— Проснулся? — спросила она скрипучим голосом. — Извини, но я тебя за ночь выцедила и для удобства раздела.
Перепугавшись, он откинул одеяло и схватился за своё мужское достоинство. Вроде всё было цело.
— Глупенький! — рассмеялась она дребезжащим голосом. — Я имела в виду не это. Для того чтобы заниматься любовью, я должна восстановиться, а для этого нужна сила, её у тебя и забрала, а не то, о чём ты подумал. Ну у меня и голос! Ничего, это должно быстро пройти.
Клод присмотрелся к себе и понял, что в нём почти не осталось магических сил.
— Нужно вставать, — сказала она, убирая одеяло. — Надо найти мне одежду. Не ходить же в погребальной рубашке — это холодно и неприлично.
Женщина встала и подошла к столу. Клод не заметил грации в движениях её точёной фигуры, но они уже не походили на вчерашние дёрганья.
— Пирожные с мёдом! — довольно воскликнула гостья. — Как раз то, что мне нужно! Жаль, что пока не почувствую вкуса. Что стоишь? Раз призвал меня, то должен заботиться! Мне срочно нужно чего-нибудь попить и одеться!
— Я призывал не вас, а другую, — ответил он. — Вы мёртвая, я мне была нужна живая. Правда, портрет...
— Какой портрет? — спросила она, поедая принесённые сестрой пирожные. — Если мой, то ты мог видеть его только на смертной лестнице, а там изображения умерших членов семьи.
— Я из Вирены и не знаю ваших обычаев, — ответил Клод, уже догадываясь, кого воскресил. — Вы графиня Ургель?
Она не успела ответить. Без стука открылась дверь в гостиную, и на пороге появился Крис. При виде обнажённой красавицы его лицо задрожало, и мальчишка бросился к ней, упал на колени и обхватил руками ноги.
— Ты вернулась, мама! — плача, сказал он. — Я так долго этого ждал!
Глава 14
— Всю твою одежду сожгли, — виновато сказал Крис. — Ты же знаешь обычай. Но у нас сейчас гостит молодая дворянка с хорошей фигурой, так что можно что-нибудь взять у неё.
— Она гостит в постели моего мужа? — спросила графиня.
— Пока нет, но к этому идёт, — ответил Крис. — Извини мама, но отец вряд ли тебе обрадуется. Он говорил, что два года назад хотел оживить тебя с помощью Гербера, но маг отказал. Они тогда поссорились, и из-за этой ссоры Гербер уехал. Но сейчас...
— Понятно, — сказала она. — Влюбился! Ну и ладно, у меня теперь тоже есть любовь.
— Мне ещё рано! — запаниковал Клод. — Я готов вам помочь, но только не в этом!
— Ну и дурак! Разве не ты призывал любовь? На кого он хотел направить своё заклинание, сын?
— На Луизу, — отведя в сторону взгляд, ответил Крис. — Извини, Клод, но я клялся в том, что не расскажу о воздействии на образ сестры, а не матери.
— Запомни, — сказала Клоду графиня, — что никогда соплячка не сравнится с молодой опытной женщиной! Ты сам ещё девственник, и моя дочь наверняка ничего не умеет. А от опыта отказываются только дураки. Ну ладно, не хочешь меня, и не надо, только тогда вырви вызванную тобой любовь. Я не восстановилась, поэтому такая спокойная и рассудительная, а как только стану живой и горячей, я тебя, дорогуша, заезжу! И сделаю это так, что ты будешь упрашивать, чтобы я подольше с тебя не слазила! Мы теперь связаны на всю жизнь. Пока я не проживу без тебя и дня, но скоро смогу отлучаться на месяц-два. Ты даже не представляешь, как тебе повезло! Ты дал мне долгую жизнь в молодом теле, и я отслужу не только в знак благодарности, но и из чистого расчёта. Твоя жизнь — это и моя жизнь, а твоя смерть станет моим концом! Судя по тому, с какой лёгкостью сын провёл тебя с портретом, ты недавно в империи, поэтому моя помощь не будет лишней.
— Вы же мёртвая, — возразил Клод, — и об этом всем известно.
— Что ты знаешь о марах? — спросила она. — Сейчас оживших мало, потому что мало сильных магов, которые готовы ими заниматься, а когда-то было иначе. Марами была большая часть элиты империи, поэтому приняли законы, уравнивающие их с прочими гражданами, и этого никто не отменял! Я по-прежнему графиня Мануэла Ургель и хозяйка этого замка. Вряд ли я задержусь здесь надолго, да и ты тоже. Пусть муж крутит свои шашни с кем хочет, а мы возьмём то, что мне причитается, и поедем в столицу! Ты помог мне, а я помогу тебе взойти на вершину успеха!
— А я? — обиженно спросил Крис. — Возьми меня с собой! А то я в этом замке сдохну от скуки! Думал хотя бы заняться демонами, а ты забираешь Клода!
— Ты наследник, — возразила графиня. — Давайте сначала займёмся мной. Сын, мне срочно нужна вода. И нужно решить, что будем делать с одеждой. Я и одетая никуда не выйду в таком виде, но сюда могут зайти другие, да и холодно ходить без ничего.
— Нужно позвать мою сестру, — сказал Клод. — Она тоже маг, поэтому я могу вызвать мысленно. А уж она поговорит с Греттой.
— Дожила, — усмехнулась Мануэла. — Приходится выпрашивать одежду у любовницы мужа! Я шучу. Зови свою сестру, только поскорее: я сейчас сильно мёрзну.
— Завернитесь в одеяло, — посоветовал Клод. — И сестре легче с вами общаться, ей всё-таки только пятнадцать.
— Ладно, не буду тебя соблазнять, — сказала она, обматывая себя одеялом. — Но не тяни с заклинанием. Я ведь не шутила. Я не маг, но хорошо знаю действие многих заклинаний. У меня не будет сил бороться с любовью, а у тебя — с моими прелестями. И учти, что из-за твоей силы, я уже завтра буду в полном порядке, и тебе самому не захочется ничего менять. Сколько тебе лет?
— Семнадцать, — ответил он, — но отец перед смертью оформил самостоятельность.
— Я дала бы больше, — удивилась Мануэла. — Маловато. Физически ты уже созрел и не выглядишь дураком, но наивен и доверчив. Если тебя так легко смог провести мой сын, в столице быстро взнуздают. Рановато нам туда ехать, сначала тебя нужно натаскать на нашу жизнь в Альфере.
"Алина, — связался с сестрой Клод, — ты где?"
"В своей комнате, — ответила она. — Одеваюсь к завтраку".
"Мне срочно нужно одно из платьев Гретты, — сказал он. — Только об этом никто не должен знать".
"Я не знаю, зачем тебе женская одежда, но не собираюсь её красть! — рассердилась девочка. — У Гретты только два платья, как я могу у неё что-то брать, да ещё без спроса?"
"А где сейчас Гретта?"
"Не знаю, я за ней не слежу. Но в такую рань она должна быть у себя".
"Тогда сходи к ней и попроси. Скажи, чтобы взяла у Робера столько золота, сколько ей нужно для покупки новых платьев. Я думаю, что граф ей в этом поможет. Когда возьмёшь платье, неси в мою комнату".
"Что случилось? — забеспокоилась сестра. — Вместо того чтобы зайти самому, мысленно просишь женскую одежду. У тебя, случайно, не Луиза?"
"Узнаешь, только выполни мою просьбу".
— Договаривался с сестрой? — догадалась Мануэла. — Ну и как?
— Должна принести, — ответил Клод. — У вас стал не такой скрипучий голос.
— Скоро мой голос будет бросать тебя в дрожь, — пообещала она.
В комнату вбежал Крис с кувшином в руках. Закрыв дверь, он торопливо подошёл к матери и отдал его ей.
— Я налил в воду настойку корня корши, — сказал мальчик, восторженно глядя на Мануэлу. — В книгах написано, что он помогает восстанавливаться. А у тебя уже меньше морщин!
— Правда? Это радует. Настойка корши — это хорошо, только где ты её достал? Это же очень редкий и дорогой корень.
— У меня есть деньги, — сказал Крис, — а настойку купил давно. Я верил, что получится тебя оживить.
— Хорошо, когда есть такие дети! — ласково сказала она, обнимая сына. — Надеюсь, что дочь обрадуется мне не меньше, чем ты.
В гостиной раздались торопливые шаги, и в спальню с платьем в руках ворвалась Алина.
— Точно сошёл с ума! — сказала она, увидев в комнате брата завёрнутую в одеяло Мануэлу. — Крис всё выболтает отцу, а тот тебе за Луизу... Ой!
— Это не Луиза, а её мать, — объяснил Клод испуганной сестре. — Не бойся, она скоро станет совсем живая.
— А сейчас ещё не совсем? — пролепетала девочка. — Это ты сделал?
— Сделал я, — признался Клод, — но меня обманул этот прохвост!
— Подумаешь! — сказал Крис. — От моего обмана нет вреда.
— Давай сюда платье, девочка! — сказала графиня. — Как тебя звать?
— Алиной её зовут, — представил сестру Клод. — Одевайтесь, а мы выйдем. Уже нужно идти на завтрак. Я вчера пропустил ужин и если не приду сейчас, сюда может явиться граф. Вам что-нибудь принести?
— Мне нужно что-нибудь сладкое, — сказала Мануэла. — Сын, когда поешь, наведайся на кухню и возьми кувшин с мёдом. И захвати воды. Идите, я подожду. Клод, постарайся долго не отсутствовать, мне без тебя плохо.
— Рассказывай! — потребовала сестра, когда они вышли в коридор. — Время ещё есть.
Пока шли до трапезной, Клод быстро рассказал ей всю историю воскрешения графини.
— У меня нет слов! — сказала Алина. — От него, — она показала рукой на Криса, — можно ожидать и не такого, но чем думал ты? Точно говорят, что любовь лишает мужчин ума! Я даже не представляю, чем это закончится. Это Крис радуется матери, остальная семья не будет в восторге! И во всём обвинят тебя!
— Отец разозлится, — признал мальчишка, — а Луиза обрадуется!
— Твоя сестра влюбилась в моего брата, — сказала девочка. — Ты думаешь, что она будет рада увидеть свою мать в его кровати? Да она убьёт её, а заодно и тебя, чтобы больше не воскресил!
— У нас ничего не было, — мрачно сказал Клод. — Мы только спали в одной кровати. Я спал, а она лежала просто так.
— Оправдываться будешь перед Луизой. Заодно расскажешь, кто порвал тебе рубашку. На руке царапины от ногтей?
— Демон! — выругался Клод. — Я и не заметил. Вырубился, а Мануэла меня раздела. Так ей было удобней. Что ты на меня уставилась? Я имел в виду не то!
— Раньше ты никогда мне не врал, — вздохнула сестра. — Ладно, если нас отсюда выставят, деньги на первое время есть. Лишь бы граф от радости тебя не убил. Магии в тебе сейчас почти нет, так что даже не сможешь защититься.
— Луизе нельзя ничего говорить, — предупредил Крис. — Если не поверила твоя сестра, моя и подавно не поверит. Ещё разукрасит когтями. Она, вообще-то, ничего, если сильно не бесить. А мы...
— Уже пришли, — перебил его Клод. — Договорим потом.
Когда вошли в трапезную, слуги уже закончили сервировку, а все, кроме графа, сидели на своих местах. Клод тоже поспешил сесть, стараясь не смотреть на Гретту. Вошёл Ойген, и все встали, приветствуя хозяина дома. Он занял своё место и разрешил начать трапезу. Когда закончился завтрак и все стали расходиться, Клод хотел уйти сразу после графа, но Луиза оказалась быстрее.
— Задержитесь ненадолго, барон, — попросила она, перегородив ему дорогу. — Я хочу с вами поговорить. Я член семьи нанявшего вас графа Ургеля и тоже имею право на ваши услуги, а вы уже третий день меня избегаете. Неужели общество моего брата приятней, чем моё? Или я вам чем-то не нравлюсь?
— Вы очень нравитесь, — ответил он, — но мне приказали держаться от вас подальше.
Все уже ушли, поэтому им никто не мешал объясняться.
— Зря вы так боитесь моего отца, — не скрывая радости от его слов, сказала девушка. — Он только с виду кажется сердитым и страшным, а на самом деле...
— Он прав, Луиза, — сказал Клод, в первый раз назвав её по имени. — Мы с вами не ровня, и из нашей дружбы не выйдет ничего хорошего. Если мне удастся достичь в империи высокого положения...
— И сколько мне ждать, пока ты его достигнешь? — перешла на ты Луиза. — И потом я же не тащу тебя в кровать! Этим можно заняться и позже, а пока будем вместе проводить время.
— Давай поговорим об этом чуть позже? — предложил Клод. — Ты ещё не всё знаешь...
— О тебе я знаю всё, — засмеялась девушка. — Два дня мучила твою сестру расспросами.
— Мне нужно идти! — сказал он. — Поверь, что это действительно так. Завтра я расскажу.
— Ладно, — согласилась она. — До завтра я как-нибудь потерплю.
От трапезной до своих комнат он добрался бегом.
— Сын давно пришёл, а тебя до сих пор нет! — встретила упрёком Мануэла. — Быстро в кровать! Я же говорила, что пока не могу без тебя обходиться! Сам будешь раздеваться, или помочь? Вчера руки плохо слушались, и я немного подрала тебя ногтями.
Если бы не неестественно белая кожа, графиню уже нельзя было бы отличить от живой женщины. Исчезли морщины, восстановилось дыхание, а волосы красиво блестели.
— Я их вымыла, — объяснила она, уловив его взгляд. — Не тяни, я сейчас тоже разденусь. Не бойся, я уже не такая холодная. Пока мы с тобой лежим, снимай любовь, не то живо расстанешься с девственностью.
— Я ещё не знаю, как её снять, — пробормотал он, стягивая с себя одежду. — Хотел сходить в библиотеку. В моей книге этого не было.
— Дело твоё, — сказала Мануэла. — Лично я не против тебя объездить. Ну как я? Видишь, он на меня реагирует даже сейчас.
Сбросившая платье графиня была так красива, что у Клода захватило дух.
— Я не хотел, — смущённо сказал он, забираясь под одеяло.
— Да, я видела, — усмехнулась она, прижавшись к нему с другой стороны кровати. — А почему повернулся ко мне задом? Можешь меня не бояться: я пока ничего не чувствую.
— Я не вас, я себя боюсь, — пробормотал он. — И его тоже. Он почему-то меня не слушается.
— Какой же ты еще ребёнок! — рассмеялась Мануэла. — Не дёргайся, не съем.
— Я не из-за вас, — задыхаясь, ответил он. — Я здесь испачкал всю простыню.
— Полежи ещё немного, — попросила она. — Потом встанешь, и я уберу. В этом нет ничего стыдного, по крайней мере, для таких, как ты.
Она уже не была такой холодной, как утром, но и теплоты Клод тоже не чувствовал.
— Куда делся Крис? — спросил он, чтобы не лежать молча.
— Принёс мёд, который я уже съела, и воду. Сейчас побежал за женской рубашкой к служанкам. Они грубые, но лучше такая рубашка, чем носить платье на голое тело. Оно плохо пошито, и швы трут кожу. Заодно попросила его поискать растоптанные туфли дочери. У меня очень маленькие ступни, так что, может, в них влезу. Если к утру восстановлюсь, на завтрак пойдём вместе.
— Ваш муж меня убьёт, — сказал Клод. — А если я начну объяснять, что хотел приворожить не вас, а Луизу, убьёт, не выходя из трапезной.
— Ничего он тебе не сделает, — возразила Мануэла. — Магов, за спиной которых были знатные мары, никто открыто не убивал. Нужно объяснять почему? Твоя смерть станет и моей. Ойгену не удастся скрыть моё убийство хотя бы из-за сына, а возмездие будет очень суровым. Если его почему-то не укоротит на голову императорский суд, это сделают мои родственники. К тому же тебе не придётся оправдываться: вину возьмёт на себя Крис. Всё, можешь встать и одеться.