Прометей с востока

— Это хорошо, что у тебя тоже лук, — одобрительно сказал Глебу Недаш. — Против волков стрелы будут получше мечей, если только не темень. Сейчас другой напасти в дороге, почитай, и нет.

— Напастей хватит, — проворчал кучер. — Три дня назад было снежно, да и ветер дул изрядно. Как бы не намело сугробы. По тракту сейчас ездят мало, пока ещё укатают снег! Проедем, конечно, но намучаемся.

К счастью, хоть метель и навалила сугробы, но не очень большие, и ветер сдувал снег с одной стороны дороги, поэтому они нигде не застряли. Судя по следам на снегу, после снегопада ехали из Вельска не первые.

— Останови! — приказал кучеру Недаш, спрыгнул с саней и прошёлся вперёд, рассматривая цепочку следов.

— Куда ехали? — спросил Василий, когда Недаш закончил осмотр и забрался в сани.

— На запад, — ответил дружинник. — Проскакал один всадник. Кажись, это тот самый тать, который убил баб. Сейчас даже дурак не двинется один по тракту, а у него нет выбора, разве что до времени затаиться в какой-нибудь дальней деревне, ближние-то мы будем осматривать. Интересно, далеко ли он сможет уехать.

Сбежавшего нашли уже к вечеру перед деревней, в которой хотели остановиться на ночлег. Неожиданно следы коня свернули с дороги к лесу.

— Останови, Богдан, — скомандовал Недаш. — Василий, бери лук, пойдёшь со мной.

— Я тоже с вами, — беря лук, сказал Глеб. — Посмотрите туда! Это не конь?

То, что он увидел, было не конём, а его останками. На забрызганном кровью снегу валялись очищенные от мяса кости и упряжь. Нагнувшись, Глеб подобрал двуствольный пистоль.

— Разряжен, — осмотрев оружие, — сказал он. — Двух волков он должен был завалить.

— Если завалил, волки их сами же и сожрали, — отозвался Недаш, который внимательно рассматривал следы. — Он побежал в лес. Если успел забраться на дерево, мог уцелеть. Правда, в такой мороз на нём долго не усидишь.

Беглец успел добежать до деревьев и даже вскарабкался на одно из них, и привязал себя к стволу ремнём, да так и замёрз. Весь снег внизу был разбросан и испещрён волчьими следами. Глеб порылся в нём и нашёл ещё два разряженных пистоля. Когда Василий забрался на дерево и обрезал ремень, пришлось приложить немало усилий, чтобы развести замёрзшие руки, которыми человек перед смертью обхватил ствол. После этого тело с глухим стуком упало в снег. В упавшей рядом с ним котомке нашёлся ещё один пистоль, на этот раз с зарядами, набитый монетами кошелёк и сертификаты банка гоблинов.

— Красивый мужик, — перевернув замёрзшего на спину, сказал Недаш. — Значит, точно наша пропажа.

— Сука он, а не мужик! — плюнул на тело Василий. — Нешто можно убивать баб? Мог запереть в погребе, и раньше вечера их слуга не освободил бы! Ладно, пошли к саням, а его пусть жрут волки!

— Что думаешь делать с эльфийским оружием? — спросил Глеба Недаш, когда шли на тракт.

— Заряженный пистоль пригодится, — ответил юноша, — а остальные даже не знаю... Зарядить их нечем, а таскать с собой такой бесполезный груз — глупо. Может, где-нибудь спрячем или на время оставим у крестьян?

— Точно, — сказал Василий. — На сегодняшней ночёвке оставим, а на обратном пути заберём. Не посмеют мужики учинить воровство княжьей дружине.

Переночевали в деревне, избавились от ненужного оружия и утром поехали по уже немного укатанной дороге. Впереди был город, в который крестьяне возили на продажу продукты и своими санями расчистили тракт. К нему подъехали к ночи и остановились на постоялом дворе. Других постояльцев у хозяина не было, поэтому он задёшево отдал им самую лучшую гостевую комнату. Следующие два дня опять ночевали в своих деревнях, а потом пошли деревни пшеков. Они сами представлялись пшеками и повсюду встречали радушный приём, который щедро оплачивали из найденного кошелька. Когда приехали в пограничный Даброж, снега стало заметно меньше, да и мороз уже не так кусал за щёки.

— Зима идёт к концу, — заметил Василий. — У нас-то снег полежит, а здесь через декаду начнёт потихоньку сходить. Если сильно задержимся, сани придётся бросить. Куда нам теперь ехать?

— Нужный человек живёт в столице, туда и поедем, — решил Глеб. — Если с ним ничего не получится, там же поищем кого-нибудь другого. Как мои веснушки?

— Нет у тебя больше веснушек, — с сожалением сказал Недаш. — Лишился такой красоты! И нос стал малость поменьше. Маг поработал?

— Маг, — подтвердил юноша. — Меня многие здесь знали. Ничего, когда доберёмся до Вавеля, уже никто не узнает.

— А к кому едем-то? — спросил Василий. — Или это секрет?

— Секрет, но не от вас, — ответил Глеб. — Едем к королевскому казначею. Он был дружен с нашим магом, поэтому не должен выдать тех, кто от него придёт. А вот в том, поможет он нам или нет, маг не уверен. Дал своё письмо для передачи, в котором всё расписал. А нам с вами нужно в любом случае быть начеку.

— В дом к нему идти нельзя, — покачал головой Недаш. — Мало ли что говорит маг, и когда была их дружба! Если велит нас задержать, наделаем шума, а можем и сгинуть. Я предлагаю взять закрытый экипаж, перехватить этого казначея возле дома и умыкнуть.

— Посмотрим, — сказал Глеб. — Может, он не ходит пешком. Когда приедем, надо за ним понаблюдать. Богдан, сворачивай к постоялому двору.

Они распрягли лошадей, отдали их конюху и вошли в заведение. Это был первый постоялый двор на их пути, в котором было много постояльцев. У хозяина осталась одна свободная комната, которую и заняли. Когда спустились в трапезную, к ним подошёл пожилой дворянин.

— С кем имею честь говорить? — спросил он на англе, обращаясь к Недашу.

— Я боярин Галаш, — ответил ему Глеб, — а это мои люди. Что вам угодно?

— Шевалье Жерар де Дранси, — представился он, коротко поклонившись юноше. — Мне нужно проехать на юг через княжества маозов. Не скажете, проходима ли дорога? А то рассказали такие страсти, а со мной жена...

— Дорога проходима, если не поднялась метель, — ответил Глеб. — Мы проехали без труда. Но есть и опасности. Сколько у вас с собой людей?

— Кучер, пять конных бойцов и я с женой, — ответил он. — А почему вы спрашиваете? Неужели разбойники?

— Серые разбойники, — сказал юноша, увидел, что его не поняли, и уточнил: — В дороге могут напасть волки, но у вас достаточно людей, чтобы этого не бояться. Вы когда собираетесь ехать?

— Скоро начнёт смеркаться, — сказал шевалье, — поэтому уедем завтра утром.

— Заберёте с собой нашего кучера? — спросил Глеб. — Богдан сильный воин. Он поедет на своих санях и не будет вам обузой. Дальше не везде будут города, придётся ночевать и в деревнях, а он устроит такой ночлег лучше вас.

— Буду только рад, — согласился он. — Среди моих людей никто не знает языка маозов. Если он поработает толмачом, я ему за это заплачу.

Он отошёл, а юноша пересказал спутникам свой разговор с франком.

— Так лучше, — сказал он недовольному Недашу. — Завтра с утра купим лошадей и проделаем остальной путь верхом. Сильных морозов уже нет, а по времени получится быстрее. Если придётся бежать из столицы, на санях это быстро не сделаешь, а для дела нам Богдан не нужен, так что пускай, пока лежит снег и есть попутчики, возвращается обратно.

Больше ему не возражали, и, закончив ужинать, отправились отдыхать. Утром позавтракали, простились с Богданом и отправились на городской рынок. Коней долго не выбирали и не торговались, поэтому управились быстро. К постоялому двору вернулись верхом, забрали свои вещи и, рассчитавшись с хозяином, двинулись по тракту.

— Теперь нам не след представляться маозами, — сказал Глеб дружинникам. — Я назовусь шевалье Густавом Коморовским, а вы сами придумайте себе имена.

— Я буду Некифором, — сказал Недаш, а Василий Василием и останется, это имя есть и у пшеков. Мы об этом сговорились ещё в Вельске.

Они поторопили коней и больше не разговаривали. До столицы ехали семь дней, и с каждым днём становилось всё теплей. Только один раз задул сильный ветер и повалил снег, но трактиры попадались часто, поэтому в первом же, который увидели, остановились переждать непогоду. Когда приехали в Вавель, Глеб сразу же направился на постоялый двор "Удачливый купец".

— Я в нём уже останавливался, — сказал он спутникам. — Казначейство в королевском дворце, который рядом.

Когда устроились и пообедали, Глеб подошёл к хозяину.

— У меня есть поручение к королевскому казначею графу Александру Бобровскому, — обратился он к толстяку. — Не подскажете, где он живёт?

— Рад оказать услугу, — ответил хозяин. — У графа свой дворец на Круглой площади. Больше ничего не нужно?

— Ещё мне нужен Максим Гурский, — добавил юноша, — а я не знаю, где находится торговый дом этой семьи.

— На этот вопрос нетрудно ответить, — сказал хозяин. — Вторая купеческая улица, на которой стоит их дом, находится не очень далеко от магистрата. Вам проще узнать у прохожих, чем мне объяснять.

Поблагодарив за помощь, Глеб вместе с дружинниками поднялся в снятую комнату.

— Что ещё за купец? — спросил Недаш. — Ты ничего о нём не говорил.

— На нём долг жизни, — объяснил юноша. — Если у нас ничего не выйдет с казначеем, можно попробовать с ним. Этот тоже может мне отказать, но никогда не выдаст. Сейчас возьмём лошадей и поедем смотреть, где в королевском дворце находится казначейство, и где дворец графа и купеческий дом Гурских, а завтра утром узнаем, как граф попадает в казначейство. Я не верю в то, что он ходит пешком, а если есть экипаж и охрана, то для нас останется только его дворец.

С казначеем им не повезло. Когда утром распахнулись ворота его небольшого дворца, из них выехали карета и два вооружённых всадника, каждый из которых держал в руках готовый к бою арбалет. То ли казначей чересчур заботился о своей безопасности, то ли для этого действительно были причины, но ни о каком похищении не могло быть и речи. С графом даже не получилось бы просто переброситься парой слов без риска получить в грудь болт от его охранников. Видимо, такое общение здесь было не принято. Пришлось приехать, когда он вернулся с королевской службы, и стучать в ворота. Стучал Недаш, а разговаривал с подошедшим охранником Глеб. Разговор вели через ворота, потому что их так и не открыли, не открыли даже калитку.

— Кто такой и по какому делу? — спросил из-за ворот грубый голос.

— Шевалье Густав Коморовский из Даброжа, — ответил юноша. — У меня письмо для графа. Нет, вам я его отдать не могу, потому что велено вручить в собственные руки.

— Тогда вам, шевалье, нужно завтра посетить королевское казначейство, — сказал страж. — Граф Бобровский не принимает дома незнакомцев.

Посчитав разговор законченным, он убежал в караулку, а им не осталось ничего другого, как только вернуться на постоялый двор.

— День потеряли, — подвёл итог Глеб. — Завтра пойду в казначейство.

— Письмо там отдавать нельзя, — сказал Недаш. — Если твой маг ошибся в этом казначее, ты оттуда не выйдешь, и мы ничем не поможем. Туда пропускают только дворян, а слуги ждут в парке.

Даже в очень коротких шубах неудобно ездить верхом и трудно быстро вскочить на лошадь. Уже сильно потеплело и местами на солнце даже начал подтаивать снег, поэтому утром Глеб надел свой отделанный мехом кафтан. Ехать недалеко, а ветра не было, поэтому он не замёрз. Дружинникам нужно было ждать во дворе, поэтому они оделись теплее. Пустили сразу, стоило лишь заявить о дворянском статусе. Оставив коня Василию, Глеб зашёл в казначейство, у которого в королевском дворце был свой вход. У этого входа стоял большой караул, поэтому нечего было и думать выйти отсюда с боем. Один из караульных провёл его коридором в канцелярию, где передал охранявшим её стражам.

— Кто вы и по какому делу? — задал вопрос один из них.

Пришлось ещё раз назваться и сказать, что у него личное дело к казначею.

— Господин граф не здесь, — ответил ему охранник. — Его комнаты на втором этаже, но туда вас не пустят. Подождите, я о вас справлюсь.

Он скрылся за дверьми канцелярии и тут же вернулся с невысоким господином важного вида, разодетым в шитый золотом камзол.

— Какое у вас дело к господину казначею? — не здороваясь и не называя себя, спросил он у Глеба. — Я уполномочен решать любые дела, а чтобы встретиться с господином графом, вам нужно заранее записаться на приём.

— Дело личное, и вы не сможете его решить! — сердито ответил юноша. — А записываться и потом ждать у меня нет времени. Я у вас проездом и должен вручить ему письмо от друга. Вы можете встретиться с графом и сказать ему обо мне?

— Это можно сделать.

— Вот и сделайте! Скажите ему, что шевалье Густав Коморовский прибудет вечером в его дворец. Если меня не пустят, я плюну на письмо и уеду по своим делам!

Развернувшись, Глеб покинул канцелярию. Ему не нужно было изображать злость, её и так накопилось достаточно. До вечера они просидели в своей комнате и вышли только пообедать. Когда стало смеркаться, взяли коней и отправились к казначею. На этот раз Глеба впустили, стоило лишь себя назвать, но только его одного. Тот же страж с хриплым голосом пропустил юношу в калитку и запер её на засов. Он проводил Глеба к одному из двух входов во дворец, передал слуге и вернулся обратно. В коридоре дворца ещё не зажгли фонари, поэтому видно было плохо и вряд ли слуга хорошо его рассмотрел. В ярко освещённой комнате перед кабинетом хозяина Глеба встретил крепкий воин лет сорока, который потребовал у него отдать меч.

— Я не пущу вас с оружием к графу, — сказал он, положив руку на рукоять меча. — Вас здесь никто не знает, и у меня нет никаких оснований для доверия, поэтому или отдайте меч, или уходите.

Глеб вынул меч и положил на стоявший в комнате стол. Удовлетворённо кивнув, воин открыл дверь в кабинет и пропустил в него юношу.

— Подойдите! — приказал сидевший за столом граф. — Только не спешите и не делайте резких движений. Они этого не любят.

Он говорил о двух громадных псах, лежавших по обе стороны от стола. Помимо этой охраны у казначея поверх бумаг лежал небольшой арбалет. Стол находился в конце кабинета, а в пяти шагах от него стоял стул, видимо, приготовленный для гостя. Глеб достал письмо, медленно приблизился к столу и протянул его графу. При этом псы поднялись и подошли к юноше вплотную.

— Можете сесть, — разрешил граф, надорвал конверт и углубился в чтение.

Собаки не помешали отойти и сесть на стул. Они тоже молча вернулись на свои места и улеглись в ожидании приказа или его неосторожного движения. Граф не понравился. На старом сморщенном лице не было ничего, что могло бы вызвать симпатию, но самыми неприятными были его глаза, смотревшие на гостя с подозрением и неприязнью.

— Жаль, — сказал он, закончив чтение. — Угроза костра и гибель сына повредили рассудок Кирилла, иначе он не прислал бы вас с этим ко мне! Всё написанное им — это ерунда! Мы в любом случае не избавимся от господства эльфов, победой обернётся будущая война или поражением! И вас они рано или поздно сомнут. А мы им долго будем нужны, даже если исчезнут ваши княжества. Я люблю эльфов не больше вашего, но я дворянин пшеков и не собираюсь пятнать свою честь изменой! Такое предательство обернётся кровью наших воинов и не имеет смысла, потому что вы не устоите. Эльфы слишком сильны, и самое умное для ваших князей — это подчиниться. Я знаю маозов слишком хорошо, чтобы вас сейчас отпустить. Потерпев неудачу у меня, вы не угомонитесь, станете искать другого предателя и не исключено, что найдёте. В память о старой дружбе вас не убьют, но на время запрут в подземелье.