— Вы потеплели, — сказал он.
— Быстро беги в библиотеку! — изменившимся голосом сказала она. — Ко мне возвращается чувствительность, поэтому если ты не успеешь... Учти, что наведённое чувство можно снять только вначале, потом уже не получится. Если любишь мою дочь, поторопись!
Клод выскочил в коридор, едва не сбив с ног Криса, и побежал в сторону библиотеки. Добежал он быстро, но дверь оказалась запертой и пришлось потратить время на поиски слуги, у которого был ключ. Ментальную магию он нашёл сразу и быстро отыскал нужный раздел, а дальше начались сложности. Книга была рукописной, с завитушками на буквах, которые сильно затрудняли чтение. Клод вычитал, что ни одно наведённое чувство нельзя убрать с помощью магии, его можно только изменить на противоположное, и пришёл в ужас. Вот что для него лучше: любовь Мануэлы или её ненависть? Отбросив этот вариант, он продолжил чтение и отыскал выход. Страсть Мануэлы нетрудно было превратить в материнскую любовь. Клод запомнил схему потоков, позвал слугу и поспешил к своим комнатам. Добежав, остановился у входной двери и сотворил заклинание. После этого он на всякий случай недолго выждал и вошёл в гостиную. В ней никого не было, а из спальни доносились голоса Мануэлы и Криса. Мать с сыном о чём-то беседовали, сидя на его кровати.
— Что-нибудь получилось? — спросила графиня, увидев юношу.
— А вы разве ничего не чувствуете? — отозвался он.
— Я уже всё чувствую, — довольно сказала она. — Оживление завершилось. Мне повезло: мало у кого из магов столько силы, сколько я забрала у тебя. Если она мне теперь потребуется, ты не заметишь убыли. Но к тебе у меня только симпатия, как к близкому человеку, ну и, само собой, благодарность. Я не чувствую никакой страсти.
— Моё заклинание нельзя отменить, — объяснил Клод. — Любовь можно заменить ненавистью или изменить. Я изменил. Теперь у вас ко мне материнские чувства.
— Да, я отношусь к тебе так же, как к Крису. Если бы ты не влюбился в мою дочь, усыновила бы, конечно, не одного, а вместе с сестрой. Кстати, как к тебе относится моя дочь?
— Влюбилась, как кошка! — фыркнул Крис. — Когда мы уходили из трапезной, прижала его грудью к стене и о чём-то ворковала.
— Это хорошо, — задумалась графиня. — Ты для неё хорошая партия. Но вам придётся подождать. Сейчас ты никто для высшего дворянства империи, и ваш брак не примут. Луиза думает не головой, а другим местом, но любовный угар пройдёт и она поймёт, как много потеряла. Ты этого хочешь? Если любит, то подождёт год или два, а если не дождётся, то не о чем и жалеть! А тебе не помешает повзрослеть. Брак — это не только постельные радости, для мужчины это в первую очередь ответственность. Он должен обеспечить своей избраннице ту жизнь, на которую она рассчитывает, а ты не сможешь это сделать. Не расстраивайся, у нас можно возвыситься и без благородства рода. Канцлер в молодости был простым шевалье. А у тебя, помимо ума и внешности, есть твоя магия и магия сестры. Мне рассказал о ней сын. А если к этому добавить поддержку моей семьи и золото, сможешь занять достойное место в империи. Я придам тебе светский лоск, а к лету поедем в столицу. Наймём для твоей сестры учителей, чтобы подготовить её к школе. Тогда при поступлении сможет сдать программу трёх классов и учиться со сверстниками, а через три года поступит в академию. С её силой твоя Алина войдёт в элиту магов.
— У меня может не получиться, — усомнился Клод. — Сил много, но есть сложности с их управлением, и вряд ли они когда-нибудь исчезнут. Кроме того, есть враг, которому нужна сестра. И искать нас будут в столице.
— Граф из северного королевства, которое вот-вот завоюют соседи, — презрительно сказала Мануэла. — Для столицы он никто. Потом расскажешь о нём всё, что знаешь. Возьмём в дорогу охрану и боевого мага, да и в столице не будем беспечны. А если твой граф осмелится пакостить, натравим на него стражу!
— А когда возьмёте меня? — спросил Крис.
— Это, мой дорогой, нужно решать с твоим отцом. Он вздохнет с облегчением, когда уеду я, но ты наследник. Заберу, но не в этом году. Нам самим ещё нужно утвердиться.
— Мама, а ты совсем не любишь отца? — спросил мальчишка. — Ведь до смерти...
— Любила, — задумчиво сказала Мануэла. — Когда очнулась от смерти, чувствовала дикий холод и желание согреться. Других чувств не было. А утром, когда узнала о вашей Гретте, не почувствовала ничего, кроме лёгкой досады. Наверное, дело в заклинании, потому что мары сохраняют привязанности, которые у них были до смерти. Ничего, он утешился, а у меня впереди двести лет жизни в молодом теле. Из-за долгой жизни мары редко вступали в брак, разве что друг с другом.
— Я тоже хочу стать маром! — признался Крис. — Не сейчас, а через пять лет.
— Хорошее дело, — одобрила мать, — особенно если с сильным магом. Только ты слишком торопишься. Поживи ещё лет тридцать, а потом решай. Как только почувствуешь, что стоишь на вершине и дальше только путь вниз, сразу приезжай к Клоду. Я думаю, он тебе не откажет.
— Я сейчас нужен? — спросил Клод.
— Я пока побуду с сыном, — сказала Мануэла. — До вечера подпитка не нужна, поэтому занимайся своими делами. После ещё одной ночи стану совсем живая и уже не буду тянуть с тебя силу.
Выйдя в гостиную, он связался с сестрой и спросил, где она сейчас.
"Сидим в зимнем саду, — ответила Алина. — Не хочешь присоединиться? А то мы уже обо всём говорили и сейчас больше молчим".
Присоединиться хотелось, но не к трём девицам, а только к одной из них.
"Нет, не приду, — отказался он. — Лучше схожу в библиотеку. В ней столько книг по магии, что у меня разбегаются глаза. Если найду много новых заклинаний с одним или двумя потоками, стану сильнее".
"Как графиня? Она и сегодня заберётся в твою кровать?"
"Сказала, что сегодня в последний раз, — нехотя ответил Клод. — Она уже живая, только это надо закрепить".
"Спи в одежде", — посоветовала Алина и разорвала связь.
Юноша разыскал недовольного его частыми хождениями слугу, дождался, пока тот откроет дверь, и сразу побежал к полкам с книгами по магии. Часа два читал стихийную магию и нашёл в ней много интересного, а потом переключился на "Демонологию". Огромная, великолепно оформленная книга притягивала его как магнит. Он не собирался кого-нибудь вызывать, но было интересно читать о чужих мирах. Больше других заинтересовал мир лафреев. Эти толстенькие и смешные демоны были человеку по пояс. Круглые глазки, поросячий нос пятачком и маленькие рожки — всё вызывало улыбку, вот только их магия уже не веселила, а вызывала уважение и страх. Были у них и слабости, которыми пользовались заклинатели. Такого демона можно было вытянуть в свой мир и потребовать службу. Не все из них могли вернуться или нанести урон сильному магу, поэтому с ним приходилось договариваться. Ларфеи выполняли работу, а потом их доставляли в родной мир. Маги нашли ещё один способ подчинения. Маленькие демоны были падки на отвар ядовитых грибов. Они так привязывались к этому зелью, что уже не мыслили без него жизни. Опасность была в опьянении после приёма настойки, потому что пьяный демон плохо соображал и мог такого натворить... Запомнив на всякий случай координаты мира, Клод закрыл книгу и посмотрел на висевшие у пояса часы. Подарок малолетнего герцога Гросвера показал, что до обеда осталось только десять минут. Опаздывать не хотелось, поэтому он припустил к трапезной.
Этот обед прошёл, как и остальные, а после него граф объявил, что вместе с Греттой отправляется в Альфер покупать ей наряды. На выходе Клода опять перехватила Луиза.
— Что происходит? — спросила она, взяв юношу за руку. — Ты явно ждёшь чего-то важного и ходишь такой хмурый, как будто тебя завтра собрались отсюда выгнать! Я задала вопрос Алине, но она тоже нервничает и отказалась отвечать. А теперь уже нервничаю я! Тебе плохо, и я хочу знать почему!
— Сейчас мне хорошо, — ответил он, в свою очередь взяв девушку за руку. — Понимаешь, я хотел как лучше, а получилось... Нет, я не могу объяснить, лучше подожди до утра. Я очень надеюсь на то, что ты от меня не отвернёшься.
Отпустив её руку, Клод выбежал из трапезной. Он был зол на себя. Наговорил демон знает что, и теперь Луиза будет волноваться ещё больше! Надо было или говорить всё, или заткнуться! Он собирался в третий раз сходить в библиотеку, но напрочь испортил настроение и пропало желание читать книги. Был разговор к Роберу, но он уехал в Альфер вместе с графом и Греттой. Понурый Клод добрёл до своих комнат и, никого не найдя в гостиной, постучал в двери спальни.
— Мог бы и не стучать, — сказала лежавшая в кровати Мануэла. — Ты здесь хозяин, а меня уже видел обнажённой. Я и сейчас разделась. Платье тесное и во многих местах жмёт. Что ты такой грустный? Это не из-за моего завтрашнего выхода?
— Я боюсь, — признался он. — Я влюбился в Луизу, и она проявляет ко мне интерес и этого не скрывает. Сейчас взяла меня за руку...
— Удивительная вольность, — заметила графиня. — Да, это не просто интерес. Свидетелей не было?
— Нет, мы были одни. Когда она ко мне прикоснулась, меня прямо затрясло!
— Все признаки налицо. Может, скажешь, из-за чего она тебя хватала?
— Она почувствовала, что я чем-то расстроен. И ещё я получил от неё предложение...
— Совсем ошалела девка! — сказала графиня. — Первая делает предложение парню, которого почти не знает! Хотя... я тоже сразу влюбилась в Ойгена.
— Она мне не это предложила, — смутился Клод. — Просто гулять, а не то, о чём вы подумали.
— И в чём сложности? — не поняла Мануэла. — Боишься, что завтра она от тебя отвернётся?
— Я же сказал, что боюсь. Если она узнает, что я пытался заклинанием вызвать любовь...
— Успокойся и не терзай себя. Вот уж правильно говорят, что любовь оглупляет. Человек перестает думать головой, а другие органы её не заменят. Конечно, ты совершил глупый и не очень порядочный поступок. Я за него осудила бы, а Луиза не осудит. Когда девушка влюблена, она не видит в своём парне плохого и не хочет слушать, когда ей об этом говорят другие. Ты создавал заклинание вчера, а моя дочь влюбилась раньше, так что её чувства не могут быть следствием магии. Это поймёт не только она, но и другие. Попытку добиться её любви Луиза посчитает свидетельством твоих нежных чувств. Можешь о ней не беспокоиться, а отношения с мужем я буду выяснять сама. Вот там поначалу может быть всё, вплоть до рукоприкладства, понятно, что не ко мне, а к тебе. Ничего, не умрёшь от подзатыльника. Сядь и расскажи о себе и своей семье. Если ты мне теперь вроде сына и мы связаны на всю оставшуюся жизнь, я должна знать о тебе как можно больше.
Клод сел на кровать и принялся рассказывать Мануэле о своей жизни, начиная с того, как пьяный Хартмут Дитмар открыл силы. Услышав о смерти отца, графиня его пожалела.
— Бедный мальчик! — сказала она, откидывая одеяло и садясь рядом с ним. — Сколько же тебе пришлось натерпеться!
— Господи! — услышали они возглас.
У открытой двери в спальню стояла Луиза, такая же бледная, какой вчера была её мать.
— Доченька! — воскликнула графиня, вскочила с кровати и попыталась поддержать падающую девушку.
Это у неё не получилось, и Луиза ударилась затылком об пол.
— Я сам! — оттолкнул её Клод, поднял девушку и уложил на кровать. — Оденьтесь, пока она не пришла в себя! В кувшине была вода!
— Я выпила, — сказала Мануэла. — Не нужно воды: она уже приходит в себя. Не ожидала такого от дочери. Она даже маленькая характером была вся в меня, а теперь, судя по рассказам сына...
— Как же так... — растерянно сказала открывшая глаза девушка. — Для чего ты вернулась? Чтобы отобрать его у меня? У тебя же есть отец!
— Ну и что я тебе говорила? — сказала Мануэла, обращаясь к Клоду. — У неё все мысли вертятся вокруг тебя. Успокойся, дочь, этот молодой человек нужен мне только как источник силы. Хотя не скрою, что испытываю к нему нежные чувства, сродни материнским.
— А почему ты голая?
— Потому что вы сожгли мои платья, — сердито сказала мать, — а то, которое принесли, на меня слишком тесное. Завтра предстану перед твоим отцом, а потом займусь своим гардеробом. Всё ещё ревнуешь? Ну и зря, он от любви к тебе тоже сильно поглупел.
— Это правда? — спросила девушка. — Ты меня действительно любишь? Почему тогда молчал?
— Потому что боялся того, что будет завтра, — ответила Мануэла за Клода, — в том числе и твоей ревности.
— Отец ничего не сделает, — неуверенно сказала Луиза. — Ведь правда?
— Не беспокойся, я не дам его убить, но нам придётся уехать. Только не вздумай опять показывать свою ревность! На что ты сейчас рассчитываешь? У вас не будет ничего, кроме лёгкой интрижки. Тебя это устроит? А если не устроит, то нужно ждать! Клоду надо так утвердиться в столице, чтобы его приняли в свете как своего. Вот тогда можно думать о вашей свадьбе. Я постараюсь устроить это за год.
— А если я поеду с вами? Мама, я не могу расстаться с ним на целый год!
— Почему ты до сих пор не замужем? — спросила мать. — Можешь не говорить о своих женихах, о них уже рассказал сын. Одного я тоже выгнала бы, но два других были подходящими со всех сторон. Начиталась любовных книг и самой захотелось любви? А ты знаешь, что она для дворянок редкость? Вот и жди сколько нужно, а если не терпится заняться женским делом, отец быстро найдёт мужа! Я не могу взять тебя с собой. И помешает отец, и нас ославят в столице. Возможно, позже я кого-нибудь за тобой пришлю, но только если договорюсь с Ойгеном. Золото он мне должен отдать, а на тебя с Крисом я не имею прав. Обещать не буду, но поговорю, а там посмотрим, что выйдет из этого разговора.
Глава 15
— Я не позволю тебе остаться с ним вдвоём в кровати, да ещё голой! — уперев руки в бока, заявила Луиза. — Или ты отсюда уходишь, или я ложусь с другой стороны!
— Совсем потеряла рассудок от любви? — спросила мать. — Ты подумала о Клоде? Ему и со мной нелегко, а тут ещё ты ляжешь под бок! Заметь, я ничего не говорю об уроне чести и возможных сплетнях! Пусть даже об этом не узнает никто, кроме нас, бедный мальчик не заснёт в таком окружении и к утру сойдёт с ума!
— А ты хочешь, чтобы сошла с ума я? Ничего, лягу в одежде и не буду ёрзать. Всё равно я уже лежала на его кровати! Сам же меня и положил!
— Это безнадёжно, — сказала Клоду Мануэла. — Ты всех девушек так сводишь с ума? Дочь, пойми, что мне это жизненно необходимо и я отношусь к нему как к сыну! Я согласна одеться, если ты достанешь что-нибудь просторнее этого платья.