Маленький Саша. Прода. 108

— Готовься! — раздался крик дежурного.

Рабочие засуетились. Смит ограждающе выставил руки, мешая великому князь податься к домне.

— Включай продувку, — скомандовал Смит.

— Выжигатель чист. — отрапортовал рабочий осмотрев внутренности опрокинутого на бок выжигателя.

— Известь!

Рабочий из ведра сыпанул в выжигатель какого-то порошка.

— Продувка!

Через выжиггатель со свистом пошёл воздух, поднимая пылевое облако.

— Закрывай!

Отверстие выжигателя было закрыто колпаком с приёмником для литьевого жёлоба. Колпак быстро закрепили

— Сейчас, пятнадцать минут прогреем тёплым воздухом выжигатель, — пояснил Смит, — Потом вскроем литок. Наиболее опасное это замена жёлоба под струёй металла, чтобы после наполнения выжигателя излишек отправить в литейные формы.

К домне подтащили висящий на цепях жёлоб и разместили его между литком и выжигателем, предварительно сместив отводящий к литейным формам жёлоб.

— А может известь добавлять непосредственно перед заливкой металла? — поинтересовался великий князь.

— Я думал об этом, — пояснил Смит. — Действительно воздух частично выдувает её. Но возникают другие проблемы. Продувка нужна не только для прочистки сопла перед заливкой, но и прогрева выжигателя. Чтобы засыпать потом известь, необходимо снять весьма горячий колпак. Кроме того, засыпать известь против движения воздуха неудобно, рабочий может пострадать.

— А если в колпаке сделать отдельный патрубок для засыпки извести.

— Получится очень сложно. При том, что колпак сцепляется с жёлобом и пропускает через себя расплав.

— А насколько вообще нужен этот колпак?

— Без него при продувке будет чрезмерно большой расход воздуха.

— Ну, это, если прогревать остывший выжигатель.

— Домна делает выпуск раз в шесть часов. Выжигатель работает полчаса. Остальные пять с половиной часов его готовят к работе. Чистят, поправляют футеровку, продувают. Чтобы работать с ним, он должен быть остывшим. Возможно, в будущем, когда я буду уверен в надёжности этого устройства, как я уверен в доменной печи, я смогу заставить выжигатель беспрерывно получать расплав от разных домен. Но пока его необходимо осматривать всякий раз, и вы можете увидеть в журнале отметки о замеченных повреждениях.

10 сентября 1829, Санкт-Петербург

* * *

В специально выделенном классе заводской школы великий князь посетил занятия будущих телеграфисток. Большая комната была разделена пополам перегородкой. Посередине каждой половины стоял огромный три метра на метр стол с телеграфным аппаратом, возле которого громоздился питающий его полутораметровый вольтов столб. Девять барышень под руководством бывшей преподавательницы игры на фортепьяно в Смольненском институте Фикер, Александры Францевны, уже вторую неделю осваивали работу с телеграфным ключом, написанным на основе азбуки Морзе. Великий князь вошёл, поздоровался и, усадив дам, приступил к экзаменации.

— Итак, сударыни, вы поступили на особую государственную службу. Вот уже две недели вы обучались работе на телеграфе, и скоро вам предстоит показать своё умение государю. А пока все аппараты находятся здесь, я хочу проверить, чему в вы научились за это время. Прошу передать вот такой текст.

Великий князь написал на листе бумаги три предложения и положил его перед барышней лет двадцати сидящей за аппаратом.

— Выходим на вторую половину. и готовимся записывать, — потребовал он.

Когда дамы уселись на места и приготовились писать, он разрешил начать передачу.

Девушка отбивала ключом сообщение, а на втором аппарате молоточек отбивал мелодию. Девицы по звуку должны были определить передаваемые символы. Евагренкова специально поручила Фикер отобрать девиц с хорошим музыкальным слухом, чтобы им было легче освоить работу на ключе. Когда, передача окончилась, великий князь проверил полученные результаты и остался доволен. Он похвалил телеграфисток и поспешил на Выборгскую сторону в артиллерийское училище, где через два часа должна будет начаться его беседа с юнкерами.

* * *

В относительно небольшом классе собралось более двух десятков человек, ожидавших великого князя. Он даже испугался когда увидел такое количество людей и шёпотом спросил у Анкудовича:

— Кто эти люди? Почему их так много?

— Это юнкера, обучающиеся прапорщики и преподаватели училища. Они узнали о теме вашей, кх-м, беседы и им интересно вас послушать.

-Понятно... — тихо проговорил великий князь и громко объявил: — Господа, я приехал рассказать изучающим особый курс внутренней баллистики историю создания винтовки и пехотного ружья образца двадцать восьмого года. Здесь артиллерийское училище, учреждение армейское и университетские порядки, дозволяющие всем желающим посещать лекции, я не приветствую. Потому прошу впредь, желающих, присутствовать на моих беседах с учащимися, заранее обращаться ко мне за дозволением. Разумеется, это не относится к великим князьям, а так же к вам, Иван Григорьевич.

Великий князь широко улыбнулся генералу Гогелю и продолжил:

— Вас, Иван Григорьевич, я рад видеть всегда, а для остальных... пусть я буду не вежлив, но всех, не имеющих касательства к особому курсу, прошу покинуть этот зал. Чернявский! Помоги господам.

Последние слова он обратил к конвойным, которые внесли оружие, назначенное быть наглядными пособиями. Гусары сложили оружие на преподавательский стол и принялись наводить порядок.

Вскоре в помещение осталось четыре прапорщика, Гогель, Мердер и Андукович. Гусары разместились возле дверей, а великий князь принялся раскладывать оружие на столе,

— Вот так будет лучше, а то собралась целая толпа. Зачем. Меня попросили рассказать вам историю появления винтовки и ружья образца двадцать восьмого года, поскольку я был непосредственным участником этих событий. Впрочем, Иван Григорьевич тоже приложил немало усилий, но я согласился потому, что эта история может быть полезна вам, изучающим особый курс. Полагаю, она послужит уроком о благотворности размышлений. Свой рассказ я предпочитаю назвать беседой, а не лекцией, так как предполагаю для слушающих возможность останавливать меня и уточнять касающиеся дела подробности. Я считаю, что это пойдёт на пользу, хоть и отнимет некоторое время. Итак, началось всё с них.

Великий князь достал небольшой мешочек и вынул из них три пули.

— Если кто не видел ружейную, винтовочную и штуцерную пули образца двадцать восьмого года, я дам их рассмотреть. Последняя возможно сейчас лишняя, но почему, вы поймёте из моего рассказа, — он поставил пули на крайний левый стол перед чернявым прапорщиком. — Если память меня не подводит, то началось всё в двадцать шестом году. Меня тогда сильно впечатлил рассказ о залповой стрельбе на поле боя, и я стал задумываться. Почему солдату на ста шагах попасть во врага не так и просто, а охотнику не попасть в цель размером с человека не менее сложно. В чём разница. Ведь и там и там гладкоствольное ружьё. И тогда я подумал. дело скорее всего в пуле и её заряжании. Охотник подбивает пулю войлочным пыжом. Сама пуля отливается им в размер калибра и потому входит плотно. Он делает выстрел, другой и чистит оружие. Солдат же швыряет пулю на порох. В лучшем случае прибивая бумагой патрона. Ведь в отличие от охотника в него стреляют, и он должен делать три выстрела в минуту. Ружьё ему чистить тоже некогда. Чтобы пуля быстро досылалась в грязный от нагара ствол, её делают меньшей, чем калибр. Отсюда такой результат. В солдатском ружье пороховые газы сквозь неплотности прорываются и обгоняют пулю. Сама пуля при этом скачет между стенками ствола и вылетает из дула с непредсказуемым направлением. Так я думал, и сделал вывод о необходимости придумать так, чтобы пуля свободно опускалась в ствол и не мешала заряжанию, а там как-то расширялась и заполняла зазоры. Сразу я подумал и о штуцерной стрельбе, когда пуля для уплотнения в стволе оборачивается пластырем и вминается в нарезы при досылании. Ведь свинец мягкий. Я тут же сообразил, что сминая пулю можно заряжать и пехотное ружьё. В казённик вколотить штырь, на который свинцовая пуля будет наколачиваться шомполом и расширяться. Так родилась идея, лежащая в основе этих пуль. Всё это было исключительно плодом моих размышлений, коим я предавался в свободное время. Я гулял по парку и размышлял, чувствуя себя не готовым воплотить это новшество в жизнь. Меня очень смущал этот штырь в казённике. Как его вколотить? Как потом чистить от нагара казённик? Что будет, если находящийся прямо посреди порохового огня штырь не выдержит и сломается или погнётся? Эти вопросы донимали меня. И я подумал, а почему бы не сделать штырь одноразовым. Пусть он будет вместе с пулей вылетать из ствола. Это мне показалось не сложным. нужно сделать круглый пятак из него будет торчать штырь упираемый прямо в пулю. В казённик надо будет установить вкладыш, чтобы создать выступ на который обопрётся пятак когда пулю бросят в ствол. Далее ударом шомпола пулю насадят на штырь, и мягкий свинец заполнит все неплотности. Хорошая идея, подумалось мне, но пятак и штырь должны быть прочными. Их надо делать из железа. А далее пришло понимание сложности. В полку около трёх тысяч ружей. Для них всех изготавливают патроны прямо в полку. Делать десятки тысяч штук железных пятаков со штырями в полковой мастерской немыслимо. Нужно избавиться от этого элемента в пуле. Я оказался в тупике, пока счастливая мысль не вывила меня из него. Я представлял себе заряжание ружья новой пулей, и мне подумалось, а если не разбивать пулю шомполом, а так и оставить, что будет? Ведь свинец не только мягкий, но и тяжёлый. А пятак со штырём лёгкий и прочный. Пороховые газы надавят на пятак и, возможно, сами вгонят штырь в тяжёлую пулю раньше, чем она сдвинется с места. И это была прекрасная мысль. Теперь отпала необходимость во вкладыше в казённик, но она не устраняла главное неудобство в собирании патрона в полку. Тогда я подумал, а почему железо. Ведь штырь с пятаком это гвоздь и его можно заменить более толстым деревянным клином. Если сделать клин единым штырём, то прочности будет достаточно чтобы не быть сломанным. Твёрдости у дерева вполне хватит. А ещё он легче железа. А значит, будет двигаться газами ещё раньше, чем тяжёлая пуля. И чем больше разница в весе между клином и пулей, тем лучше. Можете взглянуть на штуцерную пулю. Именно она состоит из широкого деревянного клина и свинцовой пули и, тем самым, является, в каком-то смысле, плодом всех этих размышлений. Хотя появилась она существенно позже. А в то время, в своих фантазиях я истончал деревянный клин и увеличивал количество свинца в пуле, пока не понял, что и бумага может быть клином. И даже она не нужна. Работу по расширению пули делает не сам клин, а газы, их давление. Клин лишь направляет усилие в нужное место. Если выемку в донце пули сделать достаточно большой, а свинец по краям тонким, то газы надуют пулю как пузырь, без всякого клина. Это было наилучшим решением. Оставалось теперь определить размеры этой выемки, толщину свинца и вес пули. Всё это должно было гармонично сочетаться. Поскольку заранее рассчитать это я не мог, настало время провести опыты. И тут я вспомнил про винтовальные ружья, про волчок что вам показывал ранее и понял, что в нарезном ружье длину пули, а следовательно и вес, можно увеличивать очень сильно в отличии от гладкоствольного ружья. Запущенная волчком пуля не развернётся. И тогда именно с нарезных штуцеров, винтовальных ружей я и решил начать. Разумеется, мне помогали. Так путём множества опытов удалось определить наилучшие значения. Эту пулю я назвал "тип один". Одновременно с этим я определился и с пулей "тип два" для гладкоствольных ружей. Суть второй пули была примерно той же, но поскольку она в полёте не закручивалась волчком, то не было возможности сделать её достаточно длиной. Она должна была в целом попадать в размерения шара. Всё её преимущество залучалось лишь в том, что она, имея утончённый свинцовый край, лучше прилегала к стенкам ствола. Но и это оказалось существенным. Так приобрели своё изначальное очертание винтовочная и ружейная пуля. В дальнейшем они всё более совершенствовались. Но свой основной вид они приобрели тогда в двадцать седьмом году, когда от размышлений я перешёл к опытам. Для того чтобы свинец легче мялся и было куда разместить сало, для размягчения нагара, в пулях сделаны кольцевые канавки. В тоже время изучая Военный журнал я нашёл статью уважаемого Ивана Григоровича об ударных ружьях. Я сразу почувствовал достоинства ударного замка и принялся обдумывать его применение в войсках. Причём, вариантов замков было множество. Иван Григорьевич даже изготовил свой, и мне удалось испытать его ружьё в деле...

Великий князь на мгновение замер. Потом улыбнулся и сказал:

— Вы долго и внимательно меня слушали. Настало время дать вам проявить себя. Итак, я сказал, что сразу почувствовал достоинства ударного замка. Попробуйте назвать мне, какими недостатками обладает привычный кремнёвый замок, а какие у него есть достоинства. Разумеется, при этом необходимо учитывать все возможные моменты связанные и с его производством и с использованьем в войсках. В тех же случаях когда необходимо дать сравнительную оценку можно ориентироваться на любой из известных вам ударных замков. А когда мы закончим, то проделаем тоже с последними. Мне хочется увидеть, как вы умеете оценивать удачность или неудачность конструкции. С кого начнём? Есть желающие?

— Дозвольте, Ваше Императорское Высочество, — поднялся высокий худощавый юноша, — Прапорщик Фадеев.

— Прошу. — улыбнулся великий князь.

— К недостаткам кремнёвого замка для ружей образца двадцать шестого года, а также иным замкам подобного вида, следует отнести высокое число осечек. У неумелых солдат, не могущих надлежаще выставить кремень, каждый третий спуск курка может быть осечным. У опытных солдат такое случается намного реже, но на втором десятке выстрелов непременно произойдёт. Насколько мне известно, ударные замки более надёжны.

— Согласен. Ещё.

— При непогоде, увлажнение не только пороха, но и кресала или камня приводит к осечке.

— Согласен. Ещё.

— Возгорание пороха происходит при открытой полке, дым и искры мешают стрелку удерживать ружьё на цели.

— Согласен. Ещё.

— М-м, насыпанный на полку порух может протруситься при ходьбе, потому всегда надлежит иметь холостой патрон для того чтобы досыпать порох на полку.

— Ну-у, — задумчиво протянул великий князь, — готов согласится. От себя же добавлю ещё один недостаток. Порох на полку отсыпается из патрона без уверенной мерки. А потому количество пороха толкающего пулю оказывается всякий раз иным. Для дальнобойных винтовок это существенный недостаток. Итого мы вспомнили пять. Давайте перечислим достоинства.

— Для выстрела достаточно иметь обычный порох.

— Согласен. Ещё к расходам следует отнести кремень, он не очень редок и может быть легко изыскан полком. А также кремень переживает значительное число выстрелов. Причём это достоинство я полагаю можно засчитать за два. Первое это то, что нет нужды поставлять в полк для изготовления патрона ничего кроме свинца, пороха и бумаги. Второе, что пороха достаточно для того чтобы выстрелить. И всякому солдату, даже оказавшемуся в осаждении, достаточно иметь порох. Ведь и пулю он может заменить камнем. Только порох является незаменимым. Можете ли назвать ещё?