутствие будет полезным. Хотя бы, мне не придётся потом пересказывать вам все обстоятельства.
— Тогда поспешим, не очень хорошо заставлять людей ждать без необходимости.
Они прибавили шаг и вскоре оказались в кабинете военного министра. За большим прямоугольным столом, стоящим чуть в отдалении от рабочего стола министра, расположились директора департаментов. Они встали, приветствуя начальство. Чернышёв сел во главе стола, посадив наследника престола напротив. По правую руку от министра расположились вице-директор Артиллерийского департамента Шульман и директор Комиссарского департамента Линден. По левую руку — директор Трофейного департамента Балашов и директор Военно-Учёного комитета Гогель. На стульях вдоль стены разместились адъютанты, готовые вести записи и помогать своим патронам. Великий князь посмотрел на них и, вздохнув, положил перед собой бумагу и карандаш. По настоянию Чернышёва в кабинет не допустили секретаря наследника престола, потому все записи предстояло вести самому. Мердер со скучающим видом расположился в самом углу, не имея никакого намерения чем-то помогать воспитаннику.
Все готовились к заседанию. Чернышёв шёпотом давал какие-то указания секретарю, почтенно склонившемуся к начальству. Наконец подготовка завершилась, и Чернышёв распорядился Шульману доложить о состоянии дел в номерных мастерских, порученных его ведению особым распоряжением.
— Кхм. — Шульман открыл предоставленную адъютантом папку и, зацепившись взглядом за текст, начал доклад: — Ваше Императорское Высочество, Александр Иванович, господа, по запрошенным обстоятельствам могу доложить следующее. По настоящий день построены три номерные мастерские. Номер первый в Тирасполе, второй в Тифлисе, третий в Выборге. К октябрю предполагается закончить строительство четвёртой мастерской в Гродно и пятой в Перми. Самая крупная из них — номер первый, она имеет горн, молот, два вертикально сверлильных станка, один горизонтально-сверлильный, один обточной и один ленточнопильный. Цех для работ по дереву. Отдельный цех для механической сборки и проверки оружия. Четыре больших склада. Для обеспечения привода на станки, воздуходувы и молот используются лошади. В мастерской работает восемнадцать человек, включая главного мастера. Предполагается, что данное заведение сможет переделывать без существенного ремонта до двух с половиной тысяч гладкоствольных ружей в месяц. Однако в силу многих обстоятельств достичь этого пока не удалось. Первые два месяца не хватало людей и деталей. Потом значительное время занимал ремонт ружей, поступивших из полков. Последние же месяцы трофейное оружие отняло почти все силы. Поскольку мастерская приняла на себя многие заботы арсеналов, в том числе и передач в полки нового оружия, можно заключить о состоянии перевооружения полков по её работе. За эти шестнадцать месяцев через мастерские в полки поступило три тысячи пятьсот сорок четыре винтовки нового образца с Сестрорецкого завода, одиннадцать тысяч шестьсот сорок восемь пехотных, три тысячи восемьсот двенадцать драгунских и сто сорок два гусарских ружья нового образца с Ижорских заводов. Тульское оружие в связи с остановкой производства не поступало. Переделано и возвращено в полки шесть тысяч триста семнадцать пехотных ружей, сто двадцать восемь винтовальных и семьсот шестьдесят восемь штуцеров. Отдельно вёлся учёт оружия, поставленного Трофейным департаментом. Позволю себе напомнить, что в соответствии с регламентом всё оружие, включая белое и артиллерию, а также амуниция, не нашедшие немедленного применения в полках, направляются в переделочные мастерские, где оцениваются и передаются по назначению. Не буду замещать собою Александра Дмитриевича, но о трофейных ружьях и пистолетах полагаю нужным сообщить сам. В заведение поступило русского оружия три тысячи восемьсот семьдесят два пехотных ружья, двести сорок одно драгунское, два штуцера, сто пятьдесят четыре пистолета. Переделано и возвращено в войска соответственно тысяча двести одиннадцать пехотных ружей, пятьдесят девять драгунских и двадцать два пистолета. Также Трофейный департамент передал в заведение турецкое оружие. Сабель разного вида двадцать две тысячи пятьсот пять, пистолеты разных калибров и размеров две тысячи триста два, ружья гладкоствольные всяких размеров и калибров двадцать семь тысяч семьсот пятьдесят шесть, также винтовальные ружья двести тридцать девять. Из этого было отложено по указанию наследника престола пять тысяч двести пять хорошо украшенных и исправных сабель, четыре тысячи двести двенадцать гладких ружей и четыреста двадцать семь пистолетов. Оставшееся бывшее исправным оружие было разделено на группы. Сабли на пять групп по одинаковым размерам и отдельная группа для оставшихся. Ружья разделены на тридцать групп по размеру и калибрам. Наименьшая группа сто пятьдесят два ствола, наибольшая две тысячи сто двенадцать. Две тысячи одиннадцать исправных ружей столь разнокалиберные, что их невозможно объединить в сколь-нибудь крупную группу. Пистолеты распределены на пять и ещё одну группу. Достаточно много оружия мастерскими было признано негодным. Из таковых русских ружей было изготовлено триста шнепперов и четыреста пятьдесят учебных ружей. Оными были снабжены пятнадцать полков. Подробности в данном случае опущу, оставив возможность высказаться Ивану Григорьевичу. На этом я закончил о мастерской номер один, готов дать дополнительные пояснения.
— Ваше Императорское Высочество? — спросил великого князя Чернышёв.
— Фёдор Максимович, я хотел бы прояснить два обстоятельства. Первое из них. Я знаю, что артиллерия не проверяется в мастерских, а сразу передаётся в арсеналы. В вашем докладе я не заметил такого оружия, как крепостные ружья, раскатные фузеи, гаковые пищали и другое подобное оружие, используемое в осадах. В чём причина этого?
— Вы правы, Ваше Императорское Высочество. Трофейный департамент действительно передал и такое оружие, но оно было приравнено к артиллерийскому и передано в арсеналы без осмотра.
— Благодарю. И второе обстоятельство. Я хотел бы услышать оценку удобства проведения работ по переделке ружей. Возможно, имеет смысл доработать инструкцию и комплект частей по переделке.
— Хм, поручик Рот, — позвал Шульман адъютанта. — Вы можете пояснить?
— Готов, Ваше высокопревосходительство.
— Я слушаю, — тут же ответил великий князь.
— Ваше Императорское Высочество... — неспеша произнёс поручик, роясь в папке бумаг. — Готов представить вашему вниманию отчёт главного мастера из Тифлиса. В своём отчёте он, помимо прочего, оценивает и удобство переделки ружей для своей мастерской. Дозвольте зачитать?
— Да, прошу вас.
— Хм. Вот здесь... Относительно переделки ружей для использования скорострельных трубочек и пуль нового образца должен сделать заключение. Кавказский корпус вооружён весьма разнородным по своему происхождению оружием. Встречаются не только устаревшие русские ружья, но и британские и французские. Также в некоторых гарнизонах в руках наших солдат оказывается и восточное оружие. Это важно учитывать при переделке, поскольку конструкции замков и устройство прицелов могут существенно отличаться. Сама переделка замка, заключающаяся в установке кнопки в крышку полки и установки била вместо кремня, позволяет переделать почти любой замок без существенных затрат. Для переделки замка мастерская получает из Ижевска набор из четырёх деталей, которые выгибаются, растачиваются и подгоняются по месту. Наибольшим изменениям подвергается крышка полки. Для чего она снимается, в ней высверливается дыра для кнопки, спиливается огниво, стачиваются боковины для посадки на неё специальной подошвы, которая закрепляет кнопку и удерживается штифтом. Вместо кремня в курок зажимается било, которое подгибается и обтачивается таким образом, чтобы при ударе попадать точно по кнопке. Рассверливание запального отверстия и изготовление в полке пропила для проволочины позволяет надёжно фиксировать скорострельную трубочку. На этом доработка замка закончена. Почти любой европейский замок может быть так переделан, в связи с тем, что крышка полки может существенным образом обтачиваться, а подошва так задумана, что должна существенно выступать сбоку, для поднятия крышки пальцем. И насколько легко переделывается замок, настолько же сложно устанавливается на ствол прицел. Сам перекидной прицел без особого труда собирается из пяти деталей. Но существенную сложность оставляет припаивание площадки прицела к стволу. Данное соединение со старыми стволами нередко оказывается ненадёжным. При этом обычная толщина стенки ствола у казённика в две с половиной линии не позволяет врезать прицел, как это делается у штуцеров... На этом всё.
— Благодарю, — кивнул великий князь.
— Позвольте продолжить? — спросил Шульман и, получив одобрение, приступил к докладу: — Мастерская номер два размещена в Тифлисе. Она имеет горн, молот, один вертикально сверлильный станок, один горизонтально сверлильный и один обточной. Цех для работ по дереву, механической сборки и проверки оружия. Три склада. Для обеспечения привода на станки, воздуходувы и молот используются лошади. В мастерской работает двенадцать человек, включая главного мастера. Предполагается, что данное заведение сможет переделывать без существенного ремонта до одной с половиной тысячи гладкоствольных ружей в месяц. За четырнадцать месяцев через мастерскую в полки поступило тысяча сто пятьдесят шесть винтовок нового образца с Сестрорецкого завода, восемь тысяч двести шестнадцать пехотных, семьсот пятьдесят четыре драгунских ружей нового образца с Ижорских заводов. Переделано и возвращено в полки две тысячи сто двадцать пехотных ружей и четыреста шесть штуцеров. Из трофеев в заведение поступило русского оружия тысяча шестьсот пятьдесят два пехотных ружья, сто семьдесят три драгунских, двадцать один штуцер, двести семьдесят три пистолета. Переделано и возвращено в войска соответственно тысяча двенадцать пехотных ружей, восемьдесят девять драгунских и двести два пистолета. Также поступило трофейное восточное оружие. Сабель разного вида двенадцать тысяч триста пятьдесят две, пистолеты разных калибров и размеров тысяча девяносто два, ружья гладкоствольные разных размеров и калибров восемь тысяч пятьдесят семь, также разные винтовальные ружья тысяча триста двадцать семь. Из этого было отложено по указанию наследника престола четыре тысячи хорошо украшенных и исправных сабель, тысяча сто пять гладких ружей, восемьсот двенадцать винтовальных ружей и четыреста десять пистолетов. Оставшееся бывшее исправным оружие было разделено на группы. Сабли на пять групп по одинаковым размерам и отдельная группа для оставшихся. Ружья разделены на двадцать групп по размеру и калибрам. Наименьшая группа сто семьдесят четыре ствола, наибольшая тысяча пятьсот двадцать. Пистолеты распределены на пять и ещё одну группу. Достаточно много оружия мастерскими было признано негодным. Из таковых русских ружей было изготовлено двести десять учебных ружей. Оными были снабжены семь полков. Мастерская номер три размещена в Выборге. Она имеет горн, молот, один вертикально сверлильный станок, один горизонтально сверлильный, один ленточнопильный и один обточной. Цех для работ по дереву, механической сборки и проверки оружия. Четыре склада. Для обеспечения привода на станки, воздуходувы и молот используются лошади. В мастерской работает пятнадцать человек, включая главного мастера. Предполагается, что данное заведение сможет переделывать без существенного ремонта до одной с половиной тысячи гладкоствольных ружей в месяц. За одиннадцать месяцев через мастерскую в полки поступило две тысячи триста двенадцать винтовок нового образца с Сестрорецкого завода. Переделано и возвращено в полки семь тысяч триста девяносто пехотных ружей и триста двадцать четыре штуцера. Из негодных русских ружей было изготовлено сто восемьдесят шнипперов и сто десять учебных ружей для Легиона Великого Князя Финляндского. Я закончил.
— Ваше Императорское Высочество, вы хотите что-то прояснить или выслушаем директора трофейного департамента? — поинтересовался Чернышёв.
— Позволю себе отметить следующее обстоятельство, — сказал великий князь, что-то отмечая на листе бумаги, — более года назад дано высочайшее повеление на устройство переделочных мастерских. За это время в армию и гвардию поступило около семи тысяч новых винтовок и двадцати трёх тысяч новых ружей. Переделано в общем числе около шестнадцати тысяч стволов переделано. Таким образом, войска обновили около сорока шести тысяч стволов. Общее число войск империи можно принять за шестьсот тысяч. Стало быть, если мы не предпримем ничего для изменения ситуации, полное обновление стволов займёт двенадцать лет. Это чрезмерно большой срок. Необходимо увеличить число мастерских и их размеры. Приемлемым считаю полное обновление стволов за пять лет. А это значит, что количество нового и предельного оружия должно быть увеличено втрое. А теперь прошу Александра Дмитриевича начать доклад и обратить особое внимание на артиллерию и крепостные ружья.
— Слушаюсь, — подал голос Балашов, — Через мастерскую номер один было передано в арсенал четыреста тридцать пушек и тридцать девять мортир. Необходимо отметить, что речь идёт прежде всего о крепостных орудиях. Через вторую мастерскую передано в Тифлисский арсенал тридцать полевых и сто пятьдесят крепостных орудий. Оружие, могущее быть отнесённым к крепостным ружьям, было передано в первую мастерскую триста сорок одна единица, во вторую пятьдесят три. Однако, насколько мне известно, арсеналы признали всех их не подходящими для оставления на вооружении крепостей, прежде всего с их разнокалиберностью и восточным своеобразием. Подробный отчёт я передал Вашему Императорскому Высочеству на прошлой неделе.
— Я читал его, — кивнул великий князь, — Тогда, если Александр Иванович не возражает, можно не углубляться в подробности вашего отчёта. Но хочу обратить внимание: в этом году трофейный департамент сосредоточил усилия на оружии, амуниция осталась вне его внимания. Ранцы, ремни, подсумки и прочие принадлежности в значительном количестве не собирались и в комиссарский департамент не передавались. Основными причинами этого является сложность вывоза с поля боя этого имущества. Недостаток подвод и организации существенно ограничил возможности департамента. Я же считаю, что идеальное исполнение обязанностей трофейным департаментом может быть выражено тем обстоятельством, что трупы с поля боя захораниваются голыми, а всё их оружие, амуниция, обувь, шинели и даже мундиры бережно собираются и используются для нужд армии.
— Да, Ваше Императорское Высочество, амуниция достаточно часто используется полками и потому не передаётся в Комиссарский департамент. При этом её стоимость достаточно мала чтобы тратиться на вывоз её куда-нибудь. Это же относится и к одежде и обуви, которая изготавливается непосредственно в полках а потому весьма востребована на месте.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
