Сытно улыбаясь и прихлебывая из чашечки кофе, дед спросил:
— Дон Николаевич, ты вот человек грамотный, происхождения господского, расскажи мне на милость, что же это за фрукт такой миноги?
Рассказать-то можно, отчего же не рассказать, да ведь не каждый тогда будет уважать политиков и колбасу, если узнает, как делается то и другое.
— Если интересно, чего же не рассказать. Миноги — это пиявки с глазами, — сказал я и внимательно посмотрел на деда, не начнет ли мой рассказ процесс, обратный пищеварительному. Но дед перестал пить кофе, сглотнул слюну и ничего не сказал. Ладно, тогда слушай дальше. — Живут они везде и в России их тоже видимо невидимо. В реках, в морях, в океанах. Вырастают большими от полуметра до метра, но это когда становятся взрослыми, а мальки у них сантиметров по десять-пятнадцать длиной. Их еще пескоройками называют. Рыбаки ловят их как наживку на крупную рыбу. Ни костей у них нет, ни желудков. Сосут все. Присосутся к какой-нибудь рыбине и сосут ее, пока та не сдохнет. Паразиты, одним словом. Любят сосать кету, лосося, палтуса, треску. Знают, где что вкусно. Рот у них круглый, с зубами, вот они присасываются им и зубами держатся, ровно как пиявки. — Дед Сашка слушал молча, но держался стоически. — Миноги тоже вырабатывают такую же жидкость, чтобы у жертвы кровь не свертывалась. Вот и все. А готовить их легко. Помыл, отрубил голову, посыпал мукой с солью и на сковородку, на шипящее масло и на стол минутки через три или четыре. Сам же видишь, как вкусно получилось. И не понятно, рыба это или мясо.
— Едрит твою лять, — дед произнес это так громко, что все присутствовавшие в ресторане повернулись в нашу сторону. — Дон Николаевич, — почти шепотом стал говорить Дед Сашка, — ты чего же мне раньше не сказал, что это за фиговина такая, я бы ее вообще есть не стал, а так на старости лет обскоромился полностью.
— Не боись, дед, — сказал я в шутливом тоне, — еще разок-другой покушаешь и станешь ценителем этого продукта. Все бывает в первый раз.
— Господа русские? — около нашего столика стоял высокий мужчина с бутылкой коньяка в руках и спрашивал нас на русском языке.
Глава 17
— Господа русские, — это уже был не вопрос, а утверждение, — разрешите присесть за ваш столик?
Нам еще русских собеседников не хватало для нашего инкогнито. Ответить невежливо, можно и на скандал с дракой нарваться, а там полиция и контрразведка.
— Садитесь, — сказал я.
— Я уж лучше присяду, — сказал со смешком гость, — сесть я в всегда успею и вышку получить тоже.
— Никак власовец или полицай беглый, — подумал я, — сейчас будет душу изливать, а потом побежит в полицию докладывать о беседе с подозрительными русскими.
— Вы извините меня, господа, — сказал незнакомец, — я вижу, что вы не из этих, кто служил Гитлеру, поэтому и подошел с вами поздороваться. Вот, посмотрите на человека, — и он ткнул себе пальцем в грудь, — который сломал свое будущее и самое главное — предал свою родину. Променял ее на смазливую бабу...
Он налил в свою рюмку коньяк, жестом предложил нам, но, не получив ответа, залпом выпил.
— Я — гвардейский майор, Герой Советского Союза, служил в Берлине в военной администрации, — с какой-то злобой говорил гость, — влюбился в англичанку, а она в меня. Любовь до гроба. Я бросил все и ушел в английскую зону оккупации. И тут оказалось, что она любила меня тогда, когда я был советским майором, а бывшего майора она и знать не хочет. Если бы я продолжал служить у себя, информируя ее "родственников" кое о чем, то она бы продолжала любить меня, сука.
Заметив отсутствие у нас интереса к тому, что он говорит, наш собеседник достал из внутреннего кармана пиджака какое-то удостоверение и сунул мне его в руки. Удостоверение Героя Советского Союза. Практически это малая грамота Верховного Совета СССР с подписями Председателя президиума ВС Шверника и Секретаря президиума А. Горкина, скрепленные печатью. Товарищ такой-то, за ваш героический подвиг, проявленный там-то и там президиум ВС указом от такого-то числа присвоил Вам звание Героя Советского Союза. Все честь по чести и фотография владельца на следующей странице с правами героя. И права заверены печатью и подписью товарища Горкина. Надо же, и Герой Советского Союза сбежал. Смотрел я на это удостоверение и вспомнилось мне бурчание какого-то персонажа из дореволюционной пьесы: "Герой герой, а у героя геморрой". Геройское звание ума не добавляет.
— И кто я такой сейчас? — наш собеседник наклонился ко мне и шепотом сказал, — я сейчас обыкновенный вербовщик. Своих ребят вербую и подставляю английской разведке. Ты что думаешь, я какой-то изгой? Да я сегодня Володьку, дружка моего, орденоносца с резидентом свел. Володька из разведки, языков брал, а живет как нищий, а они ему денег дадут и жить он будет припеваючи, если по-умному, а не как я. Мне вот за дружка моего пятьсот фунтов отвалили, вот я и гуляю. А, чего с вами разговаривать? Сидите как чурки дров, глазами лупаете и меня презираете. Да я сам себя презираю. Пошли вы все на
* * *
, чистоплюи...
Мужчина встал и ушел. Через несколько минут к нам подошел улыбающийся толстячок и спросил, о чем мы разговаривали. Я не стал выяснять, кто это, но сказал на настоящем французском языке, что это, похоже, русский, а что он нам говорил на своем языке, это сам Бог ведает. Еще раз внимательно посмотрев на нас, мужчина ушел в том же направлении, что и наш собеседник. Слава Богу, что они ушли в противоположную от нас вторую половину состава.
Встреча этого майора со своим сослуживцем была весьма продуктивной, раз за нее отвалили пятьсот фунтов. Это не тридцать сребреников. Похоже, что еще одним английским агентом на службе в Ее Величества стало больше. И советские ордена не являются иммунитетом от вербовочных предложений. Вот где нужны представители советской разведки, а они все больше заняты своими внутренними спорами, работать или не работать против капиталистических стран-участников антигитлеровской коалиции. Работать! Эти страны ни на секунду не прекращали работы против СССР, а лидеры Советского Союза начали проваливать самых важных агентов во всех странах мира. А что с них возьмешь? Дальше своего живота и не видят, в вопросах безопасности экономят на спичках, работников окружают комиссарами и загружают конспектированием первоисточников классиков марксизма-ленинизма для политзанятий. Ладно, будем живы, доберемся до Австралии, а там попробуем передать привет полковнику Миронову, если он еще жив.
На следующее утро мы уже прибыли в порт назначения и неспешно поднимались по высокой лестнице-трапу на круизный лайнер. Как видите, я избегаю называть наименования судов, обозначать города, чтобы по этим ниточкам любознательный исследователь не смог проследить всю цепочку моих людей, которые помогали мне передвигаться по всему миру.
Войдя в каюту, дед Сашка прыгнул на широкую кровать и сказал:
— Да, умеют жить люди. Чтобы выкачать деньги, нужно деньги вложить в насос. Деньги идут к деньгам. Кто копейку не бережет, тот копейки будет считать на паперти.
— Ну, вы дон Алехандро, прямо Мао Цзэдун какой-то или Сталин, за которым все повторяют азбучные истины, — сказал я. — Капиталист это давно знает, а вот люди социализма к этому относятся с презрением, считая, что чистота отношений зависит от духа, а не от денег.
— А как же с Марксом, что бытие определяет сознание? — не сдавался дед. — Вот их сознание и определило их бытие.
— Ты вообще все свалил в одну кучу и приписал это Марксу, — улыбнулся я, — а ведь Маркс дословно сказал так: "Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание". Общественное бытие! Бедняки во всем мире имеют одно и то же сознание, и богатые люди — тоже, но бедняки богатых стран с презрением относятся к беднякам из бедных стран, точно также, как и богачи из богатых стран с презрением относятся к богачам из бедных стран.
— Ну, ты Дон Николаевич, накрутил так, что я даже запутался, кто и чего там определяет, — сказал дед Сашка, — ты лучше позвони куда-нибудь, спроси, когда кормежку раздавать будут.
— Сеньор, — сказал я укоризненно, — вы не должны забывать о том, что вы не есть бедняк из бедной страны, а являетесь представителем крупного бизнеса из индустриально развитой страны и на ужин пойдете в смокинге, а до ужина еще не близко, потому что корабль наш еще не отплыл от берега.
Глава 18
О нашем с дедом Сашкой морском путешествии нужно писать отдельную книгу, да только кому она будет интересна? Поэтому я ограничусь лишь несколькими штрихами нашего путешествия вокруг африканского континента.
До Австралии мы плыли почти месяц. Моряки говорят, не плыли, а шли. Вот пусть они и ходят, а мы плыли и приплыли в Порт-Джексон города Сиднея зимой, в июле. Во всем мире это было лето, а в Австралии зима и было даже прохладно, градусов восемнадцать по Цельсию.
За месяц мы привыкли к шумному обществу лайнера. У деда Сашки было три сногсшибательных романа. Как у него сил хватает на это? Я трижды видел, что старик прямо на глазах расцветал как цветок. Как подсолнух, крепкий и красивый и его солнечная шляпа привлекает к себе всех пролетающих мимо бабочек. Прощальная ночь, проводы в порту, суточная грусть и вновь искрятся глаза сеньора Алехандро Гриваса.
Пока дед Сашка кобелировал, я пристрастился к бильярду. В молодые годы я держивал в руках кий и даже брал уроки у мэтров Петербурга и Москвы, но все равно оставался дилетантом в этом деле, твердо усвоив, что это игра джентльменов.
Те, кто приходят в бильярдный зал "срубить" десятку долларов, очень неинтересные партнеры. Общение — вот что главное в бильярде, а затем уже мастерство игры. Как девиз китайских шашек: "Di yi — you yi, di er — zhan dou" (Сначала — дружба, второе — борьба). Светские разговоры и неспешная игра, прерываемая рюмочкой коньяка или виски, делали вечер приятным и информативным для человека, который должен быть в курсе всего, что происходит на свете. А полезные знакомства иногда могут быть действительно полезными.
На корабле была и своя газета, выпускаемая местной типографией, которая с одновременным печатанием меню, визитных карточек, программ концертов и увеселительных прогулок на берегу печатала информационный листок о новостях судна и о новостях, происходящих на суше и принимаемых дежурным радистом. Я из интереса полистал подшивку информационных листков за 1955 год и удивился тому, насколько серьезно капитан относился к информированию своих пассажиров в период, когда после войны перекраивались границы, а в результате национально-освободительной борьбы создавались новые государства, а колонизаторам приходилось возвращаться в метрополии. Я не скажу, что у меня феноменальная память, но основные события этого я перечислю, из того что помню.
Губернатор Кении объявил амнистию для повстанцев из Мау-мау, которые добровольно сдадутся властям.
Президент США Эйзенхауэр получает у конгресса полномочия для защиты Формозы (Тайваня) от Китайской Народной Республики.
Президиум Верховного Совета СССР издал указ "О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией".
Турция и Ирак подписывают Договор о союзе (Багдадский пакт), предусматривающий взаимную поддержку в борьбе против коммунистических организаций.
В СССР Лазарь Каганович отстранен от руководства планированием промышленности.
СССР присоединился к Гаагским конвенциям.
Чистка в Коммунистической партии Китая.
В Великобритании премьер-министр Уинстон Черчилль уходит в отставку по возрасту и состоянию здоровья.
В ответ на ратификацию парижского Соглашения о Западном союзе СССР аннулирует договоры с Великобританией и Францией.
Западная Германия принята в НАТО.
Подписан Варшавский договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР, Албанией, Болгарией, Чехословакией, Восточной Германией, Венгрией, Польшей и Румынией.
СССР, США, Великобритания и Франция подписали в Вене Договор о восстановлении независимости Австрии.
США и Великобритания подписали Соглашение об обмене информацией в области атомных технологий.
Бывшие союзники начали превращаться во врагов, как это было до Второй мировой войны и как ни в чем ни бывало начали строить козни друг против друга, демонстративно бряцая оружием.
Началась война разведок, которые были прямыми проводниками политики правительств и могли вести настоящие боевые действия, не афишируя их и принимая невинный вид в случае, когда ее уши начинают торчать из кустов. Естественно, не дремала и контрразведка, подгребавшая под себя свою и иностранные разведки.
Сидней был небольшой городок с населением около четырех миллионов человек и огромным количеством моряков, следующих из одного океана в другой, скопищем агентов разведок и контрразведок всех стран мира, на которых работало коренное население Сиднея.
Я имею в виду население европейского происхождения, которое обслуживало всю эту массу иностранцев. Местные аборигены сидели в отведенных им местах, пили огненную воду, жили как кролики и охотились на кроликов, которых кто-то по дурости своей завез в Австралию.
Если бы не иностранцы, то в Сиднее в восемнадцать часов по местному времени отключалась вся неоновая реклама, улицы пустели и только синие огоньки становящихся массовыми телевизоров указывали на то, что это живой город и что в нем живут люди.
Мы с дедом Сашкой не были большими любителями приключений и не относились к той породе людей, которые в каждом месте ищут приключения на свою задницу. Мы — респектабельные граждане, приехавшие осмотреть окрестности и составить свое впечатление о посещенной нами стране.
Сначала мы привыкали к языку. Официальный язык Австралии — английский, но свой, называемый австралийский английский, примерно, как смесь польского, татарского и русского языков называется украинским. И шик тем больше, чем непонятнее язык по сравнению с коренным языком. Большинство населения — это потомки иммигрантов из Великобритании и Ирландии. После открытия в Австралии золота сюда из Англии и из других стран прибыла масса иммигрантов. Крупнейшими группами населения являются британцы и ирландцы, новозеландцы, итальянцы, греки, нидерландцы, немцы, югославы, вьетнамцы и китайцы.
От Англии в Австралии остались левостороннее движение и страсть к игре крикет. Когда мы были там, то вовсю шла дискуссия о том, чтобы перейти на метрическую систему мер, как во всем мире и заменить английский гимн "Боже, храни королеву" на австралийский — "Вперед, прекрасная Австралия".
При въезде в Австралию нам пришлось выбросить все продукты, которые мы купили в корабельном буфете, а продавцы даже не удосужились предупредить нас о запрете ввоза в Австралию любых продуктов питания, выбросить деревянные изделия и тщательно вымыть подошвы обуви, потому что даже почву на подошвах запрещено ввозить в это государство.