Я сам чуть было не прокололся, ступая на палубу британского корабля с Юнион Джеком (Union Jack) и практически машинально приподнял руку, чтобы приветствовать его, но вовремя опомнился и протянул поднятую руку Марии, помогая ей ступить на палубу.
Оглянув стоящих на палубе пассажиров, боковым зрением я заметил, как один человек в гороховом пальто инстинктивно отвернулся от моего взгляда. Гороховое пальто и уверенность в том, что если он отвернется от объекта, то он становится незаметным, всегда подводила российских филеров и всегда являлась визитной карточкой сотрудников наружного сыска.
— Ладно, — подумал я, — предупрежден — значит вооружен.
Кстати, нужно сказать, что такое гафель. Это короткий, толстый шест, привязываемый поперек мачты для прикрепления паруса. Самый верхний гафель предназначен для крепления флага с помощью троса, проходящего через торец гафеля с вырезом "ласточкин хвост".
У моряков отношение к флагу корабля несколько особое, нежели в армейских частях.
Согласно морскому этикету, флаг поднимается в 8 часов утра по местному времени и спускается после захода солнца с построением всей команды. На флаг и гюйс — смирно!
Если на море шторм, то флаг спускается, но в случае встречи с военным или пограничным судном сразу же поднимается. После того, как корабли разошлись, флаг опять спускается.
Во время траурной церемонии или падения человека за борт, флаг спускается до половины и поднимается только по завершению церемонии или спасению утопающего.
Лондон встретил нас пасмурной погодой, приветливыми дежурными улыбками англичан и каким-то темным гражданином, который нагнал нас на выходе из порта и шепнул:
— Дзержинский приказал возвращаться.
И все. Шепнул и исчез в одной из узеньких улочек.
На подходе к стоянке экипажей нас встретил человечек с моим портфелем в руках.
— Мистер Казанов? — осведомился он.
— Да, это я, — подтвердил я и получил в руки портфель, который мне показался почему-то тяжелым.
— Вас пасут, — сообщил незнакомец и ушел.
Я открыл портфель и увидел, что все мои свертки на месте, в том числе и сверток с пистолетами. Что это значит? Мой клиент не мог меня подставить. Возможно, что это знак о том, что мне придется защищаться. Но от кого? Много вопросов и почти нет ответов. Если нас проверит любой Томми (полицейский), то нам крышка — два русских террориста прибыли в Англию. Будем уповать на Бога — все под ним ходим.
Расположившись в гостинице, я пошел на почту и написал три коротеньких записки моим связникам с королевским двором. Британская почта — это не русская почта. У них за сутки приходит любое сообщение, в России это сообщение будет идти месяц и чаще всего не дойдет.
Ужин в ресторане. Мария великолепна. Такое ощущение, что она всегда была завсегдатаем таких заведений, и ее дедушка по матери был английским лордом.
Русских мало, единицы, почему-то не любили русские Англию, даже англофилы, чувствуя в Англии постоянного своего врага. Что-то я не помню в нашей истории того момента, когда у России была дружба с Англией. Антанта это такая дружеская компания, в которой рта разевать не надо: либо с ног собьют, либо нож в бок всадят. Родственные связи императорских домов России и Англии — это химера для успокоения людей с комплексом неполноценности.
Николай Второй и Георг Пятый были кузенами и удивительно похожи друг на друга. Оба были, один — фельдмаршалом Российской армии, второй — генералом-адмиралом Великобритании. Вначале не было никаких сомнений в том, что русский император получит убежище в Великобритании. Но включилась левая пропаганда, которая распространяла информацию о том, что русский император это Николай-кровавый, а его жена — немка, которая вовсю якшалась с кайзером Вильгельмом по номеру второй и с распущенным монахом из Сибири Распутиным, и все сразу стали избегать даже намеков о предоставлении убежища русскому царю и его семье. А после убийства семьи в Ипатьевском доме в 1918 году все вздохнули с облегчением. Как говорится, умер Максим, ну и хрен с ним. Положили его в гроб... А царскую семью в гроб никто не ложил, закопали где-то в лесной чащобе и еще кислотой полили.
Великобритания еще раз по-крупному отличилась в 1945 году, когда передала советским властям всех, кто воевал против советской власти. До сих Великобритания не ответила за массовые самоубийства казаков и членов их семей на территории Англии.
В том же 1945 году Великобритания выслала из страны польских летчиков, которые, не щадя жизни, защищали небо Великобритании. Захотевшие остаться на жительство в стране, которую они защищали, получили фигу под нос и уведомление, что, если они в течение недели не покинут Великобританию, то их вышвырнут из страны пинками как нежелательных элементов.
Ладно, это поляки, не подданные Британской империи. А профессор математики Алан Тьюринг, английский математик, логик, криптограф, оказавший существенное влияние на развитие информатики, Кавалер Ордена Британской империи (1945), член Лондонского королевского общества (1951), который расшифровал код шифровальной машинки "Энигма" и обеспечил окончание войны на два-три года раньше, если бы код не был взломан. Гения математики ошельмовали со всех сторон, посадили в тюрьму, а потом приговорили к химической кастрации, от которой у мужчин развивается гинекомастия. Это когда у мужчины растет такая же грудь, как у женщины. Итогом было самоубийство человека, имевшего полное право называться национальным героем не только одной Великобритании. И только в 2013 году королева Великобритании Елизавета II помиловала Алана Тьюринга посмертно, а в Кембридже ему был установлен памятник. Но кровь казаков и польских летчиков все еще ждут извинений.
Глава 33
В гостиничный номер нам подбросили записку: "Зайдите в российское посольство!
Это еще зачем? В посольстве пока старые сотрудники, не представлявшие никого. Числились для политики. Зайти туда, это все равно, что объявить всему Лондону о прибытии двух загадочных фигур российского прошлого и будущего.
Провел три встречи со связниками. Полковник Борисов у них был, но давно куда-то уехал. Сказал, что работа замораживается до особого распоряжения. О своих планах ничего не говорил.
Все правильно, мой шеф надеялся на то, что секретные контакты руководителей стран будут восстановлены. Но где он, вот в чем вопрос. Человек не иголка, в стоге сена не потеряется. Как бы человек ни прятался, как бы глубоко не ложился на дно, все равно муть со временем успокаивается, и вода становится прозрачной.
Как всегда, помогли товарищи журналисты и их газеты. "Таймс" со ссылкой на "Фигаро" опубликовал заявление отделения российского христианско-монархического союза Верхней Нормандии с осуждением близкого сподвижника последнего русского императора полковника Борисова Александра Васильевича, отказавшегося официально поддержать Белое движение и участвовать в нем. Верхняя Нормандия совсем рядом, на другом берегу Ла-Манша.
Переезд из Англии во Францию прошел достаточно спокойно. Тщательного таможенного досмотра не было, к нам даже относились с некоторым сочувствием, как пострадавшим от революции. Франция встретила более приветливо. Хорошая погода, много улыбающихся людей, но все равно чувствовалось, что война еще идет, и что люди ждут ее окончания, сжав зубы, чтобы не потерять терпение.
Александра Васильевича нашли тоже достаточно быстро. Язык до Киева доведет, а во Франции расстояния не такие, как в России.
Русские за границей всегда обнимаются. И мы с полковником Борисовым не были исключением.
— Я так и знал, Дон Николаевич, — сказал мой шеф, — что вы найдете меня, если с вами ничего не случится. А вот с вами кое-что случилось. Скорее же представьте меня своей супруге!
— Мария, — официально сказал я, — полковник Борисов Александр Васильевич, под началом которого я работал в Зимнем дворце. Александр Васильевич, это Мария — сотрудник ВЧК, сопровождающая меня по приказу товарища Дзержинского.
Последовавшую затем сцену подробно описал Николай Васильевич Гоголь в своей пьесе "Ревизор".
— Как ВЧК? — только и мог вымолвить Борисов.
— А так, Александр Васильевич, — просто сказал я, — сначала принимайте нас, а потом я вам все расскажу.
Полковник снимал небольшой домик с мансардой в пригороде и жил один. После того, как от него давно ушла жена, он не стремился к сближению с женщинами. Его хозяйство вела приходящая экономка, которая нанимала необходимых специалистов, но и сама была на все руки мастером.
Время было послеполуденное, и она собиралась уходить, но наше прибытие смешало все ее планы. Я не думаю, что у нее было слишком много планов на вечер, так как она с готовностью взялась организовать ужин "а ля рюс". Мария вызвалась помогать. Две женщины, одна из которых ни слова не говорила по-русски, а вторая по-французски, понимали друг друга, а в покупках чувствовалось влияние Марии, которая знала, что нужно для двух русских мужчин, собравшихся провести за столом вечер воспоминаний.
Мужчинам досталась техническая часть подготовки вечера. Нужно раздвинуть стол и вынести его в мансарду. Затем передвинуть мебель, расставить стулья, раскочегарить медный самовар с множеством четко оттиснутых медалей всемирных выставок.
За работой я рассказывал Александру Васильевичу о своих злоключениях после переворота, об уничтожении мною практически всего нашего небольшого архива, о тюремном заключении и интересе ко мне Дзержинского.
— Мне кажется, что они знают, чем мы занимались и им нужны каналы конфиденциальной связи с главами европейских государств, — сказал я, — с этой целью они выпустили меня, дали персональный мандат, чекистскую форму, приставили комиссара и разрешили выехать за границу. Это все неспроста. Комиссарша требует от меня отчета, но мне кажется, что у нее есть способы связи с Дзержинским, потому что я ничего не обещал председателю ВЧК.
— Какие у вас с ней отношения? — спросил Борисов.
— Только деловые, — сказал я.
— Правильно, — одобрил полковник, — будет больно, если идеология заставит разойтись по разным баррикадам. Все наши деньги сгорели?
— Привез почти все, — обрадовал я шефа.
— Я всегда был высокого мнения о вас, Дон Николаевич, — улыбнулся Борисов, — а вот и женщины нам машут рукой, пойдемте за стол.
Первый тост был за встречу. Кальвадос шел хорошо. Закуска не совсем русская, но близкая к ней, была хороша.
Тому, кто млеет от слова кальвадос, но никогда не пробовал его, скажу, что это простая яблочная водка. Яблоки киснут, бродят, получается брага или барда, которую и перегоняют в кальвадос. Проще — яблочный самогон. В Бургундии такую брагу делают из отжимок красного и белого винограда и гонят водку, которую называют марк. Марк, а не мрак. Так вот этот марк — обыкновенная грузинская чача, одним словом — мрак, от которого наутро жутко болит голова.
Глава 34
С Борисовым мы выпили по-русски. Мария точно рассчитала, сколько нужно брать, чтобы потом не бегать ночью за последней бутылкой.
Утром нас отпаивали напитком "морнинг спэшил", который по вкусу чем-то напоминал огуречный рассол.
Затем мы сняли в аренду коттедж в десяти минутах ходьбы от дома Борисова. Женские связи помогли все это оформить в считанные минуты. Не буду утомлять читателя различными подробностями быта, но скажу, что домик был удобный и мы еще удачно разместили привезенные деньги, получая ежемесячно приличную сумму процентов.
Восемнадцатый год был богат на события. Все началось с покушения на Ленина и с расстрела семьи царя. Потом начался красный террор. Любой террор вызывает ответный террор. Люди любыми способами старались вырваться из России. Но чаще вырывались те, кто имел знания и возможности устроиться за границей. Простому человеку податься было некуда.
Если бы люди знали, что их ждет после гражданской войны, то большевиков ловили бы деревнями, селами, хуторами, улицами, кварталами и вряд ли кто из них дошел до суда.
Но и белых Россия бы не приняла, потому что они хотели вернуть Россию во мрак самодержавья. Самодержавие — это бич России, после него всегда наступает Смутное время. Самодержавие не давало развиваться активным силам страны. Если бы в период Александра Второго была введена конституционная монархия, Россия была бы величайшей страной в мире. Но только русские любят представлять свою историю в сослагательном наклонении и ждут, когда придет самодержец и железной рукой погонит в страну счастья, а все будут кряхтеть, клянуть свою судьбу и носить на руках того, кто будет выжигать на их спинах красные звезды. Русские будут сами решать свою судьбу только тогда, когда они будут поставлены на грань существования. И все эти идеи о народе-богоносце придумки Емелек Пугачевых и Стенек Разиных.
Из России приходили новости одна страшнее другой. Расстрел царской семьи без суда и следствия по прямому указанию Ленина потряс всех. Большевистские руководители постарались замаскировать свое участие в этом и замести следы преступления. Как будто злобные османы завоевали Россию и начали свое царствование с уничтожения всего рода царственных особ. Россия как султанский сераль. Что можно сказать в такой ситуации? Лично у меня те сомнения, которые склонялись в сторону служения народу, стали требовать четкого ответа на такой же прямой вопрос: а какому народу? Кто этот народ?
Никогда народ не был делателем истории. Он покорно шел за своим повелителем. Если народу предоставить возможность сделать свой исторический выбор, то он выберет такой способ правления, при котором библейский царь Навуходоносор окажется дилетантом, которому случайно достался престол.
Народу нужен поводырь, пастух, который будет вести его по оптимальному, или, наоборот, по самому нерациональному пути из тех, что предоставлены этому народу историей.
Если бы не было Моисея, народ иудейский никогда бы не освободился от египетского рабства, в которое он попал, будучи никем не управляемым.
Неуправляемый народ разбрелся бы по пустыне в разные стороны и вряд ли кто вспоминал потом, что был такой народ. И у нынешних христиан не было бы Библии, которая процентов на восемьдесят написана древними евреями. Всевышний искал бы Мессию у другого народа, и звали бы его Вася Иванов или Нигматулла Султанов. Те, кто сейчас являются мусульманами, были бы правоверными иванианами или султанианами, и неизвестно, какая религия появилась бы в противовес этой религии.
И вот, прочитав все это, скажите: о какой службе народу идет речь? Какой народ призывает на службу генерал-фельдмаршала? Какой народ смещает его с должности? Кто, кроме царя, волен это сделать? Никто. Вот и не нужно этих высоких слов о службе народу. Народ не может сам решить даже такой вопрос, в какой цвет ему покрасить свой дом. Все должно делаться с разрешения властей и цвет дома должен быть утвержден волостным начальником, которому сверху дали указание, в какой цвет должна краситься та или иная улица. В отношении народной самодеятельности поставлены квартальные надзиратели, которые сразу донесут о самоуправстве или бунте отдельных представителей народа.