Гены, внученька моя, не переделать никакой идеологией. И мама твоя, в девичестве Голубева, делает тебя потомственным кандидатом на принятие гражданства Израиля. Подумай, доказать твое происхождение проще простого. На обложке написаны адреса архивов, куда ты можешь сделать официальные запросы и получить через месяц-два такие же официальные ответы о родителях бабушки и мамы.
Есть еще и пятый путь — сожги эту тетрадь и забудь обо всем, что написал твой чудаковатый дедушка. Все это фантазии из кинофильмов и детективов. Прими, пожалуйста, такое решение, чтобы твоему деду было спокойно. Успехов тебе. Наконец-то и я снова соединюсь с твоей бабушкой и моим сыном. Храни тебя Бог".
Когда Наталья закончила все это читать, было уже раннее утро и сонный город пробуждался потихоньку, живя своей жизнью и фантазиями на будущее.
— Пора и нам сказки делать былью, подумала Наталья, — или быль превращать в сказку. Дед загадал множество загадок о теории тьмы и о разделении населения на верхнее и нижнее. И разгадка всего загадочного заключатся в плюсике и минусе, смотря куда их поставить. А сейчас и мне самой нужно принять решение о том, что считать правдой: то ли исповедь деда, то ли фантастическую повесть, которую дед все-таки написал, говоря мне о том, что Жюлю Верн все точно описал в романе "Из пушки на Луну" и что летать можно как в космос, так и в подземный мир.
И второй момент. Я прихожу в германское посольство и говорю, что я баронесса фон Гогенхейм и собираюсь выехать на постоянное жительство на родину моего деда, который был нелегалом в Советской России. Здравствуйте, я ваша тетя, приехала к вам из Сибири и буду у вас жить. Где я окажусь через час? Правильно. В палате номер шесть.
Отправить в посольство тетрадь? Тут как с вероятностью встретить динозавра в наше время. Фифти-фифти. Пятьдесят на пятьдесят. Можно встретить, а можно и не встретить. Хотя, если не будет никакой реакции, то все написанное — фантазии моего деда. Если будет реакция, то дед писал правду, а фантастическая повесть написана для маскировки первой части его повествования. Подождем, что скажут эксперты.
Глава 105
Дома жена смотрела трансляцию !2 проправительственного канала.
— Неужели Сталин воскрес? — спросила она.
— Не Сталин, — сказал я, — а его дух. Он спал в каждом человеке и точил зубы на ближнего. А сейчас он вылез наружу. Это как нарыв. Его нужно смазывать бальзамической мазью по Вишневскому, и он назреет, а потом прорвётся и весь гной выйдет наружу. После этого организм будет выздоравливать. Вся наша пропаганда была этой мазью Вишневского и гной попёр наружу. Власть попытается повернуть вспять, но это уже поздно.
— Ты завтракать будешь? — спросила жена.
— Завтракать? — удивлённо спросил я.
— Естественно, — буднично сказала жена, — времени почти восемь часов.
Я посмотрел на часы. Точно. Без трёх минут восемь.
— Накрывай, — сказал я. — Сейчас загляну к соседу, нужно ключи от мотоцикла отдать.
Соседскую дверь открыл сотрудник НКВД с кривой загогулиной в петлице. Типа отделённого командира во внутренних войсках.
— Спасибо за ключи, — сказал я. — Мотоцикл в исправности и стоит внизу, а что это? — и я показал рукой на форму.
— Можешь меня поздравить, — сказал сосед, — я сейчас младший шарфюрер и занимаю должность старшего по подъезду. Моя задача обеспечить порядок в подъезде, активность жильцов и выявлять среди вас врагов и недовольных, чтобы вы не мешали жить другим квартиросъёмщикам. Слава Сталину! — И он закрыл дверь.
Революция. Все фельдмаршалы начинали вот так же старшими по подъездам.
В это время открылась дверь и на площадку вышла моя соседка Наталья.
Внимательно посмотрев на меня, она с полной серьезностью в лице спросила:
— Вы точно не читали то, что было в пакете?
— Неужели я похож не бесчестного человека? — ответил я вопросом на вопрос. — Мы с вашим дедом были большие друзья и уважали друг друга, поэтому, вероятно, он и доверил мне то, что нужно было передать только вам.
Мы раскланялись и каждый пошел в свою сторону.
Дома я сел завтракать и поразмышлять над происходящим во время просмотра сводок новостей "Евроньюс".
Была единственная информационная программа, которая рассказывала о некоторых событиях в нашей стране. И ее закрыли для широкого просмотра, чтобы не нейтрализовать поток пропаганды, льющейся круглосуточно в уши людей, обладающих всего лишь одной извилиной.
Вчера я видел, как скупались отряды СС и СА. Люди были готовы. Старушки с деменцией надевали футболки с надписью "Отряд вождя" и громили штабы оппозиции, а также сжигали фотографии автора одного из мессенджеров, не сотрудничающего с органами политического сыска. Представьте себе людей с пещерным уровнем мышления, которые как огня боятся компьютерной техники, и они жгут портреты компьютерного специалиста и изрыгают ему проклятия, совершенно не представляя, в чём тут дело. Если этим старушкам дать в руки оружие, то они очистят от людей огромное пространство, пока артритные суставы не заставят их остановиться. А тут массовое создание штурмовых отрядов. Для этого дела нужна и новая политическая партия. Додумается ли до этого Тодеф? Додумается. Тодеф не исключительная личность преисподней. Таких, как он, на земле чуть ли не половина. Правда, многие из них успешно маскируются, но сегодня они сбросили с себя защитные покровы и стали теми, кто они есть на сам ом деле.
— Интересные новости происходят в России, — оживлённо сообщила корреспондент "Евроньюс", — это напоминает коммунистический переворот или возврат в прошлое где-то на уровень тридцать седьмого года прошлого столетия. В областных центрах появились группы сотрудников НКВД в военной форме времён Ежова-Берии. Происходит запись добровольцев в отряды Солдат Сталина, СС, Солдат Ада, СА, Сталинская Молодёжь, СМ, Союз Сталинских Женщин, ССЖ. Даже дети записываются в отряды Дети Ада, ДА. Всем записывающимся выдаётся солидное денежное вознаграждение в американских долларах. Центр движения находится в пятьдесят пятом регионе и возглавляется генеральным комиссаром безопасности по имени Тодеф. От скромности он не умрёт, так как в своем выступлении заявил, что единственным государством на земле будет то, которое возглавляется лично им. Мы будем следить за происходящим в России и своевременно информировать вас.
Звонок дверь был совершенно неожиданным. На пороге стоял сержант госбезопасности.
— Гражданин Писатель? Вас ожидает к себе генеральный комиссар госбезопасности.
— Вещи с собой брать? — спросил я.
— Указаний по этому поводу не поступало, — сказал сержант. — Машина стоит внизу. Не советую предпринимать попытку к бегству.
В течение нескольких лет страна наша готовилась к массовым репрессиям, с раннего утра визжали "болгарки", срезая металлические петли с дверей неугодных режиму элементов, а обыскные группы с автоматами наперевес и в бандитских масках с лирическим названием "балаклава" врывались в квартиры законопослушных граждан. Тюрьмы забиты людьми, чьи преступления не могут доказать годами, а признать невиновность арестованного — значит признать неправедность всей судебной системы. Сейчас даже посылать стали по-особому. Идите-ка вы в суд.
— Не волнуйся, — сказал я жене, — все равно я когда-нибудь вернусь.
Глава 106
— Сначала едем в гостиницу "Сибирь" за моим помощником, — сказал я сержанту.
— Я не получал таких указаний, — сказал сержант.
— Так вот, получайте, — сказал я и откинулся на спинку сиденья. Пусть чувствует, что я не простой арестованный, а приглашённый к их генеральному комиссару. И мои желания нужно исполнять. Где бы сейчас ни был Велле Зеге Вульф, но данное мне право исполнять все мои желания, никто не отменял, так что, господа-товарищи, если у вас есть желание, то оно будет исполняться, пока я в не вмешаюсь в этот ход исполнения всех желаний. А вмешаться я могу только единственным образом — отказаться от всех своих желаний.
Мария ждала меня в холле.
— Ты уже позавтракала? — спросил я.
— Нет, меня попросили из номера рано утром, — сказала женщина, — и рекомендовали сидеть здесь, пока не придут уполномоченные лица для проверки моей личности, так как паспортные данные не совпадают с моей личностью.
— Кстати, а где твой паспорт? — спросил я. — В нашей стране без паспорта не прожить. Если ты вышел из дома и не взял с собой аусвайс, то тебя может задержать любой полиционер и отправить в тюрьму для выяснения личности, а пока будут выяснять твою личность, на тебя попытаются повесить любое из преступлений, которое никак не могут раскрыть.
— Какой паспорт у меня может быть? — улыбнулась Мария. — Я человек без паспорта. Какой куплю, такой и ношу. Бог паспорт дал, Бог его обратно и взял. Мне в основном верят на слово и не стараются углубляться в мою историю, особенно в ту, в которую не верит большинство цивилизованный людей. Да я им и не навязываю её. Говорю, что страдаю провалами в памяти. Амнезией, так сказать. И что ещё интересно. С каждым своим новым осознанием у меня изменяется ДНК и отпечатки пальцев. Так что не существует никаких антропологических и физических доказательств того, что я есть та, которая имеет такую богатую историю жизни.
— Ладно, пойдём, — сказал я, — сначала позавтракаем, а потом сделаем тебе паспорт.
Мы быстро и плотно позавтракали в кафе, особенно я с вторым завтраком, и я достал деньги, чтобы расплатиться. Официантка посмотрела на деньги и сказала:
— А у вас что, совсем нет тех новых денег, которые сейчас в ходу? Вы приезжие или просто не любите нашего дорогого товарища Сталина? А вы, — обратилась она к Марии, — ещё не состоите в Союзе Сталинских Женщин?
— Извините, — сказал я, — мы просто ещё не успели ничего сделать. Такие, понимаете ли, очереди везде, но мы записались в очередь и скоро будем там.
В это время в дверях появился сопровождающий нас сержант госбезопасности в кожаном пальто чёрного цвета.
— Вы долго ещё будете там разжёвывать? — спросил он. — Товарищ Тодеф не любит, когда его заставляют ждать.
В это время официантка закричала: "Слава Сталину!", чем напугала завтракающих постояльцев, они тоже вскочили с мест и хором закричали: "Слава Сталину!".
— Надо же, как быстро прививаются нормы общественного поведения, когда над шеей человека висит меч. Вся западная цивилизация, её нормы поведения строились именно на палках шуцманов, мечах констеблей и верёвках палачей. А потом это стало нормой поведения, европейским или западным образом жизни. В Америке примерно так же. Сначала револьвер и пистолет Кольт уравняли всех в правах, а потом право большинства стало правилом для всех. Правда, сейчас бывшее меньшинство, привезённое из Африки, стало диктовать правила игры и большинству приходится подчиняться, потому что меньшинство заимело большинство в органах насилия. Такая же хрень и в Европе, когда родителей нельзя называть папа и мама, чтобы не обидеть этим родителя номер один и номер два. Что-то мне кажется, что появись Тодеф там, он бы получил не меньшее количество своих последователей, чем здесь в России, и у него на знамени было бы такое же известное имя почившего лидера, которое с удовольствием будут кричать все западные обыватели, почувствовавшие, что дело с каждым становится всё хуже и хуже, и что их могут по решению шариатского суда отправить на обрезание.
Мы сели в машину и приехали к зданию бывшей резиденции генерал-губернатора Степного края, затем Законодательного Собрания области и сейчас канцелярии гауфюрера СС.
Тодеф разместился в кабинете бессменного председателя Заксобрания, а в зале заседаний непрерывно шли прения представителей созданных отрядов новой власти.
— Посмотрите, дорогой Писатель, на тот мундир, который мне предлагают надеть, — сказал Тодеф, указывая надетый на манекен сюртук цветов Отдельного корпуса жандармов с огромными эполетами с большой маршальской звездой и вышитым золотом двуглавым орлом. — Мундир НКВД отталкивает людей от лидера, а вот мундир генералиссимуса будет объединять людей высших классов, сосем не так, как их сплачивают мундиры органов госбезопасности более низшего ранга. Несмотря на то, что в вашей стране были кровавые массовые репрессии, большинство населения всей душой выступает за их повторение, если репрессии не будут касаться лично их, а обрушатся на соседей и конкурентов.
— Как действующая власть отнеслась к вашему появлению? — спросил я.
— На удивление, очень индифферентно, — сказал Тодеф. — Представьте себе, что большинство областных и городских депутатов, а также чиновники областных и городских администраций оказались штурмовиками наших отрядов. Губернатору и мэру предстоит в ближайшее время сделать выбор, с кем они, с нами или против нас, — понимаете, какая шекспировская ситуация образовалась? Кстати, что вы думаете о мундире генералиссимуса?
— Мне кажется, что мундир будет вам к лицу, — сказал я. — Сталин постеснялся надеть мундир с эполетами, подобно монгольскому маршалу Чойбалсану, но вы же не монгольский маршал.
— Да, я не монгольский маршал, — сказал Тодеф, надевая на себя мундир, — но все ваши высказывания имеют какой-то двойной русский подтекст, типа: у нас каждому подлецу любой мундир к лицу. Раз это ваше желание, то я буду генералиссимусом. Пойду представлюсь депутатам и штурмовикам.
Глава 107
После того, как Тодеф через комнату отдыха бывшего председателя прошёл прямо в зал заседаний, оттуда послышались торжественные крики, и мы поняли, что появление нового генералиссимуса было встречено на ура.
— Нам здесь пока делать нечего, — сказал я Марии, — пойдём в губернаторскую резиденцию, посмотрим, что там и как.
По переходу, соединяющему историческую резиденцию генерал-губернатора Степного края и современную резиденцию гражданского губернатора, урезанного до крайности этого же края, мы прошли в современное административное здание. Везде была тишина.
В эпоху митингов все собираются в большом помещении. И я не ошибся. Вся администрация находилась в просторном конференц-зале, отделанном по последнему слову строительного и дизайнерского искусства с применением самых современных материалов.
В президиуме сидели губернатор и мэр. Большинство собравшихся были в форме штурмовиков СС, СА, даже женщины в большинстве были в форме ССЖ. У Тодефа всё было заготовлено заранее. Нужно будет узнать, как дела в других регионах.
Мы сели с края, и я увидел, как чёрный шар под потолком, в котором размещались телекамеры слежения повернулся чёрным глазом к нам и остановился.
— Смотрите? — усмехнулся я. — Смотрите. Возможно, что мы здесь как две белые вороны, которые критически оценивают всё здесь происходящее и не рвущиеся за пачкой долларов и должностями цугфюреров.
Внезапно шар резко крутнулся и направил свой глаз на входную дверь.
Дверь распахнулась настежь и широким шагом в неё вошёл генералиссимус в сюртуке с развевающимися полами, открывая темно-синие бриджи НКВД и хромовые сапоги без носков. В воздухе откровенно запахло серой и это подстегнуло сидящих в зале. Они в едином порыве встали и громкими аплодисментами приветствовали Тодефа. На фоне оваций безмолвствовал президиум. Губернатор м мэр просто не знали, что нужно делать.
