Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Личный поверенный товарища Дзержинского


Опубликован:
19.11.2026 — 19.11.2026
Аннотация:
Роман из пяти частей. В первой части "Комиссарша" рассказывается о начале секретной деятельности молодого выпускника технического университета, приглашенного на службу в военную контрразведку. Тюрьма ВЧК, Дзержинский, комиссарша с наганом и вынужденное сотрудничество с советской властью. Страстная любовь и трагедия. Во второй части "Враги" злобный карлик в чине генерального комиссара госбезопасности предлагает Сталину проект внедрения сорудников НКВД в ближайшее окружение лидеров противоборствующих стран. Единственным кандидатом мог быть только Дон Казанов, которого разыскивают в составе интербригад в Испании. По заданию НКВД Казанов переходит к фалангистам как этнический немец, попадает в поле зрения начальника гестапо Мюллера и принимается в состав СС под его командование. Нечаянная любовь и новая трагедия. В третьей части "Барбаросса" рассказывается в работе Дона Казанова в России по поиску ясновидящего, способного предсказать ход развития событий. Ясновидящий, дед Сашка, при помощи эликсира переместил Казанова и начальника гестапо Мюллера в 1955 год, где они узнали результаты войны. В четвертой части "Гром победы" в конце войны Казанов и ясновидящий улетают в Испанию, но случайная очередь из автомата убивает летчика и самолет разбивается во Франции. Казанова арестовывают как нацистского военного преступника. Сочувствующие фашизму люди помогают ему бежать из замка Ив в районе Марселя. В пятой части "Поцелуй креста" Дон Казанов по заданию КГБ ищет и находит место укрытия Гитлера и начальника гестапо Мюллера. Гитлера принимают в члены масонской ложи, он целует кинжал, смазанный эликсиром ясновидящего и перемещается в середину шестидесятых годов. Мюллер и Казанов находят его в таком месте, которое никто бы не стал рассматривать в качестве его убежища.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

  — Ну, что же, — сказал главный врач, — у нас к вам масса вопросов, но не по поводу вашего здоровья, а по поводу вашей возрастной ремиссии, но за этим мы будем наблюдать постоянно. А сейчас можете быть свободны. Вот ваш выписной эпикриз, а с этим товарищем вы, как мне кажется, знакомы.

  Так, меня выписали из госпиталя. А кто этот товарищ, убей меня Бог, совершенно не помню. То ли склероз остался, то ли это было так давно, что память на такие расстояния просто не распространяется.

  — Дон Николаевич, вы меня не узнаете? — спросил незнакомец.

  — Не припоминаю, — сознался я.

  — Да Васнецов я, Дон Николаевич, — заговорил мужчина быстро, как будто я мог прервать его, — помните, нас наружники прихватили, когда я проводил тайниковую операцию.

  — Какую? — не понял я.

  — На входе в Армянскую церковь..., — уточнил Васнецов.

  — Так, помню, я-то открутился от них, а вот ты как? — поинтересовался я.

  — Да и я открутился, доказательств никаких, отпустили, — усмехнулся мой гость.

  — Сейчас кем, как? — спросил я.

  — Да полковник уже, начальник отдела, — скромно сказал Васнецов, — приехал с поручением от директора Службы внешней разведки. Приглашает вас к себе.

  — С чего бы это? — удивился я.

  — Не знаю, сие нам неизвестно, но приказано оказать вам помощь во всем и сообщить, когда у вас будет время приехать к нему, — сказал полковник.

  — Тогда поедем ко мне домой, осмотримся и решим, — сказал я.

  Сам Бог мне послал Васнецова. А, может, и не Бог, а его начальник, но новая встреча с Васнецовым должна что-то изменить.

  После того случая у Армянской церкви меня перестали привлекать к обучению молодняка. Сказали, — достаточно, Дон Николаевич, отдыхайте. И как-то после этого сразу стали забывать обо мне. Все-таки было восемьдесят пять, а потом и поздравлять с праздниками перестали, думали, что умер уже.

  Я надел свой спортивный костюм, сложил в полиэтиленовый пакет туалетные принадлежности и готов. Нищему собраться — только подпоясаться.

  — Поехали, Васнецов, — сказал я, — тебя как звать-то?

  — Сашкой, — сказал он и сразу поправился, — Александр Сергеевич.

  — Поехали, Александр Сергеевич, — и я пошел к выходу.

  Внизу ждала "Волга" с водителем.

  — Дон Николаевич, я в полном вашем распоряжении, — сообщил Васнецов.

  Я кивнул головой. Сел в машину и задумался. Поездка по нынешней Москве сродни поездке на почтово-багажном поезде, останавливающемся на каждой станции и полустанке...

  — Здорово, Казанов, — сказал царь.

  — Здравия желаю, Ваше Императорское Величество, — отчеканил я так, как меня учил Станислав Сергеевич.

  — Отписал мне Франц-Иосиф о твоих подвигах и о том, что возвел тебя в рыцари своего ордена. Молодец. У меня своего ордена нет, но я жалую тебя личным дворянством. Служи честно, Казанов, — сказал царь и двинулся дальше.

  — Рад стараться, Ваше Императорское Величество, — закричал я вслед царю.

  Еще через пару минут прием окончился. Ко мне бросились многие сановные особы с горячими поздравлениями. Мало кто удостоился такой беседы с царем, а раз беседа была дольше, чем положено по протоколу, то, значит, человек становится кем-то вроде фаворита. Откуда-то генералы, полковники и люди в расшитых позументами сюртуках узнали мое имя и отчество, пожимали мне руки, поздравляли, приглашали к себе, но распорядитель приема подошел и сказал мне, чтобы я шел за скороходом, который ждет меня у дверей.

  Скороход вел меня по каким-то коридорам, лестницам и остановился у ничем не приметной двери, кивнув на нее головой. Я постучал в дверь и вошел.

  За дверью находился большой кабинет с огромным письменным столом, приставным столиком на четыре человека, слева стенка-библиотека до потолка (а потолки старорежимные), маленький столик и два кресла у него.

  — Уютный кабинет, — подумал я и услышал голос:

  — Вот вы какой, Дон Николаевич. Что же, проходите, присаживайтесь в кресло. Я полковник Борисов. Давайте знакомиться...

  — Приехали, Дон Николаевич, — вывел меня из задумчивости голос Васнецова.

  Машина стояла у моего дома. А у меня ни ключа, ничего. Вот и приехал, называется.

  — Пойдемте, я провожу вас, — сказал Васнецов, — Екатерине Дмитриевне я позвонил, что привезу вас, так что все дома в порядке.

  — Какой Екатерине Дмитриевне? — удивился я.

  — Как какой? — в свою очередь удивился Александр Сергеевич. — Супруга ваша, она в госпитале работает.

  — Ах, да, — спохватился я, — как-то не привык жену по имени-отчеству величать.

  Похоже, что меня треножит не только одна Катерина.

 

 

  Глава 10

 

  Дверь открыла Катерина.

  — Проходите, давно жду вас, — сказала она. — Александр Сергеевич, снимайте плащ, проходите.

  Я как бы само собой разумеющееся. Все всё знают. Все в теме, а чего ждать от старика, которому через месяц должно исполниться сто восемнадцать лет? А что от него ждать? Реликт. Дуб. Пень.

  Полноте, товарищи и господа лузеры. Я был знаком с первым радио, когда ваших дедушек и бабушек в проекте не было. Неужели вы думаете, что я всегда буду находиться на два шага позади молодежи. Дудки. Когда я был списан всеми разведками мира, в том числе и нашей разведкой, я был в курсе всех дел и все при помощи Интернета, с которым я познакомился раньше всех российских пользователей, сразу поняв его безграничные возможности.

  Читая ежедневные сводки новостей, интервью, детективы, просматривая сайты спецслужб и кадровые перестановки я был в курсе практически всех специальных операций, проводящихся во всем мире и примерно знал, когда начнутся микровойны и смена правительств в той или иной стране.

  Но это не для всеобщего обсуждения. Сейчас я должен поступить как волк, который отлучился на минуту, а в его стае уже начали происходить необратимые изменения, спровоцированные молодыми волками, мечтающими о карьерном росте.

  — Катерина, что там с моим выходным костюмом? — спросил я довольно неожиданно, поставив в тупик мою новую хозяйку и удивив Александра Сергеевича.

  Неожиданный вопрос всегда должен быть наготове. Похоже, что у всех было продумано все, но только не это. Я прошел в свой кабинет и открыл платяной шкаф. В шкафу пахло нафталином, зеленым чаем и еще какой-то гадостью, зато не было намека и на моль, которая как деликатес предпочитает натуральный хлопок и шерсть.

  На плечиках висели полтора десятка разных костюмов. За столько-то лет могли и накопиться. Не все я носил. Со временем и телосложение человека меняется, то он толстеет, то он худеет с возрастом или какой-то болезнью и приходится покупать новый костюм.

  Подошел пока только темный шерстяной костюм в белую искорку. Точный цвет даже и трудно назвать, но костюм можно отнести к типу парадно-выходных или для торжественных случаев. Рубашка подошла сразу. Красный в белую косую полосу галстук я привычными движениями завязал "виндзорским" узлом и стал готов к любому делу.

  — Вот этот костюм подготовь, — сказал я Катерине и повернулся к Васнецову, — а директору скажите, что завтра готов в любое время.

  Я распрощался с ним и переоделся в свою обычную домашнюю одежду — мягкие брюки и теплую рубашку в виде толстовки с двумя нагрудными карманами. Очень удобно работать в такой одежде, ничего не сковывает движения.

  На столе был тот порядок, который я люблю. То есть полный беспорядок, но в этом беспорядке есть своя система, которая скрывает от посторонних глаз нужные мне предметы, находящиеся у меня под рукой. Фотография моей покойной жены стояла в рамочке рядом с моим компьютером. Это плюс для Катерины.

  — Что там у нас на ужин? — спросил я Катерину и она, взмахнув руками, унеслась на кухню. Вероятно, я отвлек ее от какого-то кулинарного изыска.

  В зале был накрыт стол на две персоны. В центре стоял подсвечник. Романтический ужин.

  — Ты не против того, что я здесь хозяйничаю? — спросила моя подруга. — Ты мне расскажи, что можно трогать, а что нельзя и вообще, ответь на вопрос, мы будем жить вместе или ты предпочтешь остаться один?

  Правильно поставлен вопрос. Мы не молодые люди, которые только начинают свою жизнь.

  Я обнял ее и сказал, чтобы она хозяйничала здесь. Я почти тридцать лет жил один и начинаю новую жизнь.

  К вечеру позвонил Васнецов и сообщил, что директор будет ждать меня завтра в шестнадцать часов, а в четырнадцать за мной придет машина.

  Я сидел в кресле и смотрел телевизор, Катерина что-то делала с моей рубашкой. На деревянном помосте бесновался лидер демократических либералов и бывший неудобный для всех руководитель Росприроднадзора...

  — Станислав Сергеевич дал вам самые лестные характеристики, — сказал мне полковник Борисов, — да и ваше поведение с эрцгерцогом Фердинандом достойно похвалы. И знакомство с ружейным промышленником Эмилем Шкода как бы мимоходом тоже пригодится. Ваша необремененность светом, неглубокие дворянские корни и почти пролетарское происхождение делают вас кандидатом на должность моего помощника. Что вы скажете на это предложение?

  — А что я должен буду делать? — спросил я полковника.

  — Ничего сложного. Не торопиться с вопросами и исполнять все мои поручения, — сказал Борисов.

  — Тогда я согласен, — сказал я.

  — Вот и ладно, — сказал полковник, — именной указ о вашем назначении обнародован не будет, но через две недели жду вас здесь, пропуск на ваше имя будет выправлен, а вот по этому адресу снимете себе квартиру. В пути вот почитайте это, — и полковник передал мне книгу на английской языке, — "Нормандский дом, Плантагенеты, Ланкастер, Йорк, Тюдоры, Стюарты, Ганноверы, Веттины", пригодится, потом расскажете, что поняли.

  — Слушаюсь, — сказал я и отбыл в Москву...

  — Ты о чем-то задумался, — донесся до меня голос Катерины. — У тебя все хорошо?

  — Да, все хорошо, — откликнулся я. — Государственные шуты дают народу понять, что они те, за кого нужно голосовать, а проголосовав, народ убеждается в том, что они голосовали за тех, за кого не хотели голосовать. Когда баранов гонят на бойню, то впереди идет козел. Все думают, что раз он так спокойно идет, то там все хорошо. А козел знает, что его выпустят через другие ворота и дадут капусты.

  — Злой ты, Дон, — сказала Катерина, — я начинаю тебя побаиваться.

  — Смотри сама, — сказал я, — во все времена правду называли злостью, а еще хуже — клеветой. В царские времена с правдой боролись, при социализме правда была писаной, что не прописано, то неправда, и в демократии мы идем к тому же, что нам завещал товарищ Сталин.

  — А что же делать? — спросила Катерина.

  — Перестать врать, — сказал я, — перестать обманывать себя. От слова халва во рту слаще не станет. То, что хорошо, оно и есть хорошо, а то, что плохо, то и есть плохо. А мы все про богоносцев, про дух. Да ведь офицеры богоносцев в атаку матом гнали, не богоносцы сами в атаку шли с голыми руками. Это как?

  — Не знаю, — призналась Катерина.

  — Вот никто и не знает, а делают вид, что знают, а это хуже всего, если бы прямо сказали, что не знают, в какую сторону нам идти, это было бы честнее, — сказал я, — своего ума нет, то варягов на княжение приглашаем, то американцев рынку нас учить.

  — А что плохого от того, когда в магазинах все есть? — спросила моя подруга.

  — Ничего плохого в этом нет, но это все привозное, будем плохо себя вести, отберут. Тот, кто не развивает свою промышленность, тот хочет низвести себя до положения колонии, — я не стеснялся Катерины. Если она за меня, то и будет за меня. Если нет, то быстрее раскроется. Посмотрим.

  — Ты говоришь, как противник России, — прошептала она.

  — Девочка моя, я, может, больше, чем кто иной другой могу так говорить о своей родине, которой не везет на руководителей, — сказал я, — но иностранцам нельзя дозволять так говорить. Рты им не заткнешь, но зачем плодить своих иностранцев, пусть уж народ сам скажет, как ему лучше жить.

  — Разве можно верить народу? — спросила Катерина.

  — Можно, если народу есть с кого брать пример, — улыбнулся я. — У продажных князей и народ-то в основном продажный...

 

 

  Глава 11

 

  — Вот это будет ваш кабинет, — сказал полковник Борисов. — По соседству со мной. Эта книжная полка отодвигается и открывает дверь в вашу комнату. Но входить будете из другого коридора. Во дворце императора нам ничего не грозит, но осторожность никому не помешает. Что вы почерпнули из данной вам книги, мой друг? Расскажите о Йорках.

  — Йорк это — герцогский титул членов королевского семейства, — доложил я. — Йорки спорили из-за короны с Ланкастерами. Сейчас титул герцога Йоркского носит старший сын принца Валлийского, наследника британского престола.

  — В основе верно. Наша работа будет заключаться в том, что мы будем связующими звеньями между царственными домами не только Европы, но и всего мира, — сказал Борисов.

  — А что, наш император не может написать другому императору? — спросил я.

  — Может, — ответил полковник, — но все поступающие письма проходят регистрацию в канцелярии и таким образом становятся документами истории, а кроме того даже информация о том, что пришло письмо от другого императора, может повредить мировой политике вообще. Понятно?

  — Понятно, господин полковник, — ответил я

  — Обращайтесь ко мне по имени отчеству, оно простое, Александр Васильевич, — улыбнулся Борисов, — а сейчас вы посвящены в такую тайну, из которой нет добровольного выхода. Запомните это. Вас никто отсюда не выпустит.

  — Вплоть до применения огнестрельного оружия? — спросил я.

  — Строже и грознее, — сказал Александр Васильевич.

  — А что может быть строже? — не догадывался я.

  — Присяга и честь, молодой человек, — сказал полковник.

  — Вы правы, Александр Васильевич, — сказал я немножко подумав. — Я не офицер, но я дал слово и слово свое сдержу.

  — И вы правы, Дон Николаевич, присяга и чин вам нужен, — сказал мой начальник, — проведем вас по министерству иностранных дел, как дипломированному специалисту присвоим вам классный чин коллежского секретаря и приведем к присяге. Вот вам и основание для выполнения любых дипломатических миссий...

  — Как это продажный народ? — спросила Катерина.

  — Каждый народ достоин своего правительства, — сказал я.

  — А ты не думаешь, что это чья-то придумка? — спросила женщина.

  — Конечно, придумка, но придумал ее очень умный человек, — что-то мне захотелось высказаться. Столько лет меня никто не слушал. — В развращенной Римской империи был развращенный народ. И империя погибла. Возьмем Византию. Отчего она погибла? Оттого, что расколола христианский мир и оказалась беззащитной перед лицом воинствующего ислама. Где сейчас город багрянородного базилевса Константина — Константинополь? Там же, только это сейчас исламский город Стамбул, столица европейской Турции. Ха-ха-ха! И еще три раза ха-ха! Турция — это Европа! И Грузия тоже Европа! Держите меня семьдесят человек. Чего людей смешить? Все делается для того, чтобы снова уничтожить Россию. Слава Богу, нашлись в Отечестве нашем люди, которые сказали: стоять, суки — еще шаг шагнете — получите так, что Наполеон вам потом скажет: а зря вы, мужики, выпендривались. Не пойдет больше Россия кровь свою проливать за Европу. Византия погибла, но она передала эстафету России и предупредила: русские, будьте бдительны!

1234567 ... 757677
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх