В авиации Россия отстает. Кроме тебя в авиационной отрасли работают наши люди, подтверждающие наши предположения. По оценкам специалистов, в России будут яркие всплески инженерной мысли и большие достижения точечного масштаба, направленные на то, чтобы удивить весь мир. Левша, который блоху английскую подковал, это одиночка, который не может определять всю техническую политику. В этом вопросе Россия пойдет путем наименьшего сопротивления. Постарается строить гиганты-техники. Например, самолеты. Чтобы один самолет смог нести столько тонн бомб, как целая эскадрилья бомбардировщиков. Чтобы на самолете можно было разместить четыре-пять маленьких самолетов. Чтобы на танке было десять пушек, и чтобы его броню не пробил ни один снаряд. Выпекать такие булки хлеба, чтобы одной булкой можно было накормить взвод солдат.
Сейчас нас беспокоит танковая отрасль. Теоретические разработки германских и русских машиностроителей примерно одинаковы: нужен быстроходный легкий танк, способный прорывать боевые порядки обороняющихся войск и уничтожать танки противника. Здесь важно не прозевать момент, когда противная сторона сможет создать танк, неуязвимый для наших танков.
В теории применения танков русские генералы Фрунзе, Тухачевский, Триандафиллов разрабатывают пока сумасшедшую мысль создания танковых дивизий и корпусов, которые будут действовать самостоятельно. Эта идея получила высокую оценку в нашем подпольном Генштабе. Вряд ли русские правильно оценят это новшество. Мы их не будем в этом разубеждать.
Тебе необходимо будет перебраться в центр танкостроения на Украину. По каким-то нам неведомым причинам русские сосредотачивают стратегические отрасли промышленности вблизи западной границы. Не исключено, что они готовятся повторить "Drang nach Westen" 1920 года. Как у них в песне поется: "И от Курил до британских морей Красная Армия всех сильней". Пока Россия не в состоянии это сделать, но лет через десять от нее можно ожидать всего. Присмотрись ко всему новому. Я не уверен, что все то, что ты добудешь, будет применено у нас. Оценить новшества могут люди с богатым опытом и отменным образованием. Судя по всему, и нам, немцам, придется скоро сталкиваться с узколобостью недоучившихся политиков, непоколебимо уверенных в своей правоте, основанной на недостатке знаний.
Не тревожься о своей семье. У них все нормально. Они надеются тебя увидеть, так как им сообщили, что ты пропал без вести в африканской командировке. Это нужно для твоей безопасности. Мы отмечаем активизацию разведывательной деятельности русских с позиций эмигрантов, которые во множестве рассеяны по всей Европе, в том числе и в Германии. А информация о безвестно отсутствующем немецком офицере всегда интересна для любой разведки. Прощайте, господин гауптман. Условия связи на Украине мы передадим обычным путем.
Легко встав с парковой скамейки, Мюллер ушел. А мне надо было думать о том, как приступить к выполнению очередного задания.
Встреча прошла настолько быстро, что я не успел задать ему вопрос, который меня давно беспокоил. В 1925 году, находясь в служебной командировке в городе Казани, я нос к носу столкнулся с моим однокашником по военному училищу Гейнцем Гудерианом. Встреча была настолько неожиданной, что я чуть не бросился обниматься с ним, но сдержался и прошел мимо. Поворачивая за угол, я краем глаза увидел, что Гудериан остановился и внимательно смотрит мне в след. Только позднее я узнал, что Гудериан учился в танковом центре, созданном русскими для подготовки немецких офицеров-танкистов. Танковых частей в Германии тогда вообще не было. Русские друзья помогли Германии создать их и подготовить хороших специалистов.
Глава 92
По приезду домой я окунулся в рутину дел на авиапредприятии. В группе шасси разрабатывались элементы тележек для крупногабаритных самолетов. Моя новая разработка представляла собой две сочлененных пары колес, обеспечивающих снижение нагрузки на колеса тяжелого самолета и его посадку даже на грунтовом аэродроме.
Павел Сухой, посмотрев на мое произведение, рассмеялся и сказал, что этот проект неплохо бы посмотреть специалистам танкостроения. У них есть проблемы в опорных катках для танков. Но идею мою одобрил, отметив, что мы занимаемся конструированием истребителя, а не бомбардировщика или танка.
Первый шаг к выполнению задания был сделан. По предложению Сухого я направил свою разработку на Харьковский тракторный завод. В письме указал, что имею достаточный опыт конструкторской работы в оборонной промышленности и просил использовать мои знания в создании новой тяжелой техники.
Переход с места на место имеет большие преимущества для людей моей профессии. На старом месте человек достаточно примелькался. Все прекрасно знают, кто он, чем занимается, его привычки, увлечения. Поэтому что-то из ряда вон выходящее бросается в глаза и становится достоянием соответствующих органов. Чем чаще меняешь места работы, тем меньше возможности у органов присмотреться к тебе и внедрить своего человека для твоего изучения.
Как-то Густав мне сказал:
— Если хочешь запутать контрразведку, то раз в месяц переставляй у себя дома мебель или через год меняй места жительства и работы.
А тут еще получилось так, что встретился я на заводе с Иваном Кирьяновичем. С тем, что свела нас судьба в концентрационном лагере. Время прошло. Изменились мы достаточно сильно, но узнать друг друга смогли. Правда, Иван Кирьянович, как человек рабочий, деликатный, место свое знающий, с объятиями и расспросами ко мне не бросился, а ждал удобной ситуации, чтобы подойти и узнать, а не ошибся ли он в своих предположениях. Да и я тоже раздумывал, как бы мне получше к Кирьяновичу подойти, чтобы узнать, как он меня представляет и что обо мне помнит и в зависимости от этого легенду свою подправить.
Ох, и не хотелось мне этого делать. Любое, даже маленькое отступление от легенды, дает контрразведке такую зацепку, от которой вся легенда может разрушиться. А через несколько дней Кирьянович исчез. Еще через несколько дней и меня вызвали в первый спецотдел нашего предприятия. Начальник отдела так хитренько спрашивает, а не знаю ли я, куда подевался Иван Кирьянович, с которым я вместе был в немецком плену.
Так и есть. Арестован Кирьянович и меня подставил. Приехали, господин капитан, как говорят русские. Можно сразу расколоться и прямиком в трибунал и под расстрел. А можно и не признаваться ни в каких предъявляемых прегрешениях. Доказать никто ничего не сможет. Документы мои в порядке. Хотя, если захотят репрессировать, то и без доказательств репрессируют.
Я включил второй вариант. Какой Иван Кирьянович? Какой немецкий плен? Все мои документы о военной службе находятся в моем личном деле в военном комиссариате и напраслину на меня возводить не надо. А Кирьяновича своего проверьте на предмет нахождения его в своем или еще в чьем-то уме.
После этого заявления у начальника спецотдела радости сразу поубавилось.
— Извините, — говорит, — Иван Петрович, но вам сегодня же нужно явиться в районное отделение ОГПУ. Вот повесточка.
Поглядел я на повестку. Все честь по чести. Пропуск в рай. Если без воронка обходятся, то либо улик совсем мало, либо бдительность хотят усыпить.
Зашел домой, предупредил Катю и отправился в ОГПУ. В то время названия органов безопасности менялись одно за другим как в России в годы перестройки. Чтобы тебе было более понятно, то ОГПУ это все равно, что ВЧК-НКВД-МВД и КГБ вместе взятые.
Катя заплакала. Знали мы, чем заканчивались такие вызовы. Но идти надо. Бросишься в бега, завалишь все дело.
Пришел я в отделение ОГПУ. Органы безопасности сильно высоко себя ставили. Главным у них был генеральный комиссар безопасности, а сотрудники носили армейские знаки различия и звания у них были на два ранга выше, чем в армии. Сержант госбезопасности носил знаки различия лейтенанта. Специально так делалось, чтобы любого военного унизить. Ты капитан, а в органах безопасности даже сержант выше тебя, лапотника.
Моим делом занимался сержант безопасности, лет двадцати пяти, вежливый такой. Расспросил, кто я, где работаю, где родился, где крестился. А сам все в протокол данные заносит. Вообще-то мог бы и сказать, кто я — обвиняемый или свидетель?
Но ты же знаешь наши органы — для них все подозреваемые. Я ему все точно по легенде и отвечаю.
А он мне вопросик:
— В каком немецком лагере военнопленных и с какое по какое время вы были?
— А не был я в плену, — отвечаю твердо.
— Точно не были? — снова задают мне вопрос.
— Не был, — точно так же отвечаю я.
— А с Иваном Кирьяновичем где познакомились? — спрашивает сержант.
— С каким Иваном Кирьяновичем? — отвечаю вопросом на вопрос. — Не знаю я никакого Ивана Кирьяновича.
— А мы вам сейчас очную ставку устроим и посмотрим, что вы тогда запоете, — говорит мне следователь.
— Устраивайте, если хотите, — говорю, я. — Не знаю я никакого Ивана Кирьяновича.
Приводят в кабинет Кирьяновича. Видно, что руки к нему прикладывали, но били аккуратно, только в уголке рта ссадина. Хорошо приложили однолагерника.
Спрашивают Кирьяновича:
— Знаете ли вы человека, который сидит напротив вас?
— Нет, — отвечает Кирьянович. — Я Сеньке, напарнику моему, только обмолвился, что вот, мол, инженер наш похож на парнишку, с которым я вместе в лагере был и который очень ловко из лагеря сбег. Потом-то я пригляделся и чувствую, что обознался. Тот-то был парнишка лет шестнадцати, а товарищ инженер человек представительный и в 1917 году не пацаном был. Поэтому и товарища инженера я впервые на заводе увидел и никогда с ним раньше не встречался.
Подписал я два протокола, и отпустили меня. А Кирьяновича я с тех пор не видел и ни разу о нем не слышал. Сгинул, видать. Меня не выдал, не стал за собой в тюрьму-лагерь тащить, раз я никому не сказал, что вместе с ним в лагере был, но агента энкавэдешного, Сеньку, сдал.
Я потом, между словом, одному старому рабочему ненароком шепнул, что это Сенька Кирьяновича сдал.
Не должен я был этого делать, да пересилила благодарность к человеку, который приветил меня среди незнакомых людей в лагере и потом не сдал ОГПУ. Уверен, что отольются Сеньке слезы невинных жертв. Сам такой же агент, но честных людей за тридцать сребреников сдавать не буду.
Подготовка к новому месту и роду работы предполагает обладание и определенными знаниями предмета деятельности. Танковая отрасль в то время считалась сравнительно новой. Технических разработок по этому вопросу было много. Первый проект русского танка был предложен в 1911 году русским конструктором Менделеевым — сыном известного химика Дмитрия Менделеева, открывшего периодическую таблицу химических элементов.
В 1914 году русский конструктор Пороховщиков разработал, а в 1915 году построил первый русский танк "Вездеход".
Англия впервые применила танки в военных действиях в 1916 году. Неуязвимые железные чудовища, окутанные сизым дымом, изрыгающие огонь из жерл пушек, наделали немало паники среди обороняющихся немецких частей. Постепенно испуг прошел, и с танками начали бороться, создавая заграждения на их пути, расстреливая прямой наводкой из орудий, забрасывая гусеницы гранатами и лишая танки подвижности.
В Россию танки попали в 1919 году вместе с войсками Антанты, выступившей против Советской власти. Под Одессой Красной Армией была захвачена партия французских легких танков "Рено", которые послужили образцом для изготовления первых советских танков.
Поручение на строительство танков было дано Сормовскому паровозостроительному заводу "Красное Сормово" в Нижнем Новгороде. У нас в России танки делают либо паровозники, либо вагоностроители. В августе 1920 года был построен первый советский танк. Так как танков было очень мало, всего пятнадцать единиц, то каждый танк имел собственное имя.
Первый был назван громко — "Борец за свободу тов. Ленин". Весил танк семь тонн. Экипаж два человека: водитель и командир-наводчик орудия. 37-мм пушка. Скорость танка восемь с половиной километров в час. Лобовая броня — 16 мм, бортовая — 8 мм, башня — 22 мм. По нашим нынешним понятиям, танк был изготовлен из бумаги и не пробивался только пистолетными пулями. Надо отметить, что уже тогда на новые танки ставились российские карбюраторные двигатели завода АМО мощностью 34 л.с. Запас хода танков по шоссе составлял 60 км. Тактико-технические данные, прямо сказать, очень скромные.
К тому времени, когда я получил задание внедриться в танковую промышленность, состоялось заседание ЦК ВКП(б), рассмотревшее вопрос "О состоянии обороны СССР". В принятом Постановлении ЦК поставили задачу в короткие сроки добиться создания и внедрения в армию современных типов танков и бронемашин. Так что моя конструкторская разработка и заявление пришлись ко времени. Тогда обо всех интересных предложениях докладывали прямо наркому тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. Земляк Сталина, он обладал нравом диким, но был преданным коммунистом и энтузиастом порученного ему дела. Поэтому можно сказать, что своим переводом в танковую отрасль я был обязан непосредственно высшему руководству СССР. А это было нечто вроде охранной грамоты. Так получилось, что вся моя последующая жизнь была связана с укреплением броневого щита СССР.
Глава 93
Работа на машиностроительном заводе ничем не отличалась от работы на других заводах. Вхождение в рабочий и инженерно-технический коллектив произошло быстро и незаметно.
Начальник конструкторского бюро, сокращенно КБ, сказал, что ознакомился с моими характеристиками и найдет применение моим знаниям в танкостроении. Говоря об обстановке в танкостроительной отрасли, он отметил, что всех очень интересует решение этой проблемы в Германии. На заводах Круппа создан и испытывается легкий пулеметный танк T-I. Планируется создание танка, вооруженного пушкой калибра 37 мм. Над созданием танков работают представители фирм "Даймлер-Бенц", "Хеншель", концерна "Рейнметалл", Аугсбург-Нюрнбергского машиностроительного завода.
— Мы должны обогнать немцев в строительстве танков и добиться, чтобы наши танки были лучшими в мире, — сказал начальник КБ при нашей первой встрече.
Как я и предполагал, меня определили в группу ходовой части танка. Харьковский тракторостроительный и Харьковский танковый заводы были близнецы, братья и соседи. Разработки КБ обоих заводов применялись в строительстве тракторов и танков. Выходившие со сборки танки серии БТ и Т-26 по надежности и боевым качествам не уступали лучшим мировым образцам. Однако соседство с тракторным заводом приводило к тому, что наши танки, особенно колесно-гусеничная часть были похожи друг на друга и отличались только шириной гусениц.
На танках гусеницы были более узкими. Следовательно, увеличивалось удельное давление танка на грунт и снижало его проходимость. Об этом я сказал главному конструктору и получил ответ о том, что мне надо поднабраться опыта в танкостроении и думать о том, как увеличить скорость танка. На скорости танк преодолеет все препятствия и легко пройдет болотистую местность и грязь.
