| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Будь дорога до заведения раза в три длиннее, моей фантазии хватило бы на десяток прожектов, но пришлось ограничиться "планом А". "Красивый вид"
* * *
оказался совсем рядом, между православным храмом и флотскими казармами, только перейти по мостику с расположенной у главного причала рыночной площади на стремительно набирающий респектабельность островок Скатудень. К моему немалому удивлению, под изящной франкоязычной вывеской скрывался классический русский ресторан. Не особенно бедствующий капитан заказал грибной суп и бефстроганов из оленины под брусничным соусом, добавив, в том числе в расчете на меня, чайник специального "чая", на деле — контрабандного, но совсем недурного бренди. Я же не смог устоять против густой солянки на дюжине сортов копченого мяса и подозрительно дешевых блинов с черной икрой.
После утоления первого, самого злого голода и пары "рюмочек чая" пришло время для обсуждения "самых реальных планов" по свержению советской власти на территории одной шестой суши:
— Полагаю, осуществить твою идею вполне реально, — неспешно начал я. — Денег потребуются сущие копейки. Взять один, а лучше два гражданских самолета-транспортника, из тех, что могут садиться на воду. Глухих озер в тех краях сильно больше чем нужно, выбирай на любой вкус. От Финляндии час лета, ПВО нет как класса. Ничего не стоит намалевать фейковые звезды на крыльях, да завезти поближе к Кемперпункту человек двадцать бойцов с Томпсонами
* * *
* и гранатами. Далее, две пары коммандос расходятся по железке на север и юг, километров на десять от Кеми, и валят столбы связи как в сторону Петербурга, так и Мурманска. Желательно заодно взорвать мосты — переполох выйдет больше, и подкрепление не перебросят. В это время основная группа нападет на лагерную охрану, уверен, если обеспечить хоть минимальную внезапность — проблем не будет, тем более каждый убитый чекист — винтовка и патроны для наших друзей из каторжан, среди которых сотни боевых офицеров.
— Серьезный подход, — произнес с каким-то странным подтекстом Ларионов, но я не стал ждать неизбежной критики.
— После захвата концлагеря нужно быстро организовываться и отступить на запад по заранее намеченному маршруту. Вдоль Кеми есть хорошие дороги. Самолетами производить заброс оружия, боеприпасов, высококалорийных пайков и эвакуацию больных, процесс координировать через мобилы... мобильные радиостанции. Уверен, это будет намного проще, чем делить со шпаной имеющиеся в лагере запасы еды. С сотней отчаянных офицеров в строю можно не бояться застав, а значит, идти на запад дерзко, реквизируя продовольствие и гужевой транспорт. Две-три сотни километров — максимум неделя, пограничники просто напросто не успеют собрать для заслона ни достаточных сил, ни артиллерии.
— Масштабно, черт возьми, как масштабно и сильно!
"Он что, всерьез?" — опешил я. — Конечно, для такой операции потребуется разведка и тренировки. Но...
— Вот только деньги, гхм! — все же перебил меня Виктор.
\*Четверостишие финского поэта Ивана Савина (Саволаина), близкого друга В. А. Ларионова.\
\**Известно менее десятка удачных побегов с Соловков (Кемперпункта) за границу. Из них до 1928 года только три: морских офицеров князя Шаховского (на угнанном глиссере), А. Клингера и группы Г. Д. Безсонова. Воспоминания двух последних опубликованы только в 1928 году и могут быть незнакомы собеседнику ГГ.\
\
* * *
Петров пост еще называют Апостольским постом, он продолжается, в зависимости от года, приблизительно с начала июня по начало июля.\
\
* * *
"Belle vue" по-французски — красивый вид, панорама.\
\
* * *
*Пистолет-пулемёт Томпсона (Томми-ган) — американский пистолет-пулемёт, разработанный компанией Auto-Ordnance в 1920 году.\
Дальше меня ждала длинная, полная экспрессии и злого мата лекция на тему: "что иммиграция смогла и не смогла". Если изложить ее кратко, выходило примерно следующее: в окончательную потерю России эмигранты тупо не верили, а посему и платить за возвращение не собирались. Вот так просто и наотрез.
Даже спустя целое десятилетие большинство общалось исключительно в среде соотечественников и надеялось вернуться домой "вот-вот, не в этом году, так наверняка следующей весной".* Более того, сохранились и приумножились партии старой госдумы; все эти лево-право-крестьянские кадеты, эсэры, энэсы и прочие меньшевики сбивались в стаи и свирепо собачились промеж собой, навешивая друг на друга грехи разложения, бездействия и прожигания последних крох из спонсорских бюджетов, без того куцых, как заячий хвост. Как вишенка на торте сюрреализма — каждый политик абсолютно искренне считал, что за ним стоят реальные избиратели из России! Русскоязычная пресса усердно поддерживали сонм лубочных заблуждений, хотя, надо отдать должное, скорее не корысти ради, а патриотизма для.
Собственно, странности эмигрантского газетно-журнального контента успели удивить меня чуть раньше, теперь же из объяснений Ларионова я сумел постичь логику происходящего. Ведь, в сущности, кто такие большевики? Да всего лишь установившие военную диктатуру мятежники, оседлавшие выгодную "пролетарскую" идеологию! Понятно, злее и страшнее врагов для закоренелых корниловцев типа Виктора не сыскать на всем белом свете, но чем же они отличаются в глазах обывателя, смотрящего на мир из-за маленького кафешантанного столика на Terrasse du Bord de l'Eau? Пусть в новой России резкие декреты и расстрелы, пусть новое правительство. Пусть на высоких постах неизвестные люди. Но что потом? Военный коммунизм отменен, на улицы вернулись городовые и дворники, за ними пришел порядок. Управляют страной суть старые царские чиновники. В армии — прежние офицеры, хоть из младших, зато обидно быстро выросшие в званиях. Кто-то вообще, назло однокашникам, ловко скользнул из есаулов в командармы. Разве что в Коминтерне кучка "жидов" истерит на предмет мировой революции, но мало ли идиотов в нынешнее безумное время?
Не лучше ли посмотреть на историю? Вот хотя бы близкую по духу, то есть французскую? Там революционеры резвились с экспроприациями и гильотинами ровно десять лет! Но что потом? Тихий, едва заметный переворот, и всего через пять лет Наполеон назначил себя в императоры,** а его соратники, включая самого непримиримого, меченого татуировкой "смерть королям",
* * *
получили титулы, дворцы, а то и короны. Репрессии утихли, без всякой войны вернулись в свои дома и усадьбы инженеры, писатели, помещики и опальные политики. В то же время крестьяне и рабочие как работали при Людовиках, так и работают до сих пор, при третьей республике. Никому не мешает жить совершенно официальный, но насквозь лживый довесок в виде знаменитого "Liberte, egalite, fraternite".
Почему в России должно быть по-другому? Как раз и десять лет прошло, самое время прикидывать, какую именно из оставшихся великих княжон принуждать замуж за нового тирана, ведь династии императоров-коммунистов нужен респектабельный вид! И никто не хочет задуматься, что ровно через четверть века после взятия Бастилии у Бонапарта случилось Ватерлоо...
Разумеется, поза "все само собой образуется" нравится далеко не каждому. Есть исключения, например господа поинтеллигентнее и победнее, из тех, у кого не оказалось под Ниццей бабушкиной виллы, дядюшкиного заводика в Мюнхене или на худой конец фамильной усадьбы под Вильно. Они давно задумываются, не пришло ли светлое будущее "уже". То есть, не пора ли вытаскивать из-под матраса отложенные на черный день франки, кроны и марки, отряхивать пыль с саквояжа, упихивать в него теплые подштанники да покупать билет в первый класс до Петербурга — привыкать жить под коммунистами. Ведь по слухам в России "все, как было, только хуже", то есть "они" уже не кусаются, а если шалят и воруют, то в меру, не шибче аристократов прогнившего романовского гнезда.
С подобной позицией крайне тяжело спорить без послезнания. Ведь сам товарищ Троцкий с высокой трибуны прямо провозгласил: "Сменовеховцы подошли не к коммунизму, а к советской власти через ворота патриотизма". Как там говорится у классика? Ах, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад! Искренне желаю поверившему "Смене вех" Михаилу Федоровичу с Кемской пересылки выжить, и так же искренне — не дожить до "тридцать седьмого". Не думаю, что хоть кто-то из возвращенцев сумел перевалить через эту роковую годину иначе как чудом.
А еще обидно, что для очернения виновных лишь в доверчивости людей Ларионов не пожалел грязи, хотя спорить с ним я не стал. Уж слишком забавными оказались метания стоящего на агрессивной позиции "не забудем, не простим" капитана между успевшим набить мне оскомину принципом непредрешения
* * *
и фактическим содержанием многочисленных съездов, союзов и обществ, существующих преимущественно на деньги монархистов.
* * *
* Хотя практическая разница не велика — и те, и другие, по словам Виктора, тщательно готовятся сражаться "за Россию, до свободы, до конца".
\*Кажется невероятным, но за первые десять лет французское гражданство (самое простое в получении) приняли лишь около десяти тысяч эмигрантов.\
\**Начало революции (взятие Бастилии) датируется 1789 годом, окончание 1799 годом (переворот 18 брюмера). Наполеон Бонапарт провозглашен императором в 1804 году.\
\
* * *
По легенде подобную татуировку обнаружили на руке Жан-Батист Бернадота, короля Швеции и Норвегии, в прошлом — маршала Наполеона, начавшего военную карьеру с королевских солдат.\
\
* * *
Сформулирован в декларации Белого движения (подготовленной зимой 1918 года Л. Г. Корниловым): "Разрешение основных государственно-национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного Собрания..."\
\
* * *
*Объединительный "Зарубежный русский съезд" прошел в 1926 году в Париже, присутствовало 420 делегатов из 26 стран. Закончился он без достойного результата, но уместна цитата из обращения кадетов: "В составе устроителей съезда есть только одна группа, которая знает, что хочет — это крайние монархисты".\
На этом фоне всплыли и другие интересные факты. Оказывается, в изгнании не только существует Император Всероссийский, некий Кирилл I,* но и его маленькая персональная армия в пятнадцать тысяч человек. И этого мало, горячо разрекламированный Виктором РОВС, то есть Российский Общевоинский союз, имеет до сотни тысяч зарегистрированных членов, обязавшихся "как только так сразу" встать под триколор знамен и выступить в поход на большевиков. К этому надо добавить десятки восстановленных за границей военных училищ и кадетских корпусов,** сотнями и тысячами выпускающими каждый год, соответственно, юнкеров и кадетов, отчаянных парней, готовых без лишних сантиментов убивать и умирать "за единую Россию".
— Но где, черт возьми, все эти люди? — наконец, не выдержал я. — С таким бюджетом и кадровым резервом можно не только на Кемперпункт идти, а купить в какой-нибудь Бразилии списанный эсминец и на Соловки замахнуться! А то и на Мурманск, там, говорят, у советских пограничников на плаву ничего, кроме мотоботов, не осталось.
* * *
Так можно не сотню, а десяток тысяч людей от смерти избавить!
— Мне на предыдущую операцию из "Фонда спасения России" выделили только пять тысяч франков, — после небольшой заминки признался Ларионов.
— Триста долларов?! — пересчитал я в более понятную валюту. — А документы? Оружие? Боеприпасы и снаряжение?
— Это на все.
— Да они что, издеваются? — я не сдержал презрительной гримасы. — Вас же трое было? Задача с учетом полевых тренировок минимум месяца на два. При этом нужно не только хорошо питаться, но и подготовить специальную экипировку, испытать гранаты, мины, освежить стрелковую подготовку...
— Для выполнения святого долга не требуются деньги! — резко вспылил в ответ капитан.
— Прошу простить, — сдал я на всякий случай назад. — Невольно примерил ситуацию на себя. Один в чужой стране, без друзей и знакомств, револьвер и тот могу добыть лишь через труп местного полицейского.
— Уверен, первый же вечер в клубе все изменит, — не стал форсировать тему Ларионов.
Но я отчетливо видел: обида и недоумение не покинули собеседника. Хотя на самом деле расстраиваться стоило бы мне — организация, с помощью которой я, было, понадеялся вернуть смартфон, а затем спасти Россию от череды репрессий и ужасов войны, повела себя как минимум непрофессионально. Мелькнула догадка: "должно быть у капитана своих денег куры не клюют, вот и не потребовал больше!". Как-то бы его расспросить поаккуратнее, не выказывая себя шпионом?
— Кстати, давно мечтаю разузнать подробности вашего дела в Петербурге...
— Ох, ну, конечно же! — наконец-то лицо капитана украсила довольная улыбка.
Да он же ждал подобного вопроса, ей-ей, давно похвастаться хотел! Выходит, я совершенно напрасно опасался проявлять лишний интерес к его "военной тайне".
— В ту ночь мы перешли черту жизни и смерти, — начал Виктор без всякой раскачки, — граница на перешейке проходит по речке Сестра, она неглубокая, но быстрая и холодная, с неровным, устланным острыми и скользкими камнями дном, да ты сам же знаешь, каково оно в наших местах! Нам было жутко и в то же время как-то смешно при мысли о том, что еще вчера мы ходили по улицам европейского города и ездили в такси, а сейчас крадемся по лесным дебрям как майнридовские охотники за черепами, сиуксы или гуроны...
* * *
*
В несомненном таланте Ларионова как рассказчика я уже имел возможность убедиться. Но тут он перекладывал действие в слова явно не в первый и даже не второй раз, поэтому картины происходящего разворачивались передо мной в деталях, как живые. Не прошло и десятка минут, как от ужаса и непонимания у меня буквально начали шевелиться волосы.
Вроде бы к услугам господ белогвардейцев имелись все возможности: реальный боевой опыт, причем как личный, так и соратников-однополчан, доступны консультации советских перебежчиков, финских охотников, скаутов и пограничников. К его услугам многочисленные магазины и мастерские, где несложно купить, подогнать, изготовить буквально все, что пожелает душа. Однако в рейд эти ламеры пошли без всяких документов! Ну ладно, не получилось сделать качественную подделку, способную выдержать беглую проверку чекистами. Странно для такой солидной структуры, как РОВС, но пусть, бывает. Однако неужели так сложно для колхозников и постовых дуболомов соорудить полдюжины справок, заверив их придуманными печатями артели балалаечников-маркшейдеров с Вышнего Волочка?
Случайный недосмотр? Да как бы не так! Подобный уровень прослеживается буквально во всем. Проработка путей отхода? Справились блестяще: "если что не так — стреляем да бежим". Питание? Как у девочек на пикнике: "захватили немного бутербродов и шоколадку". Средства против собак? "Надеялись на проводника". Компас? "Взял один, но потерял в первый день, пришлось для обратной дороги покупать новый в Ленинграде". Взаимопомощь, действия в команде? "Переходили по скользкому бревну, Дима упал, хорошо, что в тину, а не на камни". Единообразное, мощное оружие? Куда уж без него: "маузер, наган и парабеллум". Дисциплина? Нет, не слышали: "На привале Сергей играл с револьвером и случайно спустил курок, но повезло, патрон оказался испорченным".
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
