— Был один раз, — после недолгого замешательства ответила девушка. — Клод, я из-за тебя отказала отцу в помощи, но не стала на него доносить. А что случилось, если ты о нём спросил?
— Мой брат вместе с твоим занимался весёлым времяпровождением. Видимо, Зерту не понравилось, с какой скоростью они тратят золото, поэтому он ограничил их в средствах. Не знаю, сам ли Варин до этого додумался или ему подсказал твой Стефан, но он вспомнил о брате и сегодня явился с протянутыми руками. Хотел меня обнять, чтобы я за эти объятия заплатил золотом. О твоих родственниках говорить не хотел, но пришлось.
— О Стефане я ничего не знаю, — сказала Леона, — а за отцом велела проследить. Он пару дней вместе со своим бывшим секретарём жил в трактире, а потом уехал к герцогу Детлер и не вернулся.
— Среди погибших во дворце герцога не было дворян из Вирены, — сообщил Анри. — Зря ты тогда промолчала об отце.
— Я приехал не из-за него, — сказал Клод. — У меня сложная задача — подобраться к кому-нибудь из окружения Адельрика, а я даже не знаю, кто в него входит, кроме генерала Фомина. Твоя мать вышла замуж за герцога Замера?
— Так сказал отец. Хочешь сделать это через неё?
— Только получить сведения. Я не хочу, чтобы твоя мать пострадала. Ты можешь написать письмо?
— Буду рада, если ты передашь ей письмо, — сказала Леона. — Что написать для тебя?
— Только просьбу помочь. Я уже сказал, что не сделаю ничего такого, что пошло бы ей во вред.
— Мама меня любила, — вздохнула девушка. — Надеюсь, что она не изменила своего отношения из-за поступка отца. Подождите, я сейчас напишу.
Леона вышла из трапезного зала и через десять минут вернулась с небольшим конвертом в руках.
— Там много личного, поэтому я его запечатала, — сказала она, протягивая Клоду конверт. — Я тебя попрошу, если будет возможность, привезти её ответ. Мама единственный человек в семье, которого я люблю.
— Когда уйдёшь? — спросил Клода Анри.
— Уйдёт, когда сойдёт загар, — вместо мужа ответила Хельга. — Побудет дома, а потом мне опять трястись от страха.
— Тебе нельзя сейчас трястись, — возразила Леона. — Это может навредить ребёнку.
Они недолго поговорили, после чего Анри вернулся на службу, а Клод с Хельгой отправились в свой особняк. Два следующих дня прошли для него в тренировках. Каждое утро Клод садился на Пауля и уходил порталом к морю. Подзарядив коня, он сбрасывал лишнюю силу и пробовал сам создать портал. Один раз получилось построить сбалансированное заклинание, но собственных сил оказалось мало, а когда он потянулся за ними к Паулю, баланс нарушился, и пришлось начать заново.
— Может, ты сопротивляешься слиянию с конём? — спросил он Пауля, когда они на второй день вернулись с тренировки. — Почему у меня есть контакт с любой лошадью, а с тобой бьюсь, как головой в стену? Я ведь даже не могу воспринять твои эмоции. Если это так, то ты зря сопротивляешься! Слияние всё равно произойдёт, и твоя личность поглотит лошадиную.
Пауль ничего не ответил, только опустил голову и отвернул её от юноши. Клод вышел из денника и пошёл к дому. Поднимаясь по лестнице, услышал детские голоса, а когда поворачивал за угол коридора, чуть не был сбит с ног пронёсшимися мимо него детьми. Его при этом, похоже, вообще не заметили, во всяком случае, никто из них не стал останавливаться.
— Видел Монику? — спросила Хельга, когда муж переступил порог гостиной.
— Видел промчавшегося Кирилла, — ответил он. — За ним пронеслось что-то низкое в мантии и с развивающейся гривой волос. Это и было твоё чудо? Бегает оно быстро.
— У них в школе не получается бегать, — вступилась за девочку жена. — У старших хоть есть фехтование, да и то только у ребят. Беготня и шум запрещены, и за соблюдением порядка строго следят, а дети не могут без движения! Слышишь?
— Голос тоже громкий, — одобрил Клод. — Вроде бегут сюда.
Топот ног стих, и раздался стук в дверь.
— К вам можно? — спросила заглянувшая в приоткрытую дверь девочка. — Ой!
— Я не страшный, — сказал ей Клод. — Заходи и давай сюда своего кавалера.
Вошедшую девочку нельзя было назвать красивой, но при взгляде на неё лицо невольно расплывалось в улыбке. Миниатюрная, с тонкими чертами лица и большими озорными глазами, она постоянно притягивала взгляд. Слегка вздёрнутый нос, скуластое личико и россыпь веснушек в сочетании с густыми и вьющимися волосами... Девочка походила на сестру, только у Алины были светлые и прямые волосы.
— Вы тот самый маг? — спросила она. — Это ведь вы тогда за нас заплатили?
— Тот самый, — улыбнулся он. — У меня тоже не осталось родителей, и я знаю, как это больно. Но я хоть старше вас и смог постоять за себя и за сестру, а среди вас были только младшие. Я вмешался бы из-за служебного долга, но помочь маленьким соотечественникам было особенно приятно.
— Мы вас долго вспоминали. Вам хоть вернули деньги?
— Тебя звать Моникой? — спросил Клод. — Сколько же тебе лет? Я не дал бы и девяти.
— У меня мама тоже была маленькая, и ей никто не давал её лет, — ответила девочка. — А мне этим летом будет десять. Даже в школу не хотели брать, говорили, что в таком возрасте рано открывать силы. Взяли только потому, что среди девочек не было никого сильней меня, но я слабее большинства мальчишек.
— Так, время приближается к обеду, — сказал он, посмотрев на настенные часы. — Кирилл, веди нашу гостью в трапезную, мы туда сейчас подойдём.
Дети убежали, а Клод переоделся в домашнюю одежду.
— Ну как она тебе? — спросила Хельга. — Берёшь в дочери?
— Славная, — ответил он. — Только какая она нам дочь? Её нужно брать сестрой, а не дочерью. Через пять лет уже можно выдавать замуж. Давай решим это после моего возвращения?
Благодаря присутствию детей, обед прошёл весело, и дольше обычного засиделись за столом. Когда начали расходиться, с Клодом связался Грас.
"Как твой загар? — спросил он. — Долго ему сходить?"
"Почти сошёл, наверное, завтра будет незаметен".
"Ты уже решил, как будешь действовать?"
"Сначала нужно разобраться с окружением короля, — ответил юноша. — У него много новых людей, о которых ничего не знают в службе канцлера, а у меня появилась возможность узнать". — Он рассказал главному магу о матери Леоны.
"Будь с ней осторожней, — предостерёг Грас. — Судьба её дочери не зависит от твоей, а для женщин их муж часто становится дороже всего остального. Но раз ты готов, не будем терять время. Сможешь отправиться завтра?"
"Пауль никогда не был в Гадире, поэтому мы не попадём к герцогу Замеру порталом. Придётся перенестись в Кариб, а потом из него ехать двадцать лиг".
"Плохо, что ничего не выходит со связью, а то мы легко передали бы нужный образ".
"По-моему, он боится слиться с разумом коня и всячески этому противится, — сказал Клод. — Я не знаю, в чём может быть причина такого страха, но у меня нет другого объяснения нашей неудачи. Ладно, завтра утром мы уйдём".
Он не говорил об этом разговоре жене, и она узнала о его уходе только утром.
— Ты была спокойной и выспалась, — ответил он в ответ на упрёки. — Хельга, я ухожу ненадолго. Конечно, не буду каждый день скакать туда-сюда, как блоха, но при возможности вернусь домой передохнуть и увидеться с тобой. С порталом это будет нетрудно. Так что не нужно переживать и лить слёзы. Этим ты только навредишь своей красоте и нашему будущему ребёнку.
Жена взяла себя в руки, и Клод до самого прощания не увидел её слёз. Оно было коротким, и через мгновение Клод верхом на своём магическом коне очутился в Вирене, на дороге, в лиге от небольшого города Кариба. От этих мест было уже близко до границы с Корвой. Именно по этой дороге во время войны шли основные силы короля Аделрика. Город, к которому он вскоре подъехал, не имел укреплений и по этой же причине не использовался виренцами для защиты. Боёв здесь не было, поэтому местные жители не понесли большого ущерба. Конечно, с победителями пришлось поделиться имуществом и женщинами, но барахло — дело наживное, а бабы не стали хуже от делёжки. В городе был только один трактир, в него Клод и отправился. Нужды в отдыхе или еде не было, но юноша хотел поговорить с трактирщиком и узнать, что здесь творится. Редкие прохожие торопливо шли по своим делам, и Клод не стал ни с кем вступать в разговор. Оставив Пауля конюху, он вошёл в трактир и подошёл к столу, за которым сидел хозяин.
— Приветствую вас, уважаемый, — сказал юноша дородному и ещё нестарому мужчине. — У вас есть свободные комнаты?
— У меня всё свободно, — ответил тот, но я не советую вам здесь селиться. — Лучше постарайтесь устроиться в городе.
— В первый раз вижу трактирщика, который даёт такой совет! — удивился Клод. — Наверное, это не от хорошей жизни?
— Я могу принять, но, если приедут корвы и им не хватит мест, вас выкинут из комнаты. Других трактиров здесь нет, а по нашей дороге много ездят. Часто бывает, что наезжают большие компании. Здесь есть гарнизон, но в него отправляют только солдат, а офицеры селятся у меня или в городе.
— А как здесь вообще? На дорогах безопасно?
— Корвам безопасно, — ответил трактирщик, — а нашим — как повезёт. Есть будете?
— Сначала поеду искать ночлег, — соврал юноша, — а потом вернусь к вам и посижу в зале. У вас всегда так безлюдно?
— После войны не бывает много посетителей, но по вечерам народ сидит, — сказал хозяин. — Понятное дело, что сидят, если в трактире нет офицеров.
Клод вышел из заведения и забрал коня. Город проехал минут за десять, а за воротами вырубки почти сразу сменились лесом, который стеной стоял по обе стороны дороги. Двадцать лиг до Гадира преодолели за три часа неспешного бега. Дорога была грунтовой и успела подсохнуть после недавнего дождя, так что грязи не было, лишь местами виднелись остатки луж. Когда лес начал редеть и вдали показалась городская стена с возвышавшимися над ней башнями храмов и герцогским дворцом, нарвались на компанию подвыпивших корвов. Это были не военные, а пять молодых дворян. При взгляде на их лица стало ясно, что разъехаться не получится. Они жаждали развлечений и нашли их в его лице.
— Слезай с коня, — сказал на родном языке один из них. — До города недалеко, поэтому дойдёшь и так.
— Этот дикарь не понял, Лукас, — засмеялся другой. — Незачем с ним разговаривать, плётка будет убедительней.
— Вы всегда такие весёлые? — спокойно спросил Клод на том же языке. — Или это мне так повезло?
— Смотри-ка, он умеет разговаривать, — заплетающимся языком сказал самый пьяный, вызвав взрыв хохота.
Клод продавил амулеты гуляк, внушил каждому ненависть к приятелям и приказал найти подходящую поляну и драться до смерти. Понятно, что ни у кого не осталось воспоминаний о встрече. Больше никто не встретился, и он въехал в город, быстро добрались до центра и остановился в трактире. Вселившись в комнату, юноша оставил в ней сумки и спустился в зал пообедать и послушать, о чём говорят посетители. Он обострил магией слух, настроился на большую шумную компанию и занялся едой. Вкусный обед был быстро съеден, а подслушанный разговор ничего не дал. Говорили о купленных лошадях, а потом принялись обсуждать женщин. Закончив с едой, Клод расплатился и подошёл к трактирщику.
— Я только что приехал в ваш город, поэтому хотел спросить, в нём герцог или нет, — обратился он к оживившемуся толстяку. — Желательно узнать то же самое о герцогине: у меня для неё письмо.
— Наша герцогиня должна быть во дворце, — ответил трактирщик. — Она сейчас в тягости, поэтому редко куда-нибудь выезжает. А о герцоге ничего не скажу. Вам лучше сходить к одному из дворцовых входов и узнать у охраны. В ней одни корвы, но на такой вопрос они ответят.
Идти было недалеко, поэтому Клод не стал брать коня. Перед поездкой он использовал заклинание маскировки, которое не могло полностью скрыть силу, но уменьшило её для других магов. Вряд ли сильного мага допустят к беременной герцогине, а вот слабого, которому не под силу справиться с амулетами, пропустить могли. Во дворце были два парадных входа, и у обоих стояли стражники. Выбрав тот вход, где их было больше, юноша поднялся по ступеням и спросил у старшего, как ему увидеть герцогиню Илму.
— Для чего вам нужна наша герцогиня? — спросил сержант.
— Я послан её дочерью с письмом, — ответил Клод. — Письмо велено передать ей в руки.
— Я не имею права вас пропустить, — сказал сержант. — Подождите, сейчас сходят за кем-нибудь из начальства.
Он что-то сказал одному из стражников, и тот поспешно вошёл во дворец. Пришлось ждать минут десять, пока он вернулся в сопровождении пожилого и довольно сильного мага.
— Где письмо? — спросил он у Клода. — Давайте его сюда, я передам.
— Велено отдать в собственные руки, — возразил юноша. — У госпожи Илмы наверняка будут вопросы о дочери, на которые вы ей не ответите.
— Кто вы? — спросил маг. — Назовитесь.
— Барон Клод Шефер, — поклонился он. — Я был соседом герцогини в её бытность графиней Родней. Она меня видела и должна вспомнить.
— Не знаю я у нас такого баронства, — недоверчиво сказал маг. — Вы обучались магии?
— Не было никакого баронства, — ответил Клод. — Отец оказал услугу королю Францу, а тот откупился от него одним титулом. Была деревня, но и её, наверное, кому-то отдали. Меня приняли в королевскую школу, но из-за войны не проучился и года. Потом никуда не стал поступать: не с моими силами учиться в школе.
— Вроде не врёте. Идите за мной. Я доложу герцогине. Если вас примут, разговаривать будете в моём присутствии.
Маг направился к дверям, но одного Клода за ним не пустили. Сзади пристроились два стражника, и в таком порядке поднялись на второй этаж и прошли в правое крыло дворца, где располагались комнаты его хозяев. Маг приказал юноше ждать и вошёл в двери, возле которых стоял караул из трёх стражников. Он отсутствовал не больше минуты, после чего приоткрыл дверь и махнул Клоду рукой, разрешая войти. Герцогиня приняла их в большой и роскошно обставленной гостиной. Внешне она не изменилась, а живот был пока небольшой, поэтому он не увидел беременности из-за пышного платья.
— Это действительно вы! — сказала Илма, с удивлением глядя на юношу. — Это ведь вы тогда увезли мою дочь? И у вас хватило наглости ко мне прийти? Рассчитывали на выкуп?
— Я сделал глупость, — признался Клод. — Ваш бывший муж похитил мою сестру, а я в ответ сделал то же самое с его дочерью.
— Зерт никого не похищал, — холодно сказала она. — Он был вашим опекуном и действовал так, как должно!
— Может, вы предложите мне сесть? — спросил Клод. — У нас будет долгий разговор. Мне не нужно от вас никаких денег, и я не собираюсь ничем вредить. Я хотел бы поговорить с вами наедине, но сначала прочитайте письмо Леоны. Будет больше веры моим словам.
Он через мага передал конверт и стал ждать, пока герцогиня его вскроет и прочтёт. По мере того как она читала письмо, выражение недоверия и неприязни на её лице сменились удивлением.
— Выйдите, Виктор! — приказала магу Илма. — Можете быть поблизости, но не в моих комнатах.
