Взойдя на подиум, Тодеф уверенно прошёл к трибуне и стал раскладывать листы доклада на пюпитре, над которым услужливо зажглась миниатюрная и длинная настольная лампа-светильник.
Подождав ещё минут пять, Тодеф поднял руку и аплодисменты начали потихоньку стихать, а люди садиться на свои места. По их взглядам было видно, что они сами не понимали, почему они вскочили и почему изо всех сил они били в ладошки. Почему? По какому поводу? Кто они? Кто эти люди, что сейчас сидят в президиуме? Что сейчас происходит? Кто этот с пятаком на носу в военной форме с диковинными эполетами?
Удовлетворённо хрюкнув, Тодеф начал свою речь:
— Только что в едином порыве областные депутаты единогласно избрали меня председателем Законодательного Собрания вашей области и, одновременно, губернатором!
После этих слов люди снова вскочили со своих мест и начали истово аплодировать, как будто всю жизни ждали именно этих слов и только они могут сделать их счастливыми.
И снова Тодеф поднял руку и жестом усадил всех на места.
— Ещё я хочу сказать, что из этого зала идёт прямая видеотрансляция по всем региональным центрам вашей страны, включая и ваши бывшие столицы на западе и в центре.
И снова зал вскочил в едином порыве и снова был усажен на места жестом генералиссимуса.
Я чувствовал, что люди находятся на грани истерики и скоро начнётся их массовый падёж от инфарктов и инсультов, а кто останется в живых, будут пациентами самых режимных психиатрических клиник.
— Да-да, именно ваш город снова будет столицей всей страны, чтобы нам было удобнее управлять из самого центра. Адмирал Колчак, знаменитый географ и путешественник не зря сделал столицу России именно в вашем городе. Особая энергетика и расположение на пересечении всех стратегических путей давно указывало на ваш город, как на центр мироздания, но ваши правители всеми силами сопротивлялись этому. Сейчас они уже не могут сопротивляться. Их никто не поддерживает. По смотрите вот на этих в президиуме, — и он рукой показал на одиноких губернатора и мэра, — кто их поддерживает? Никто! Кто они такие? Да никто! А чего они сидят в президиуме? Просто взяли и сели в президиум. Выскочки, самозванцы. Никто их не избирал, они сами узурпировали власть и сели в президиум. Где им место?
И снова народ вскочил и закричал:
— На свалке!!!
— Правильно, на свалке, — согласился Тодеф и, не оборачиваясь сказал кому-то:
— Уберите их отсюда.
И как по взмаху волшебной палочки из-за кулис выскочили четыре штурмовика, схватили двух чиновников под руки и быстренько уволокли за занавес. И это обошлось без аплодисментов.
Тодеф деловито перелистнул прочитанный листок и стал напряжённо вглядываться в то, что написано на следующем листе. Судя по тому, как он то приближает к себе листок, то отдаляет его от себя, можно предположить, что у него проблемы со зрением. Прежние диктаторы — Сталин и Гитлер — никогда не пользовались очками, им всегда тексты печатали крупными буквами. Здесь, похоже, тоже самое. Вы можете себе представить кабана в очках? Я не могу. И вы тоже. А ведь дело простейшее. Как это у баснописца? Мартышка к старости слаба глазами стала.
Наконец, Тодеф разобрал или нашёл то, что читается без напряжения глазных мышц:
— Сегодня я уполномочен сообщить, что мирная революция на одной седьмой части суши бескровно свершилась!
И снова люди в зале вскочили в едином порыве и стали неистовой аплодировать. И попытки Тодефа успокоить их ни к чему не приводили. Начиналась истерика. Массовая истерика. Это очень опасное явление, которое можется закончиться неконтролируемым кровопролитием.
По жесту Тодефа из-за кулис выскочили два штурмовика с пожарными брандспойтами и начали поливать толпу холодной водой. Это всех остудило, и они сели на свои мокрые места, пытаясь утереться мокрыми носовыми платочками или размазать воду отдельными деталями одежды.
Глава 108
Пока люди приводили себя в порядок, на сцену вышли учащиеся находящегося неподалёку речного училища и исполнили матросский танец "Яблочко".
Эх, яблочко, куда котишься,
В НКВД попадёшь — не воротишься.
Песня и танец немного успокоили народ и настроили его на деловой лад.
— Вот видите, — продолжил Тодеф, обводя зал рукой, — страна ждала революции. Страна была беременна революцией. Мы пришли как повивальная бабка и приняли революцию на свои руки, и мы несём ответственность за её результаты. И кто покусится на наше детище, тому будет так плохо, что все десять кругов ада покажутся ему санаторием где-нибудь на морском побережье. А глядя на задорно пляшущих морячков, мы можем смело сказать, что жить стало лучше, жить стало веселей. Кстати, в банкетном зале уже накрываются столы для участников этого исторического, и, я не побоюсь это сказать — эпохального — собрания.
С сегодняшнего дня столица вашей страны будет здесь. Обойдёмся без аплодисментов. У страны будет новое знамя. Красный стяг, в центре которого белый круг, а в круге разорванный пополам чёрный квадрат с маленьким черным квадратиком в центре. Как мышеловка, в которую можно войти, а потом половинки квадрата соединятся и оттуда уже выйти нельзя. По предложению масс, страну мы назовём привычным названием Орда. Орда будет разделена на два крыла. Правое — восточное. И левое — западное. Во главе каждого крыла будет стоять беклербек. Все губернии будут улусами, во главе улусов будет стоять улусбеки. Улусы тоже будут делиться на улусы, но различаться будут они по величине. Улус с населением свыше десяти тысяч будет возглавляться темником, менее десяти тысяч — тысячником, совсем маленькие — сотниками и десятниками. Все они будут управляться премьер-министром, должность которого будет называться короче — визирь с последующим подчинением мне. Вот так. По всей территории отменяются все законы и Конституции, и вводятся законы Чингиз-хана.
Ответом на заявление было полное молчание зала. Люди просто охерели. Хотя, я, вероятно, неправ. Людей раздирали противоречия от возможности получать неплохую прибавку в долларах к зарплате, бесплатная униформа с повязкой с логотипом нового государства и потеря всех гражданских прав, и железный занавес по всем границам. Точно также чувствовал себя и Буриданов осёл, стоя у двух охапок сена. Но люди не ослы, они всё равно выберут для себя либо пачку долларов или должность цирика в новых туменах Тодефа.
Мы с Марией встали и потихоньку вышли из зала. Положение оказалось намного хуже, чем я предвидел. Задатки европейской системы поднятия с колен рухнувшего в яму государства-победителя с роттенфюрерами, цугфюрерами и штандартенфюрерами резко сменились на монгольскую систему устройства государства. Общее у них только одно, что они строились для войны, для захвата и подчинения себе соседних государств и расширения своего жизненного пространства за счёт порабощения других народов.
Выйдя на улицу, мы застали картину всеобщего празднества. Сотрудники НКВД в чёрных плащах бесплатно раздавали желающим будёновки, которые ещё хранились на складах мобилизационного резерва. Разбитные ребятами с черпаками наливали в кружки пенное пиво прямо из бочек. Тут же лежали пакетики "кириешек" — сухариков, названных в честь одного из руководителей администрации президента, который был либералом, а сейчас ведает всей системой охранки в стране. Ему в визирях при новых правителях не бывать. Хотя, кто его знает. Прямо рядом с бочками румяные девки в кокошниках наливали по стопарю водки, чтобы залакировать пиво. Как это говорят? Вино на пиво — это диво, а пиво на вино — дерьмо. И за этим тоже следили. В нашей стране в такой ситуации и ленивый не усидит на месте. У нас на халяву пьют язвенники и трезвенники. Откуда-то появившиеся гармошечники и гармонисты наяривали во всю ивановскую, распевая ядрёные частушки.
Выхожу и начинаю
Озорные песни петь,
Затыкайте, бабы, уши,
Чтобы с печки не слететь.
Разрешите вас потешить
И частушки вам пропеть,
Разрешите для начала
На х*й валенок надеть.
Запевай, моя родная,
Мне не запевается,
На*бнулся я с платформы -
Рот не разевается.
И тут частушки подхватывает женщина в возрасте.
Я не Алла Пугачева
И не Ольга Воронец,
Запою, так закачается
У милёночка конец.
И пошли тут перепевы мужеско-женские, а народу около певцов собралась толпа большая, и каждый вспоминает частушки, которые он когда-то слышал.
Меня милый разлюбил,
А я не опешила,
В подворотне догнала -
Пи*дюлей навешала.
Жили-были два Ивана,
У них не было девчат,
Улеглися друг на друга,
Только яйцами стучат.
Все восемьдесят шесть процентов радовались от души, знали, что от песен и частушек в страхе дрожат все соседи. А как это приятно знать, что тебя все боятся и ты можешь в любое время пойти и безнаказанно навешать люлей любому ранее суверенному человеку.
Вдалеке от празднеств стояли люди, которым было не до праздников. Они прекрасно понимали, что празднество сие окончится глубоким похмельем и никакие Ванги с Кашпировскими не смогут поднять дух без глубокого самоочищения пьяного от вина и идеологии населения.
