— Наймёте горничную, кухарку и чернорабочего. Конюх приедет с экипажем, а садовник на две декады не нужен. Возможно, мы уедем раньше. Теперь то, что нужно сделать вам, Робер. Найдите для нас отряд наёмников. Здесь это делают в трактире "Сломанный меч". Не берите первых попавшихся, сначала узнайте, что о них говорят другие. Ещё не настало время караванов, поэтому людей вы найдёте. Договаривайтесь о службе до столицы с возможностью продления при условии, что мы будем ими довольны.
— А еда? — спросила Леона. — Её купит Клод? Я уже сильно хочу есть.
— Клод пока никуда не выйдет, — ответила графиня. — Когда будут деньги на его медальон, поедем в Союз магов. А за продуктами в нашем экипаже поедет кухарка с рабочим. Наберут их побольше, а Клод сохранит от порчи. Так что придётся немного потерпеть, здесь все голодны. Кроме того, сегодня нужно купить корм для лошадей. Кто-нибудь из вас съездит на рынок и закажет, чтобы привезли сюда. Заодно нужно зайти в те ряды, где торгуют постельным бельём и набрать простыней. Девушки, вам нужно с помощью Клода разобрать наши вещи. Ну а я пойду писать письма. Надо кое-кому сообщить о своём воскрешении.
Утро прошло в беготне и разъездах. Завтрака у них не было, но обед приготовила нанятая кухарка. Остальное, о чём говорила Мануэла, тоже было выполнено. Приведённые Робером наёмники заняли отведённую им комнату и заступили на дежурство у ворот. Горничная, наводя чистоту, трудилась не разгибая спины, и постепенно дом начал преображаться. В нём с осени никто не жил, кроме сторожа, и не ожидавшие в это время клиентов хозяева не успели привести его в порядок. После обеда Крис поехал развозить письма. Одно было передано в городской магистрат, второе — в городской храм, а три — в курьерскую службу для отправки в Ларсер. К вечеру привезли овёс и сено для лошадей, а потом прибыли первые платья от портных.
— Платье уже есть, — сказала Мануэла, довольно осматривая себя в зеркало. — Завтра привезут плащ и туфли, и можно наносить визиты.
— У меня никогда не было таких платьев, — грустно сказала Алина, одевшая своё платье, сшитое из голубого шёлка с кружевами. — Правда, красиво?
— Замечательно! — подтвердил Клод, который тоже был в обнове. — А почему столько грусти? Это из-за того, что тебе негде в нём показаться? Может, возьмём её на какой-нибудь приём?
— Посмотрим, — ответила Мануэла. — Мне не нравится, что молчит Ойген. Если от него и завтра никого не будет, придётся ехать в банк. И из магистрата до сих пор ничего не получили.
Утро следующего дня началось с завтрака, за которым последовали визиты. Первым к ним приехал Баум. Мануэла приняла его в гостиной, которую уже привели в порядок. При встрече присутствовали Клод и Робер.
— Я вас приветствую, господа, — поздоровался маг.
— С чем вас прислал муж? — спросила Мануэла. — И как он себя чувствует после дневного сна? Раньше он никогда не спал днём.
— Смеётесь, а мне из-за вас досталось, — посмотрев на неё с укоризной, сказал Баум. — Чуть не указали на дверь. Хотя, наверное, ещё укажут, когда найдут замену. И за этим дело не станет. Мне стало известно, что король Франц проиграл войну и в Бастиан хлынули беженцы из Вирены. Наверняка среди них есть маги, которые легко получат имперское гражданство и не останутся сидеть на границе. Но это касается меня, перейдём к вам. Граф прочитал ваше письмо и просит не делать того, о чём вы в нём написали. Он не собирается извиняться за сонное зелье, сказал, что вашей жизни ничего не угрожало.
— Возможно, и не соврал, только я лучше вас знаю подвалы нашего замка. В них не только семейный склеп. Я пролежала там мёртвой восемь лет и не хочу очутиться в какой-нибудь из камер, даже на пару с этим молодым человеком.
— Кто посадит в подвал мага? — сказал он. — Хотя если подсыпать в пищу что-нибудь дурманящее рассудок и посадить вас в соседние камеры... Возможно, он так и хотел сделать, но я на его месте убил бы.
— Я сделала бы точно так же, — согласилась Мануэла. — Ладно, что теперь об этом говорить! Лучше скажите, когда Ойген выполнит то, о чём мы с ним договорились.
— Завтра утром он приедет с деньгами и бумагами. Для того чтобы подготовить договор и решить денежные вопросы, потребуется время. Вам нужно немного подождать.
— Один день я подожду. Послушайте, Джед, вы только что сами сказали, что мой муж выставит вас за дверь. Что вас держит в этом городе? Семьи у вас нет, а дом нетрудно продать.
— Предлагаете ехать с вами в столицу? — спросил он. — И что потом? Вы же знаете, что магу с моими силами там нечего делать.
— Не прибедняйтесь, — усмехнулась Мануэла. — Вы искусный маг. Сил не очень много, но есть опыт, а он тоже немало стоит. Если хотите, я найму вас для обучения нашей девочки. Её нужно подготовить для поступления в четвёртый класс столичной школы. А потом мне понадобится личный маг. Клод не вечно будет рядом, кроме того, ему многое недоступно в магии.
— Интересное предложение, — задумался Баум. — Вам ведь необязательно давать ответ прямо сейчас?
— Я могу подождать. Только не тяните до последнего, а то найду кого-нибудь другого. И передайте Ойгену, чтобы тоже не тянул. Завтра жду до полудня, а потом предъявлю свои права на графство. Если не захочет рассчитаться сразу, станет платить мне пожизненно.
Не успел уехать маг, как вошедший Крис доложил, что приехал чиновник из магистрата. Его принимали в той же комнате и в том же составе.
— Приветствую вас, графиня! — поклонился Мануэле высокий пожилой мужчина, одетый в дорогой наряд из чёрного бархата. — Можете поверить тому, что я был искренне опечален вашей безвременной кончиной. И дело не в вашей красоте, а в вас самой! Я рад, что ваш муж наконец решился...
— Увы, дорогой Ульрих, он так и не решился! — с сарказмом сказала Мануэла. — Решился мой сын, который привлёк этого молодого человека.
— Сильный маг, — одобрительно сказал Ульрих. — Наверное, из Вирены? Удивились тому, что угадал? Это, молодой человек, сделать нетрудно. Я знаю всех магов в городе и округе, а вас вижу впервые, значит, вы к нам откуда-то приехали. Большинство талантливой молодёжи рвётся в столицу, а в Бастиан прибывают маги от наших северных соседей, поэтому я и решил, что вы из них. У вас уже есть гражданство? Если нет, могу поспособствовать.
— Господин Ульрих является помощником главы магистрата, — сказала графиня Клоду. — Надеюсь, что он до сих пор числит меня в числе своих друзей.
— Шутите? — улыбнулся чиновник. — Это я надеюсь на вашу благосклонность.
— Считайте, что она у вас есть, — вернула улыбку Мануэла, — а я надеюсь получить от вас в обмен на свою благосклонность так необходимую мне помощь.
— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он. — Что вам нужно?
— У меня с мужем... разногласия, — сказала Мануэла. — Завтра утром он должен приехать для их устранения. Мне желательно, чтобы при нашей встрече присутствовал один из ваших законников с малой печатью магистрата. Нужно проверить правильность договора и подтвердить его имперской властью. Так надёжней.
— Пришлю самого лучшего, — пообещал Ульрих. — Нужна охрана?
— Благодарю, мы воспользовались услугами наёмников, — ответила Мануэла. — Хотя не помешает, если вашего знатока будет сопровождать небольшой отряд стражи.
После отъезда чиновника Мануэла собрала всех дворян и занялась их дрессировкой.
— Я не знаю вашего этикета и никогда никого не учила, — сказала она своим слушателям. — Дети не в счёт: когда я умерла, они были маленькими. Поэтому буду учить так, как учили меня. Дня за три должна управиться. Кто из вас умеет танцевать?
— Меня учили корделю и мальзии, — ответила Леона.
— А мы с Греттой не дошли до танцев, — добавила Алина. — Но мне не нужно ездить на балы.
— Кордель уже лет двести никто не танцует, — сказала Мануэла. — Мальзию танцуют, но в провинции и очень редко. А то, что тебя не берут на балы, не значит, что будешь бездельничать. Я постараюсь научить вас всему, что должны знать и уметь дворяне. Как только начнём ездить с визитами, купим "Перечень". Это книга, в которой описаны знатные роды империи. Под знатными я понимаю графские роды и выше, потому что для описания всех баронов нужна библиотека. Эту книгу вам придётся изучать самим.
Этикетом занимались два часа, до приезда настоятеля городского храма. Его Мануэла принимала одна.
— Не чаял вас увидеть, — сказал он, садясь в предложенное кресло. — Обычно в наш мир возвращают сразу или не возвращают совсем, а в вашем случае прошло целых восемь лет. Ваш муж долго думал.
— Он думал бы и сейчас, — сказала она. — Своим воскрешением я обязана сыну. Я к вам и обратилась потому, что хочу расторгнуть брак.
— Этому есть причина? — спросил настоятель. — Бог соединил вас узами брака не для того, чтобы вы их рвали.
— Я выполняла свои обязанности и родила ему двоих детей, — возразила Мануэла. — Наш брак перечеркнула моя смерть, и я подозреваю, что она была не случайной. Муж мне не обрадовался и уже пытался отравить. Я его ни в чём не обвиняю, но жить вместе не хочу.
— Вот как! Это меняет дело. Я не стану возражать против развода, если таким же будет желание вашего мужа. Когда вы думаете это сделать?
— Он должен приехать сюда завтра с утра.
— Я пришлю к вам священника и книгу записи, — кивнул настоятель. — Это всё?
— Да, ваша святость. Не желаете с нами отобедать?
— Благодарю, но я спешу, — отказался он. — Церковь не одобряет возвращения к жизни, но я рад тому, что вы вернулись. Вы надолго задержитесь в нашем городе?
— Двадцать дней или немного меньше, — ответила Мануэла. — Потом поеду в столицу.
— Надеюсь, графиня, что наш город это переживёт, — улыбнулся настоятель. — Желаю вам удачи. Будьте осторожнее с мужем и помните, что вторично не воскресают.
После его отъезда господа сели обедать, а потом опять занялись этикетом. Вечером доставили обувь и остальные платья.
— Утром мы будем заняты с моим мужем, — сказала Мануэла Клоду, — а к двум часам обещали доставить плащи. Вот тогда и начнётся настоящая жизнь. Дорожную одежду будут готовить долго, но она нам пока не к спеху. Не будем терять время и займёмся танцами. Собирай всех сюда.
Сначала графиня рассказала, какие танцы сейчас в ходу, а потом начала показывать их, танцуя одна. Когда она решила, что объяснений достаточно, обучение продолжили в паре.
— Подойди ко мне! — приказала она Клоду. — Обними меня за плечи и прижми к себе. Да сильнее прижимай, а то не сможешь танцевать. Это вам не какой-то кордель. Современные танцы только так и танцуют, прижимаясь друг к другу. Танец должен рождать желание, иначе для чего танцевать?
— Я не могу! — покраснев, ответил он. — Вы для меня слишком красивая.
— Беда с этими девственниками, — сказала Мануэла. — Ладно, потанцуешь с девочками, а моим партнёром будет Робер. Идите ко мне, посмотрим, чему вы научились. Плохо, что нет музыки, но можно и так.
Они обнялись и закружились по комнате. Клод хотел дождаться, когда пройдёт возбуждение, но этого не стала ждать Леона. В результате он едва не опозорился, с трудом станцевал один танец и заявил, что для него сегодня хватит.
— Леона очень огорчилась, — сказала ему сестра, когда они перед сном вышли в парк подышать свежим воздухом.
Уже так потеплело, что вечером можно было ненадолго выходить на улицу без плащей.
— И кто же её огорчил? — спросил он. — Надеюсь, не я?
— Конечно, ты. Она только вошла во вкус танца, а ты убежал. Знаешь, она мне сказала, что ты на неё реагировал. Ну в том самом смысле...
— Размечталась, — буркнул Клод. — Это была реакция на графиню. Эти их танцы не для меня. Были бы хоть нормальные платья, а то в этом шёлке обнимаешь будто голую. Учти, что я не буду с вами танцевать, танцуйте друг с другом.
— А как ты думаешь танцевать на балах, если даже со мной боишься? — пристала сестра.
— Как-нибудь, — ответил он, — а может, обойдусь без танцев. У нас в королевстве такое не стала бы танцевать ни одна дворянка даже с мужем! Давай закончим этот разговор.
— А о чём тогда говорить? — спросила Алина. — Или просто помолчим?
— Баум сказал, что наше королевство проиграло войну. В Бастиан повалили беженцы. Если убьют графа Роднея, я буду только рад, но у меня там остались друзья и Рабан. И ещё где-то шляется Варин.
— И что ты можешь сделать? Только ходить с мрачным видом? Отец говорил, что незачем ломать голову там, где от этого нет пользы. Пошли лучше в дом, а то без плаща прохладно.
Утром Клод обратил внимание на то, что Мануэла нервничает, хоть и старается этого не показать. Она мало и без аппетита поела за завтраком, потом с помощью Леоны надела новое платье и встала у одного из окон, выходящих в сторону ворот. Первым приехавшим был священник, вторым — знаток законов из магистрата. Вместе с ним прибыли пять городских стражников, которые расположились перед домом. Граф появился только к одиннадцати. Он приехал в сопровождении Баума, какого-то неизвестного Клоду дворянина и десятка своих дружинников. Дружинников не пропустили наёмники, а остальные доскакали до дома, спешились и вошли внутрь.
— Могла пропустить моих людей, — ни с кем не здороваясь, раздражённо сказал Мануэле Ойген. — Никто тебя не тронул бы при свидетелях!
— А без свидетелей можно? — ехидно спросила она. — Ладно, не стоит устраивать семейных ссор. Мы и так уже ждём тебя почти два часа, поэтому не будем терять время. Где договор?
— Достань! — приказал граф дворянину. — Это свидетель с моей стороны барон Эрнст Кремер. Предусмотрительно было с твоей стороны пригласить священника. Теперь нам не нужно никуда ездить.
— Где золото? — спросила Мануэла. — Пока не увижу, не буду читать твои бумаги.
— Сейчас получишь, — ответил Ойген, забирая у барона договор. — Читай, а Эрнст тем временем принесёт сумки.
Мануэла быстро прочитала договор и передала его знатоку.
— Меня в нём всё устраивает. Просмотрите, Георг, на правильность, чтобы потом никто не смог придраться. Где чеки?
— Вот чеки, — сказал граф и отдал ей листы. — А это твои пять тысяч. Подписывай договор.
— Не торопи. Сначала проверю чеки. Не бойся: я не буду пересчитывать золото.
Бумаги оказались в порядке, поэтому она подписала оба экземпляра договора и отдала их знатоку, который скрепил её подпись печатью. После этого священник провёл процедуру развода и сделал в своей книге нужную запись. Ни с кем не прощаясь, граф вышел из дома.
— А вы почему не уехали вместе с графом? — спросила Мануэла Баума.