В прошлый раз я пыталась повлиять на кузнеца, который целый час подковывал Бяку. Желтоглазый это заметил, довел до заикания кузнеца, детину раза в три меня шире, ну и мне перепало. Мы с кобылкой еще полдня с подозрением косились на дракона и старались держаться как можно дальше.
— Почему? — даже обиделась я. Только появилась возможность попрактиковаться без вреда для здоровья и нервов, и такая незадача.
— Весомая практика, леди... Леди?
— И как вы это определили?
— Что? — опешил эльф.
— Явно не то, что я леди, — фыркнула я, для особо недоходчивых посмотрев вниз. Грудь хоть маленькая, но присутствовала. Очень так явно присутствовала, в обтягивающем кожаном жилете. — То, что я... ворожила.
— С возрастом многому учишься.
Я вздохнула.
— Хорошо эльфам, а я с возрастом только глупею. Куда опять влезла? — Рассеянно почесала затылок, рассматривая полянку боя. — Риторический вопрос. Ну ладно, приятно было познакомиться. Так мы пошли, — дернулась я в сторону.
Ага, ушла одна такая. Рука эльфа сжимала меня даже не железной, каменной хваткой. А когда я попыталась вырваться, то сдавила так, слезы из глаз брызнули. Хорошо хоть рука была левая, а злить Кешку не рекомендуется — он дал по вредному эльфу предупредительный огонь.
И чего на нас так мечами ощетинились. Ну не рассчитал дракоша немного, ну подпалил эльфу брови, так отрастут.
Дальше началась кутерьма.
Я покрепче сжала кинжал, наставляя его на белобрысого. Неподалеку зарычал кошак. Извернувшийся Кешка повторил фокус. Руку с кинжалом перехватили и выбили оружие. В следующее мгновенье блондинчика сшиб здоровый черный кот. Пока они сцепившись катались по земле, а я пыталась хоть как-то помочь своему другу, ибо эльф сделает его на раз, меня взяли в отцепление другие остроухие. В дело пошла ариока, наградив половину эльфийского отряда новыми разрезами для проветривания на одеждах.
Правда, потом любимое оружие поймали и резко дернули. Противный блондин отобрал мою игрушку.
— Вс-се! Я с-слая!
Сколько бы не говорили, что эльфы все такие быстрые и изящные — не фига. Ну чуть быстрее, ну чуть красивее. Изящный? Да, пожалуй. Но только для того, кто не видел дракона. Это все равно, что сравнивать дикую кошку — красивую, гибкую, сильную, и змею. Просто змею. Правда, достаточно быструю.
Эльфы не понимали, как я умудряюсь уклоняться от их прямых ударов, как ускользаю из железных захватов, как изгибаюсь под совершенно неправильным углом для удара.
А еще их подводили чисто мужские инстинкты, и пока они пялились на природные выступы и изгибы тела, кулак успевал расквасить им нос.
Так что легкими порезами они не отделались.
Развлекалась я, пока какой-то герой не врезал мне кулаком прямо по лицу. И не хило так, меня даже сбило с ног. Только бы сотрясения не было, какими бы мифическими не были мои мозги.
Ну, думаю, в ту ночь я бы явно не отделалась парой синяков и сотрясением, если бы... Да вот это если бы меня и смущает. Он упал сверху на одного из эльфов, съездил ему разок по морде, после чего остроухий отключился, а Змей оскалился.
Хм... я конечно знала, что у Сери зубов многовато, с удовольствие их бы проредила, но чтобы многовато было клыков! И с каких это пор желтоглазый приобрел такой занятный цвет кожи и чешуйки без драконьей ипостаси? А вот шипел он по-прежнему громко и матерно.
— А ну прекратили бардак!
Эльфы даже присели. Мы-то с Сери и так сидели, нам ниже только плашмя. Я, правда, уши заткнула.
Белобрысый, коему принадлежал голос, обвел взглядом своих подчиненных, а затем грозно глянул на желтоглазого.
— Змей, ты что вытворяешь, поганец чешуйчатый?
Так они знакомы?
— Олеандр?
Смеялась я долго.
— Встретились! Мы к нему в гости, а он здесь. И мы здесь. Развлекаемся.
— Андин, ты как?
Меня подняли и с тревогой посмотрели в лицо. Темные брови сошлись на переносице, и мне очень захотелось оказаться где-то далеко. Злобный дракон — это... Сери!
— Ну и какой самоубийца это сделал? — оглянулся Змей, приняв свой нормальный, нечешуйчатый вид. Растрепанный правда, но это ему всегда почему-то шло. На меня растрепанную без слез не взглянешь.
Сейчас объятия рыжего дракона — нравится мне дразнить его этим имечком — не вызывали привычного отвращения и желания вырываться и царапаться. Ну и шипеть по привычке. Он осторожно прижал мое вновь занывшее больное плечо к своей горячей, словно печка груди, принеся облегчение. Меня защищали, а это как ни крути очень лестно и приятно.
— Я кажется задал вопрос-с! — рявкнул дракон.
— Сери...
— Олеандр, мне плевать, кто им был. Даже если это ты. Поднявший руку на нашу женщину должен заплатить за это. Тебе ли не знать. Драконицы неприкосновенны.
— Она не драконица!
— Я не драконица!
Мы с эльфом переглянулись.
Что-то мне уже неуютно в его руках стало.
— Повторяю для особо непонятливых — драконицы неприкосновенны. А эта тем более. Потому что она — моя.
— Тогда какого упыря твоя женщина гуляет где попало и нарывается на неприятности?
— Вот и я об этом думаю, — нехорошо сощурившись, взглянул на меня Сери. — Вас вдвоем отпускать нельзя, так и знал, что куда-нибудь влезете.
— Ой, впятером не влезли бы? — фыркнула я.
— Еще как влезли, — усмехнулся Сери и поцеловал меня за ухом. — Но я хотя бы был рядом и не волновался.
С первыми лучами солнца Красная Нить рассеялась. Недовольно фыркнув, я медленно перевела Бяку на шаг и вскоре совсем остановилась.
— Все!
Мы гнали лошадей с того самого момента, когда разобрались в происшедшем.
Оказалось, что дед Иаллин возглавляет отряд, разыскивающий все тех же похитителей. Вот уже несколько месяцев, как в приграничных деревнях и городах начали пропадать дети-полукровки. Сначала этому никто не придал значения, да и связь между городами была не на том уровне. Но когда информация дошла до Светлого Леса, эльфы встревожились.
Отряд Олеандра гонялся за похитителями вот уже неделю, и наконец смогли застать их врасплох.
А одна шипящая особа — самих эльфов.
Вот и получалось — у меня единственная ниточка к истинному заказчику похищения детей.
И теперь она исчезла.
— Почему остановились? — тут же поинтересовался эльф.
— Заклинание перестало действовать.
Пока мы с Олеандром и оборотнем выясняли, почему действие заклинания могло рассыпаться (при том мы с кошаком выясняли очень громко — уши эльфа так и дергались), на горизонте объявился Сери. На время, когда нас вела Красная Нить, Змей предпочел вернуться в образ дракона и все как следует осмотреть.
— А вот и желтоглазый, — усмехнулся Мальгольм. — Волкодлак его покусай, никак не могу привыкнуть, что в этой ипостаси он такой здоровый.
— Для Алауэн они нормальные, а вот для обычного дракона слегка мелковаты, — поделился с нами знаток. Это я про деда нашего. Хотя... только сейчас его рассмотрела нормально, и оказалось, что посмотреть-то есть на что! Эльфийская кровь в нем не превратила утонченность в истонченность, и Олеандр оказался довольно крепким на вид мужчиной, с сильным телосложением и необычайной мощью, скрытой в отнюдь не хрупком организме. Белые волосы заплетены в длинную косу. Красивый.
Эх, только мне что-то последнее время на красивых мужчин не везет. То драконы, то оборотни, то вообще просто гады попадаются.
Образчик всего выше сказанного в одном флаконе наконец сел перед самыми лошадиными мордами. За что тут же и был покусан Бякой.
Красный дракон ощерил пасть... и мне тут же захотелось избавиться от строптивой лошадки. А мы только сошлись на почве ненависти к одному вредному гранатоволосому типу.
Правда он тут же успокоился и, обсудив обстановку на территории: — Да ни упыря тут никого нет! — повернул здоровую башку ко мне.
— Устала?
Почему-то в виде дракона он не казался мне таким уж страшным и злым, как обычно. И даже становился каким-то родным. Спихнув все эти невписывающиеся в наши обычные взаимоотношения чувства на память крови, я кивнула.
— Немного.
— Плечо опять болит, — хмыкнул он, тыкаясь носом мне в грудь. — Попроси Олеандра залечить. У них в отряде должен быть дельный лекарь. Я смог только слегка подлатать. А регенерация у тебя отвратительная.
— Интересно, почему мне досталось все самое плохое. И шипение, и чешуя, и даже язык, — продемонстрировала я змеиное чудо. — А вот ничего приличного от родителей так и не перепало.
— От кого? — опешил дракон. Громко и возмущенно фыркнув, он окончательно превратил мои волосы в воронье гнездо. Но затем осторожно коснулся когтем лица. Я непроизвольно поморщилась — все же синяк вышел просто загляденье. — Тот, кто это сделал, еще за все заплатит.
— Здорово! Значит, ключицу мне сломать можно, а по физиономии дать нельзя?
— Все наемники мертвы, Александрит. — Ух, какие мы сразу стали злые!
— По-драконьи, заключить договор, который обязательно будет нарушен.
— Есть такое правило, Андин, никто безнаказанно не может покуситься на то, что принадлежит дракону. И это сильнее любого договора.
— Рада что ты снова стал самим собой, Сери, — похлопала я его по морде. — А то я уже начала опасаться, как бы нам не того дракона подсунули. Бракованного какого-нибудь. Рыжего и пушистого.
Потоптавшись на месте, красный дракон наконец лег. Осторожно пододвинув к себе спящую девушку, он накрыл ее одним крылом.
— Змей, что вы с братом опять натворили? — посмотрел на него эльф.
— Олеандр, не спрашивай. Ведь знаешь — соврать тебе я не смогу, но правда не принесет ничего хорошего.
— Эта девушка... кто она?
— Моя!
— Кто твоя?
— Моя! — повторил дракон. — Красивая, правда?
— Да уж. Особенно с чешуей и клыками.
— Да, — довольно вздохнул дракон.
— Что же вы творите, дураки хвостатые? Если об этом узнаю ваши родственнички...
— Когда узнают, будет уже поздно. И сейчас поздно — она у меня уже есть.
Девушка завозилась, и Сери получше накрыл ее крылом и фыркнул теплым воздухом. Она успокоилась и, плотнее прижавшись к большому боку дракона, замерла.
— Ну вот. Знаешь, что самое интересное? В человеческом виде она меня терпеть не может, ненавидит, шугается, как от прокаженного. А тут спит.
Глава 8 "До рассвета"
Если Дракон, не желая вмешиваться в чужую игру, хочет за ней понаблюдать поближе,
то чем сильнее он приближается к игре, тем сильнее он начинает оказывать на нее влияние.
В результате, он уже наблюдает не первоначальную игру, а ту,
что получается в результате его якобы постороннего "наблюдения".
(Ян Словик "Трактат о Драконах")
За прошлый день и целую ночь я так набегалась, что заснула еще до того, как голова коснулась земли.
Глаза же продрала, когда солнце перевалило за полдень.
В тени огромных елей, под которыми мы и расположились, царила прохлада, но по моим вискам стекали капельки пота. Так жарко! И... тяжело?
Ну и какого упыря происходит?
Повернув голову, я обнаружила спящего Сери, прижавшего меня своим телом к земле. Так, засыпала я где-то в тени здоровенного дракона, и, судя по всему, он подмял меня под себя уже в человеческой ипостаси, иначе и мокрого места не осталось бы.
Зашипев, ударила локтем в живот.
Сери охнул, вжал меня в постеленный на землю плащ, проснулся. Именно в такой последовательности.
— Ты чего дерешься?
— А ты чего тут разлегся? Помягче ничего не нашел?
— Ну не на эльфах же мне спать, — искренне изумился Змей. А затем, все так же прижимая меня к земле, потерся щекой о плечо. — Ты такая милая, когда не шипишь, не огрызаешься. Мне понравилось с тобой спать. А тебе?
— С-сери, гад шелтохлас-сый, пус-сти!
Как не странно, но Змей на мгновенье замер, а затем одним плавным движением поднялся на ноги.
— Эй, ушастые, а ну подъем! — заорал он отвернувшись. Нашел на ком зло выместить. Как они ему за лестный эпитет морду не набили, не знаю. Но косились очень красноречиво.
Пока готовился завтрак, Олеандр занялся моим плечом и здоровенным фингалом. Правда, след от удара убрали не полностью, но быстро. А вот осмотрев ключицу, эльф нахмурился.
— Плохо заживает. Ты постоянно беспокоишь руку, может образоваться уплотнение тканей. Откуда это?
— Копье. — Рассказывать очень не хотелось.
— Неужели Сери не смог тебя защитить?
— Сери? — встав, я пожала плечами. Потом правда вспомнила, что эльф велел мне не беспокоить ключицу... Он махнул рукой, типа "горбатого и некромант не исправит". — Сери подставил меня под то копье. Его, видите ли, не устраивало, что я такая слабая.
— Люди для них всегда слабые. Это же драконы!
— Ну что мы теперь, не люди что ли. Точнее... — я потерла лоб, пытаясь выразить мысль. — С нами теперь не надо считаться?
— Сядь, — похлопал он ствол поваленного дерева, на котором сидел.
Стоять мне лень, а вот послушать эльфа очень хотелось.
Если верить Иаллин, а она как дракон не будет врать об истории своих предков, именно этому мужчине должны быть благодарны драконы Алауэн за свое появление. Много сотен лет назад Диар увлеклась не кем попало, а эльфийским принцем. Который оказался совсем не дурак и весьма не тривиальным способом показал, кого именно ей стоит любить. С тех пор прошло много времени, даже для драконов.
Как мне уже известно, у правящей пары клана пятеро детей — два брата-близнеца Ту, еще пара сыновей и младшая дочь.
Девушка эта была бережно оберегаемой драгоценностью, любимой всеми родственниками и народом королевства Алауэн. К тому времени у ее старших братьев уже были взрослые дети, но тем не менее к этому дитя все относились с трепетом и нежностью. Наверное это и достало бедную девушку, росшую как прекрасный цветок в душной комнате. Однажды она сбежала из дома.
В то время на королевство вновь напали северные кочевые племена, поддерживаемые ледяными драконами, которым одно существование Алауэн претило до невозможности. Так что юная драконица решилась вырваться на свободу весьма не вовремя. И на ее поиски был отправлен младший сын Диар и Теоденуса, который в это время учился за пределами королевства. Получив известие о пропаже любимой сестры, Дэоннесэй, молодой синий дракон, конечно же даже не озадачился предупредить своих преподавателей о собственной отлучке. А когда из влиятельной школы пропал ученик, на его поиски отправили его учителя — Олеандриэля. Какое-то время эта троица гонялась друг за дружкой по всем королевствам. Пока убегающая от Дэоннесэя драконица не попала в руки его учителя. Тот же просто решил — раз нерадивому ученику нужна мелкая девица, значит, надо ловить его на живца. Только вот живец этот оказался... в общем, эльф отделался мелкими травмами. Ну и по самые длинные уши влюбился в драконицу. Так что Дэоннесэю довелось лицезреть очаровательную картину: пьяный от любви эльфийский принц и его ничего не замечающая, чересчур деятельная сестричка. Пока они доставляли девушку домой, Олеандр успел окончательно влипнуть. Нет ничего удивительного в том, что он влез в войну клана Алауэн с кочевниками. К тому времени ради невнимательной возлюбленной он был готов втянуть в чужую войну даже собственный народ. Но всего лишь поссорился со старшим братом, Верховным эльфом, который запретил ему жениться на этой странной девице.