Аврора

На них обеих, одетых с весьма заметным отличим от остальных, никто внимания не обращал. Да ещё быстро угас небольшой инцидент, из-за которого Аврора опять чуть было не сбежала: за угловым столиком официанты разнимали двух мужчин, которые страшно рычали друг на друга, но внезапно успокоились и секунды спустя, как ни в чём не бывало, как будто и не ссорились на повышенных тонах, сели за столик, за которым оцепенели, видимо, их подруги.

Камилла мельком скользнула взглядом угловому столику и легкомысленно улыбнулась Авроре.

Им принесли горячий чайничек, чашки и тарелки с лёгкими пирожными.

— Поговорим, — твёрдо сказала Камилла.

— Я дала слово, — напомнила Аврора, встревоженно глядя на неё — и в то же время с надеждой: а если эта бесшабашная женщина умеет снимать и данное кому-то слово? Михаил-то заверил, что нарушенное слово может отразиться очень нехорошо. И теперь, когда Камилла своим появлением добавила к случившемуся ещё несколько тайн, Аврора ещё больше поверила этим заверениям.

— Обойдём! — беззаботно отмахнулась та. — Ты дала слово на конкретный случай, а мы будем говорить о другом, так что опосредованно мне нетрудно узнать, что хотел скрыть твой муж. Итак, что я о тебе знаю: твоя мать думала, что взяла на воспитание ребёнка своей близкой подруги. Ты выросла, повзрослела — она тебе не сказала, что ты приёмная? Даже перед свадьбой?

— Нет, — уверенно ответила она и вдруг чуть склонила голову: в тот вечер, когда родители серьёзно поговорили с ней о свадьбе, мать, кажется, хотела что-то сказать ей. Что-то такое, что отец сразу понял, о чём она. И запретил говорить дальше.

Камилла усмехнулась, как будто слышала, о чём подумала и вспомнила Аврора.

— Кое-кому пришлось помухлевать со временем, чтобы ей преподнести твою историю именно таким образом. Но дело было сделано. У меня отняли ребёнка, пока я была в тюрьме, и отдали женщине вашего мира. Я нашла её недавно и...

— Подожди-подожди! — заторопилась Аврора. — Тюрьма?! Как ты там оказалась?!

— Не ваша тюрьма, — уточнила Камилла. — Тюрьма в нашем мире. А попала я в неё из-за своей специализации. Я маг, умеющий манипулировать временем. Ну, и как уже говорила, умею воровать его. Этим и жила, пока не встретилась с одним вельможей. Он, честно говоря, вскружил мне голову. — Камилла криво улыбнулась. — Я тогда ещё зелёной девчонкой была и лесть воспринимала как признание в любви. Повелась на его слова да на ухаживания... В общем, всё закончилось тем, что я выполнила то, что он хотел, и очутилась в тюрьме. Потому как подставилась, а он оказался ни при чём.

Она о чём-то задумалась, наверное вспоминая, а Аврора, довольно скептически воспринимавшая её рассказ, вдруг замерла взглядом на волосах женщины — таких же блёкло-русых, как у неё. А ещё у Камиллы брови оказались такими же, как у неё, — длинными и, хоть и тонкими, но отчётливого рисунка. Женщина же, которую Аврора с детства считала своей матерью, могла похвастать каштановыми волосами с отчётливым оттенком рыжины, а вот бесформенные густоватые брови ей приходилось выщипывать, чтобы выглядели сообразно моде — или сообразно советам косметолога...

Вот теперь, когда появились внешние аргументы, что сидящая напротив неё женщина и в самом деле не врёт насчёт их родства, Аврора встревоженно заинтересовалась и подробностями.

— Что значит — воровать время?

— Самое лёгкое — забирать у спящего. Человек спит и просыпается слегка невыспавшимся, думая, что у него был просто плохой сон. Можно забрать время у старика, зажившегося на этом свете, но уже не владеющего собственным разумом, — что я и сделала, выполняя приказ того вельможи.

— За это тебя... в тюрьму?..

— За это. Забрала время у престарелого родственника того вельможи, а на следующий день за мной пришли.

— И теперь ты отсидела? — медленно сказала Аврора, крутя чашку с чаем за тонкую ручку. — И решила найти меня?

— Ха... — уже угрюмо сказала Камилла. — До сроков отсидки мне далеко. Когда у меня отобрали ребёнка, я не сразу восстановилась — родила-то совсем юной. А когда пришла в себя... В тюрьме ведь тоже люди. Я сидела в отдельной камере, но просители ко мне приходили. И я не за деньги, а за обещание комфорта выполняла их пожелания. А они... мои. Так у меня на руках оказались карты времени. Это обычные карты — для тех, кто живёт здесь, в этом мире. Только в рубашку их вписаны циферблаты различных часов. А потому ими можно играть в перевёрнутом виде. Или — гадать. Мои сторожа карточной колоды не заметили. А я первым делом погадала на тебя. На поиск. Так я нашла Елену — женщину, которую ты зовёшь своей матерью. Когда я сбежала, в первую очередь позвонила ей — предупредить, что её настоящая мать объявилась. И, если ты вдруг окажешься, как минимум, в неприятной ситуации, она должна будет дать тебе номер моего телефона.

— А ты давно здесь? — с некоторым страхом глядя на эту всё-таки очень странную женщину, спросила Аврора. — Давно — в этом мире? И что такое — мир твой? И... и что теперь делать мне?

— О, наконец прозвучал личный вопрос! — усмехнулась Камилла и взъерошила свои короткие волосы, отправляя чёлку назад, но та упрямо скользнула на глаза. — Давай-ка так. Елена не рассказала мне подробностей о твоём замужестве. Знаю лишь, что твой муж — это кто-то из нашего мира. Расскажи о вашей первой встрече. Возможно, она подскажет мне, что делать дальше.

— Михаил очень красив, — неуверенно начала Аврора и замолчала, застеснявшись.

Камилла только фыркнула.

— Узнаю нашу породу, — пробормотала она. — Все мы на красавчиков западаем...

— Очень красив, — уже упрямо продолжила Аврора. — Поэтому я очень удивилась, когда после первой нашей встречи он захотел на мне жениться.

— Сильный маг, значит, — задумчиво заметила женщина. — Сразу увидел в тебе стабильность.

— Что это значит — стабильность во мне?

— Ты унаследовала мой дар — магию времени. Но ты не воровка. Отнюдь. Сама того не подозревая, даже необученная, ты распространяешь вокруг себя время стабильности. Любое пространственно-временное изменение поблизости от тебя постепенно возвращается к исходному состоянию. Вот что такое дар стабильности.

— Не поняла. — Аврора даже головой помотала, настолько диким и неясным был ответ Камиллы на её вопрос. — Дай мне какой-нибудь пример этой... стабильности.

— Кафе, — сразу сказала та. — Вот тебе пример стабильности. Кафе выстроено стабильно спокойным. Что было во время стройки — никому неинтересно. Но, когда здание было готово, некоторое время оно постояло в спокойствии. И это спокойствие — его основа. Ты видела, что было, когда мы вошли. Вихревое возмущение, устроенное теми глупыми мужчинами, которые разругались из-за мелочи. Ты вошла — ссора растаяла. Почему? Время этого места вернулось в первоначальное состояние спокойствия. Если бы ты была сосредоточена не только на мне, то заметила бы, как ещё несколько человек пришли к спокойствию вместе с этим местом. Выйдя отсюда, они снова встревожатся или начнут нервничать из-за своих проблем. Но здесь они спокойны. И, если успеют решить свои проблемы, не выходя, будут спокойны и на улице. Ты стабильность первоначального места, если уж говорить об узкой специализации.

— Я, наверное, очень тупая, — пожаловалась ей Аврора. — Объясни ещё немного. Я выйду — и эти мужчины могут снова поссориться?

— А вот этого я тебе сказать уже не могу. Ведь я не знаю, решили ли они свою проблему, пока стабильность места действовала на них.

— А зачем вообще нужна стабильность?

— Хороший вопрос, — одобрила Камилла и чуть не издевательски добавила: — Мне это самой интересно. Расскажи, как ты жила с Михаилом.

— Мы с ним мало общались, — ответила Аврора. — В городской квартире он бывал редко. Он сам говорил, что в городе ему не очень уютно. Обожает коттедж. Только летом бывает редко, потому что в нём живу я.

— Редко — это как?

— Приезжает часто, но редко остаётся ночевать, хотя говорил, что зимой ночует в нём постоянно, — объяснила Аврора — и нахмурилась.

Камилла, возможно, тоже размышляла о чём-то, так что не мешала дочери обдумывать мысль, промелькнувшую было и еле-еле пойманную-таки за хвост.

А если Михаилу и не нужна была зимой её стабильность в коттедже?.. И — внезапно обдало жаром: не из-за тех ли серых людей Михаил и охрана коттеджа превратились в чудовищ?! "Я не слишком хорошо начала думать о себе? — с изумлением ахнула она. — То есть... не вернись я в коттедж, Михаил остался бы чудовищем?! Получается, с моим возвращением в коттедж в дом вернулась... стабильность?! Мне страшно... А если Михаил поймает меня и запрёт в коттедже навсегда? Ради той самой стабильности?! Но я... не хочу! Не хочу такой жизни, когда нет надежды на что-то другое!"

Но следующая мысль оказалась ещё более страшной. Если она сбежит от Михаила, не останется надежды, что хотя бы редко, но она увидит его, своего мужа. "Я о чём-то не о том думаю, — в смятении решила она. — Теперь я вообще не понимаю, кто я и что мне делать... Да ещё, судя по всему, я теперь не просто в бегах, но и бездомная!"

— Камилла, — вполголоса сказала она, — а кому в вашем мире особенно может быть нужна эта стабильность? До такой степени, что меня... чуть ли не приковали к дому? И... почему в моём мире? То есть в этом?

— Последних новостей из своего мира я не знаю, разве что на его границах идут небольшие... — она пожала плечами. — Я даже не знаю, как их назвать? Войны? Стычки? Возможно, там нужен твой дар?

— Что будет, если я нарушу слово, данное Михаилу? — напрямую спросила Аврора. — У меня впечатление, что ты ни в чём не разберёшься без моего рассказа о том, что со мной случилось и почему я от Михаила сбежала.

— Подожди, — подняла руку Камилла. Она посидела, сморщившись, словно вместо чая отпила прокисшего сока, а потом кивнула: — Ты права. Но Михаил — маг. Слово, данное ему, подкреплено каким-то наказанием, о чём я пока не знаю. Но ты, Аврора, сама можешь спросить у него обо всём. — И глаза матери блеснули злорадным торжеством.

— Это как? — во все глаза глядя на неё, спросила Аврора.

— Он думал — ты обычный человек, но с кровью стабильности. Последнее я поняла по твоему порезанному (или уколотому — ты говорила?) пальцу. Ещё я поняла, что в коттедже произошло нечто, из-за чего ему понадобилась твоя кровь. А это значит, ситуация была пожёстче той, что мы видели в этом кафе. Так вот. Он думал, что ваш брак не имеет законной основы в нашем мире. Теперь он знает, что — имеет. Но, поскольку меня не существовало в реальной жизни пару десятков лет, он не знает, кто я. А потому не сумеет докопаться и узнать, кто твой отец. А для нас с тобой это очень важно...

Она замолчала, глядя на свою чашку с такой страшной улыбкой, что Аврора поёжилась и неловко спросила:

— И что это даёт мне?

— А что хочешь ты? — пронзительным взглядом впилась в её глаза мать.

Аврора думала недолго. Время было — с "определиться".

— Я хочу свободы выбора.

И мысленно пожала плечами, мысленно же качая головой: муж-то у меня, оказывается, есть — и настоящий... Любимый, хоть и нелюбящий...

Подошла официантка, убрала использованную посуду, и Камилла попросила её принести бутылку минералки. Посидела немного, глядя вслед девушке, потом сказала:

— Можно сделать так: ты вернёшься к матери. Он там найдёт тебя. Ты задашь ему все свои вопросы. Как человек, имеющий отношение к его же миру, теперь ты имеешь на это право...

— Прости, перебью, — хмуро сказала Аврора. — А если ему на всё это наплевать? Если он просто снова привезёт меня в коттедж, в котором запрёт? Ведь, кроме тебя и его, больше никто не знает о моём существовании, как человека иного мира! Что тогда? Ты ведь тоже в бегах, насколько я поняла. Чем ты можешь помочь мне в этом случае?

Из-под рубашки мать выудила цепочку с плоским прозрачно-красным камнем, протянула ей. Аврора с невольным интересом пригляделась к камешку. Необычно обработанный, пусть она в нём сразу узнала рубин.

— Что это?

— Не знаю, чем ты занимаешься в том коттедже, но это самоучитель. — Напряжённо сжатых губ матери коснулась усмешка. — Ты маг времени. Значит, должна знать основы своей магии. Чтобы тебя не использовали. И чтобы ты могла уметь использовать свои способности для своих надобностей.

Сердце Авроры всколыхнулось. Судя по перемещениям Камиллы, магия времени и в самом деле может дать своему обладателю свободу... Значит... Она осторожно приняла цепочку с камнем и вопросительно взглянула на Камиллу:

— А если Михаил — маг, он может заметить... этот самоучитель?

— Нет, — с каким-то удовольствием ответила Камилла. — Он не маг времени. А этот артефакт сейчас находится в двух временных измерениях: в настоящем времени — здесь, в твоих руках, и одновременно — в моей тюремной камере, где я его спрятала между двумя камнями в стене. Твоя задача — не дать Михаилу увидеть кулон. Я предполагаю — он светский человек, из здешних (то есть нашего мира) аристократов, и рыться в твоей сумочке не будет. Артефакт используется легко: надеваешь его перед сном и во сне получаешь всё, что тебе пригодится.

— Откуда он у тебя?

— Сама делала, — вздохнула Камилла, глядя на неё с печальной улыбкой. — Думаешь, я не скучала? Не скучала, зная, что где-то далеко, даже не в моём мире, растёт, ничего не зная, моя дочь? Я не предполагала, что твой дар будет равнозначен моему, но творила этот артефакт на всякий случай, мечтая, что однажды... И вот он — этот случай.

— А что будешь делать ты, пока мы с Михаилом разбираемся во всём?

— Нравится мне это — "разбираемся", — пробормотала Камилла. — Почему-то до недавнего времени мне казалось, ты не слишком... энергична.

— А так оно и есть, — согласилась Аврора, ссыпая цепочку с рубином во внутренний кармашек сумочки. — Я всегда плыла по течению, потому что ничем не выделялась среди детей моей семьи... Ну, ты поняла. У меня не было никаких особенных талантов... Да и сейчас... То, что ты мне обо мне и себе рассказала... Я и сейчас порой думаю, а вдруг я...

— Свихнулась? — со смешком договорила Камилла. — Бедная моя девочка... Как много на тебя обрушилось в одночасье!..

— Так что ты будешь делать? — напомнила Аврора.

— Попробую попасть к тому вельможе, который является твоим отцом и моим бывшим любовником, и сообщить ему о том, о чём он пока не знает. Об отцовстве. Поверь, ему это известие должно очень понравиться, — многозначительно сказала Камилла и ядовито-сладко добавила: — Особенно на фоне того, что ему когда-то весьма убедительно предрекли: он быть отцом не может!

Она заплатила за заказ, и они спустились под веранду кафе, к речному берегу. Будто в рассеянности, Камилла чуть согнула руку, и Аврора немедленно уцепилась за неё. Идти по пляжу рядом с внезапно объявившейся матерью было странно, но почему-то спокойно. Они медленно передвигались вдоль кромки воды и молча смотрели на бегающих повсюду людей, которые загорали, играли в игры на песке, млели от солнца. Неизвестно, как Камилла, но Аврора отчаянно не хотела, чтобы мать снова пропала из её жизни. Может, потому, что Камилла дала ей ориентир, как измениться?