Восьмой круг ада состоит из десяти рвов под охраной великана с шестью руками, шестью ногами и крыльями, тело которого состоит из трех человеческих тел, в трех правых руках три копья и три щита в трех левых, на головах три шлема.
В первом рву обольстители и сводники.
Во втором — льстецы в зловонных испражнениях.
В третьем — высокопоставленные духовные лица, торговавшие церковными должностями.
В четвертом — звездочеты, колдуньи, гадатели и прорицатели.
В пятом — взяточники, которых варят в смоле.
В шестом — лицемеры в свинцовых мантиях.
В седьмом — воры, с которыми совокупляются пауки, змеи, лягушки.
В восьмом — лукавые советчики.
В девятом — зачинщиков раздоров.
В десятом — лжесвидетели и фальшивомонетчики.
Девятый круг — это Ледяное озеро Коцит с вмерзшими в лед по шею Иудой, продавшим Христа за тридцать сребреников, Брутом и Кассием, убивших Юлия Цезаря, и другие предавшие родину, родных людей, близких, друзей.
Так и так получается двадцать два круга вместе с поясами и рвами, а двадцать третий круг — это как администрация главноуправляющего ада. Ничего нового не появилось и все, кто заслуживает, оказываются здесь, если не откупятся от мелких чиновников. Все делают мелкие чиновники, они и решают, кого представить на суд, а кого сунуть под сукно или задвинуть в долгий ящик. Народу много, мрут нещадно и за всеми не уследить, вполне возможно, что кто-то и из живых здесь обретается.
Что бросилось в глаза, так это отсутствие помпезности, всяких там позолот и ампиров с ренессансами, а также свирепых охранников с открытыми кобурами взведенных для стрельбы крупнокалиберных пистолетов. Тишина, не бьющее в глаза освещение, ровные коридоры с шумопоглощающими полами без цокота копыт и постукивания кованых сапог.
В приемной главного начальника сидела довольно симпатичная чертовка в белой блузке и черной юбке-миди, скрывающей коленные чашечки, которые, честно говоря, не красят красавиц и на поверхности.
— Проходите, — сказала она Тодефу, — Велле Зеге Вульф ждет вас.
Тодеф зашел первым и сразу же пригласил меня.
Кабинет был большим, но не огромным. Пять на семь метров. Комната идеальных размеров для установки классического бильярдного стола и приятного времяпровождения во время игры в снукер (snooker). В глаза сразу бросался куполообразный Светлый потолок с огромной хрустальной шестидесятишестирожковой люстрой, в которой горели яркие лампочки в патронах, похожих на толстые свечи. Стены были отделаны дубовыми панелями на сталинский манер. Справа и слева вдоль стен стояли встроенные книжные шкафы с разнокалиберными фолиантами, отделанными драгоценными материалами.
Посредине кабинета стоял огромный письменный стол из дорогих пород дерева. Стол был разделен на три зоны. Центральная, широкая — рабочая, две более узкие для предметов, которые сейчас не требуются для работы. На углу слева стояла большая настольная лампа с белым абажуром, стилизованная под керосиновую лампу начала прошлого века. Основание лампы сделано из зеленого материала, напоминающего малахит. Прямо перед Велле Зеге Вульфом стояли настольные часы из зеленого материала с деревянным и инкрустированным под золото штурвалом океанского лайнера с золотой мухой сверху, повернутой головой вниз.
Слева от стола светило дневным светом широкое окно, прикрытое портьерами с ламбрекенами. Рядом с окном в углу стоял горшок с растением, напоминающим то ли сосну, то ли длинноигольчатую ель.
За спиной у хозяина стояли два знамени. Слева — черное с изображением перекрещенных золотого и серебряного ключей. Если не ошибаюсь, то эти два ключа являются эмблемой Священного престола. Справа — ярко-синее знамя с золотой звездой-пентаграммой с острием, опущенным вниз. В центре звезды находилась золотая муха, такая же, как и на часах.
У письменного стола стоял хорошо отполированный приставной столик с двумя креслами в стиле ампир, но без золочения.
— Заходи, заходи, — зарокотал приятным баритоном хозяин кабинета. — Я внимательно наблюдал за тобой, надолго ли тебя хватит. Ненадолго оказалось. Обо мне, о нашей конторе тебе, конечно, никто не поверил, а вот твое отношение к войне посчитали для себя опасным. Если бы они знали, как ты споил всех моих чертей, то они тебя вообще запрятали бы в подземную тюрьму или даже в тюрьму на подводной лодке, чтобы ты никуда не делся. Я вот и думал, а вдруг он действительно на подводной лодке. Как бы ты, Тодеф, достал его оттуда?
— А так бы и достал, — буркнул Тодеф, — надел бы не одну звездочку на петлицы, а четыре, или одну большую звезду и был бы генеральным комиссаром государственной безопасности, тут не только подводные лодки, все бы надводные корабли встали вертикально, поддерживая равновесие на среднем ходу, пока мне на блюдечке будут доставлять Писателя.
— Нет, ты посмотри, как он вас раскусил, — смеялся Велле Зеге Вульф, подмигивая мне и в знак восторга подняв вверх большой палец. — Был я у вас недавно, так все у вас ждут возвращения Берии или Ежова. Если хочешь, я тебе покажу их, они тут недалеко, прямо на озере Коцит, пусть терпят вечную боль за убитых ими людей. И рядом с ними достаточно места, чтобы разместить их предшественников и последователей, и чем больше они наденут на себя золота и серебра, тем сильнее будут их муки. Тодефа я с пьяной должности снял, будет у тебя в помощниках. Ты, Тодеф, иди, а нам с Писателем нужно пару вопросов обкашлять.
Тодеф неслышно вышел, а Велле Зеге Вульф пересел в кресло у приставного столика и предложил присесть мне.
— Кофе, коньяк, чай, водка? — спросил он. — На меня не смотри, мы тут серную кислоту пьем и соляной кислотой запиваем, — захохотал он, нажав кнопку на большом столе справа от себя.
— Кнопку можно было сделать и невидимой, то есть расположить ее пониже, — подумал я. — Нажал на кнопку и гостя твоего пополам из пулемета резанет.
— Я тоже об этом думал, — сказал хозяин кабинета, — да только некому на меня покушаться. Эта должность не состояние души и не исполнение обязанностей по воле избирателей, она дана свыше, как и тому, что выше вас всех. Все мы под одним начальником ходим, один сверху, другой — снизу. Без ярлыка на начальство начальником не станешь.
— Ятак, — сказал Велле Зеге Вульф секретарше, — меня ни для кого нет, и организуй нам что-нибудь под водочку, по-русски. Видишь, какой у нас гость, это тот, кто совсем недавно все наше ведомство взбаламутил.
Девушка улыбнулась и вышла.
— Интересные у вас имена, — сказал я, — если читать в обратном порядке, то получаются как будто наши имена. Катя и Федот.
— Это моя придумка, — похвастался Вульф. — Нас все видят наоборот и поэтому мало кто поймет имя, а если читать наоборот, как например, Ятак или ecnalubmA, то каждый поймет, что это Катя или Ambulance.
Глава 47
Проворная Ятак вкатила столик с приборами и продуктами и быстро накрыла приставной столик. Марку водки называть не буду, все равно наша водка лучше и на следующее утро от нее нет никакого похмельного синдрома.
— Ну, за здоровье, — сказал Велле Зеге Вульф и лихо опрокинул в себя рюмку.
Подцепив вилкой соленый грибок, он с аппетитом стал закусывать, продолжая разговор:
— Приоритет изобретения водки принадлежит полякам, но вы, русские, довели до совершенства культуру потребления этого напитка, сделав его своей национальной особенностью. Я много чего перепробовал, но водка — это нечто. Есть даже такое японское хокку по этому поводу:
Вот русская водка,
Чиста как слеза,
И сразу сияют от дружбы глаза.
Вот скотское виски,
Самогон на орехах,
И дружба народов в огромных прорехах.
Виски шотландское, Скотланд по-английски, называют кто скотчем, кто скотское, кто еще как, но все равно он ничем не лучше водки. Давай пропустим еще по рюмочке и начнем разговор, для которого я тебя пригласил. Ты уж не обижайся, что на "ты" к тебе обращаюсь, я все же постарше тебя буду. Я уже в немалых годах был, когда Иисуса вашего на Голгофу с крестом вели.
Мы снова выпили и стали закусывать, чем Бог послал. Хотя, Бог здесь совсем ни при чем. Тут свои порядки и свои каналы снабжения дефицитом.
— Есть у меня просьба к тебе, Писатель, — сказал Велле Зеге Вульф. — Нужен мне полномочный представитель по вопросам экологии в твоем регионе, имеется в виду ваша Евразия от Лиссабона до Владивостока и от Северного до Южного полюса.
Экология — это, пожалуй, самая главная отрасль, которая определяет и будет определять существование всего человечества и конкретного человека, в частности.
Ваши Гитлеры, Чингисханы, Сталины, Аттилы, Пол Поты и другие диктаторы появляются не случайно. Они выбираются и поддерживаются верхними и нижними властями как волки — санитары леса для сохранения тех богатств, которые есть на земле по одному принципу: меньше народа, больше кислорода.
Звучит это для вас дико, а иначе никак нельзя. Представь себе, что на Земле появится десять миллиардов баранов. Люди перестали есть баранину, бараны стали лучшими друзьями человека, в каждой семье по нескольку баранов. Милейшие создания, срущие черным горошком, где они только не остановятся. И что в результате? Бараны засрут и сожрут вашу планету. Они вытеснят людей, а потом без людей одичают, травы не будет, а они будут мохнатыми и всепогодными хищниками, которые будут нападать на людей и рвать их на части.
Поэтому в экологической системе нужны волки, чтобы регулировать популяции и оздоравливать животный мир. Даже хирург отсекает поврежденную гангреной часть тела, а не лелеет ее до посинения.
Волки все-таки более гуманнее, чем эпидемии типа чумы, ВИЧ, вирусов как Эбола и других коронавирусов. Но самое опасное это то, что при превышении ПДКЛ — предельного допустимого количества людей на планете — планета будет уничтожена. Долго она не проживет. Поднимите голову вверх и увидите наглядный пример. Марс. Страшная планета всего лишь в пятидесяти пяти миллионах километров от вас. В два раза меньше земли. Имеет два спутника со звучными именами Фобос и Деймос, и никто не задумывается над тем, что имена эти переводятся как Страх и Ужас.
Когда-то это была процветающая планета. Четвертая по счету от Солнца, прикрываемая Землей. Настоящий Эдем в далеком Космосе. На маленькой планете легче построить рай, чем на большой. Вы на себя посмотрите. В Европе малипусенькая страна без природных богатств живет в несколько раз лучше вас с огромными территориями и несметными богатствами. Если их переместить на ваше место, а вас на их место, то они будут богаче самых богатых арабских шейхов, а вы будете подыхать с голоду на тучных пастбищах и жить в старых пещерах. Значит — все зависит от человека, а не от условий. Вы сравните своих чукчей и таких же чукчей на Аляске. Небо с землей. Все зависит от человека. Свободный человек будет жить достойно свободного человека, а рабу все одно, это не его и это можно топтать и ломать.
Так вот, на Марсе жили свободные люди, создавшие невиданную нигде цивилизацию, где главным был человек. И этот человек превысил все возможные ПДКЛ для существования планеты. И он вроде бы ничего страшного и не сделал, а просто уничтожил растительность и повредил систему водоснабжения планеты. Остановил круговорот воды в природе. Кстати, ваша в страна в этом отношении впереди планеты всей.
Как только нарушился круговорот, исчезли испарения, поднимавшиеся вверх и игравшие роль защиты от излучения, наполнителя атмосферы азотом и кислородом и являющиеся щетками огромной электрофорной машины, подзаряжающей электромагнитное поле планеты и разряжающееся страшными молниями на поверхности. И не стало планеты. Как это в твоих стихах?
Тяжелое небо, свинцовое солнце,
Серые тени прозрачных людей,
Землю испили по капле до донца,
Соли зеленка на месте морей.
Воздух в бутылках, вода в пузыречках,
Мясо в таблетках, морковь в порошке,
Все гипермаркеты в банках-ларечках,
Деньги в копейках в бумажном кульке.
Смылась элита в больших звездолетах,
Стала "рублевка" приютом бомжей,
Ходят солдаты в защитных пилотках,
Скоро вернется время дождей.
Давай выпьем еще по одной, чтобы этого никогда не случилось, и чтобы вы оживили вашего Соседа и сделали из него Флориду, на которую вы будете ездить, пресытившись отдыхом у себя дома.
Мы выпили и задумчиво стали закусывать. Затем Велле Зеге Вульф хитро улыбнулся и налил по третьей рюмке.
— Прежде чем вести серьезные разговоры, не будем нарушать ваши традиции, что между второй и третьей пуля не должна пролететь, — сказал он и предложил, — за сотрудничество.
— Ты, похоже, считать разучился, — сказал я. — Мы уже по четвертой пьем. А там все по-другому.
— Что там может быть по-другому? — спросил Вульф. — Ну-ка напомни.
— Сейчас мы должны друг друга по роже дубасить, — сказал я, — если не ошибаюсь. Давай, начну рассказывать с первой:
Между первой и второй — промежуток небольшой.
Между второй и третьей — говорят о сексе, женщинах и детях.
Между третьей и четвертой — бьют друг друга по морде.
Между четвертой и пятой — судачат о жизни проклятой.
Между пятой и шестой — звонят жене домой.
Между шестой и седьмой — объявляют пьянству бой.
Между седьмой и восьмой — песня слышится как вой.
Между восьмой и девятой — рожа становится мятой.
Между девятой и десятой — кое-кто уже спит в салате.
— Вот за это и выпьем, — засмеялся Велле Зеге Вульф, и мы опрокинули по рюмашке.
Мы выпили и все грустные мысли как-то сразу улетучились. Много ли нужно человеку? Хорошая компания, накрытый стол и толика перспективы в будущее.
— Мне никак нужно подписать контракт свежей кровью? — спросил я.
— Все вы, писатели, превращаете в трагедию или в фарс, — сказал хозяин, — нам достаточного одного рукопожатия. Слово честного человека дороже всех бумаг и печатей. Люди без чести и совести подписывают договоры в присутствии миллиона свидетелей и гарантов и это не исключает бессовестное нарушение подписанных вами же бумажек. Достаточно лишь посмотреть на себя в зеркало и сказать, что всем этим Венским и Будапештским договоренностям грош цена, если договаривающие стороны не собираются их исполнять. Вся ответственность за существование вашего мира лежит на мне. Я упустил Марс, но вас я не упущу.
Если отдать все на откуп Вышним силам, то они отправят всех вас в Царствие небесное, откуда еще никто не возвращался и не рассказывал так же красочно, как Данте Алигьери. Возьмите их книги и почитайте, какие кары они готовили и готовят тем, кто хочет жить по своему разумению. Посмотрите, сколько народов было уничтожено под корень. И это до возникновения христианства, а с возникновением христианства начали уничтожать все, что не христианно. И этого оказалось мало. Они добавили ислам со всеми его течениями и те стали уничтожать все, что не халяльно. Прижавшиеся в сторонке иудеи делают вид, что они к этому совершенно не причастны, а они как раз и были зачинателями этой всемирной резни, уничтожали все, что не кошерно, и они же скрупулезно записывали в древние книги свои подвиги.
