— Похоже на спасательную капсулу, — степенно заключил загорелый крепыш постарше, — очень острый угол входа. Вон и конвертопланы спешат. Капсула! Эй, у меня экстренное сообщение, у всех тоже? Никому не снимать, если сняли не публиковать и немедленно удалить.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Шрам не верил, что когда-нибудь окажется дома, по крайней мере живым. Хотя где его дом? Наверное, всё-таки тут. Когда-то в прошлой жизни, он мечтал улететь на Поселения. Десятилетия он считал себя мёртвецом во временном отпуске. Так полагается на опасных заданиях, так учили в разведшколе. Шрам не мечтал о том, что будет когда завтра. Мёртвые не умеют мечтать. Просто оставшееся ему время старался действовать максимально эффективно. То что это вдруг произошло — невероятная случайность.

Чёрное окошко глубоководного иллюминатора выглядело как дорога в пустоту. Всё, что имело хоть какую-то ценность, он давно надиктовал, закодировал и отправил, ему практически нечего сказать. Странно получилось, начальник, пославший его на задание, давно погиб, а он жив. Дело жизни закончено. Осталась пустота.

Когда-то у него было то, что он считал семьёй. Прошло столько лет и случилось столько, что они просто не поймут друг друга. Он даже не может рассказать им как он жил все эти годы. Они люди из разных миров.

Шрам не знал, как теперь жить, когда вокруг нет врагов, а незначительная ошибка запросто станет последней. Как жить без постоянной смертельной борьбы? Он с детства умел наслаждаться пьянящим безбашенным риском, наверное, передалось от родителей, который он почти не помнил.

Он стал другим даже внешне, первая пластическая операция, когда он отправлялся на задание, была небольшой, теперь его навсегда изменивший его шрам, беспощадное время ураганной жизни. Теперь будет ещё одна пластика, хирург говорил, что смогут убрать уродливый шрам, но внешне он не узнает сам себя. Внешне это ерунда, что делать, если не узнаёшь себя внутри?

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

— Моя рота заходит с реки. Это единственный шанс! — отрезал Ронги. Вокруг башни Киборга — полный периметр.

— Это самоубийство, — ответила голограмма майора-кавказца, — Сеть рекомендует все силы бросить тремя волнами на фланг, лучше левый. Я тоже так думаю.

— Я знаю, что говорит Сеть, не ей в атаку идти. Противник тут же перебросит резервы на фланг, а как только убедится, что пришла последняя волна, снимет с других участков и раздавит, Или не раздавит, но задачу мы не выполним, только людей положим. Там большой риск застрять в плотной застройке. Ещё раз — единственный выход заход с реки, штурм с воды у нас отработан до ювелирного блеска. На предельной скорости под прикрытием дыма и имитаций заскакивает первая волна — мы с ребятами, ставим ещё имитаций, импульсами и микроволнами выбиваем и блокируем все дроны.

— Свои тоже.

— Свои даже не поднимаем, только имитируем. Не отвлекаемся — мы берем вот эти несколько строений, там атаки не ожидают, сил немного, как только прорвем обороны, вы подходите второй волной, добиваете, зачищаете, закрепляетесь. Потому что сейчас попрут. Третья волна имитирует заход на фланг, поэтому срочно бросят резерв из Башни в контратаку, Башня останется почти без защиты.

— А вы?

— Мы прыгаем в вертушки, делаем обманный маневр, противник думает, что по классике — транспорт отходит. Мы даем максимальный импульс, выстреливаем все дымы и на предельной скорости к Башне.

— Это безумие, там на крыше и чердаках ПВО, да ещё автоматические пушки везде. Вас срежут на подлёте.

— Вначале дым, потом импульсы, связь на несколько секунд нарушена, в это время гиперы бьют термобаром по крыше, небольшими фугасами по чердакам. Мы прямо вслед запрыгиваем на крышу, выносим ПВО, на полном форсаже прём вниз, без зачисток, только вперед. Третья волна делает манёвр и тем же путём высаживается на крыше, она идёт как полагается — с зачисткой и закреплением. Ваша задача намертво связать боем контратаку, из будет не меньше батальона, если они вернутся, нас опрокинут и раздавят.

— Я понял, — майор помолчал несколько секунд, — это может сработать, если идти четко по секундомеру. Первая волна погибнет почти вся.

— Посмотрим. Если и так, то только она, а так погибнут почти все без толку. Пока подойдет подкрепление, противник подтянет резервы и закрепится, да и Киборга убьют сто процентов. Я вижу, все согласны. У нас шесть минут, выходим на места.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

— Кома, выраженное дыхание Чейн-Стокса, рефлексы исчезают, нехарактерная мозговая активность в зонах, где её не должно быть, давление падает, уже 170 на 90 — ассистент, сегодня он же анестезиолог, кивнул на экран, потом на привязанного ремнями к столу пациента.

— Так бывает, когда погибает мозг, геморрагический инсульт, падение давления в этой ситуации тоже типично, — хрипло ответил доктор. Голос срывался, еле слушаясь, — Надежды нет, но мы должны попытаться...

Пациент хуже не бывает, не в смысле состояния, а кто он. То что умрёт, было ясно, так его лечили, чтоб выглядело так, что всё само. Крепкий оказася, даром что бывший лётчик. Давали сначала два-три дня, но теперь оказалось, что всё срочно. Срочно — значит явно и тогда запросто могут всё повесить на него. Обычную охрану из КОБ у двери операционной сменило отделение спецназа. У доктора мелко задрожали руки. Ему довелось послужить где надо, "спецы" — они не по охране, а всё больше по убийствам и пакостям. Отказаться нельзя, капитан, ага, отделением, точнее, боевой группой, командовал капитан, ясно дал понять, что это смерть сразу и очень возможно мучительная. Доктор был неглуп, когда он сделает то, на что согласился, то в следующее мгновение окажется главным и совершенно лишним свидетелем.

Дурачок-ассистент, похоже, даже не догадывался. Может ему повезёт, а может и вместе со всеми... Жадный тупой посредственный дурак. Пообещали кафедру, должности и бабки, вот он и вписался. Пожилая медсестра явно что-то подозревала, но старалась не показывать. А что сделаешь, опять же, биться в истерике поздно. Ой зря они купились...

Доктор отвернулся, чтобы не видно было, как трясутся руки, вытянул ампулу, она пляса в пальцах. Не уронить бы. Шприц медленно наполнялся смертью. Странный резкий тройной "чпок" за спиной и словно мешок упал. Резко поворачиваться нельзя, можно уронить или расплескать, а голову так сильно не повернуть. Но ассистенту почему-то удалось повернуть голову больше чем на 180 градусов. Да, это была спина но нос точно на уровне позвоночника, а глаза смотрели прямо на доктора. Мёртвые глаза. "Смертельная травма продолговатого мозга в результате перелома и вращательного смещения шейных позвонков".

Медсестра, не шевелясь, стояла, опустив руки. Остриё скальпеля касалось её шеи там, где пульсировала сонная артерия. Скальпель держал едва держащийся на ногах голый Киборг. Тело и конечности пересекали кровавые ссадины по форме лопнувших ремней. От головы до сих пор тянулись провода. Доктор автоматически бросил взгляд на экран, мозговая активность восстанавливалась на глазах, хотя энцефалограмма показывала, что пациент не может быть в сознании, явное посткоматозное состояние. Дыхание... почти нормальное.

Повинуясь лёгкому давлению скальпеля, медсестра легла на пол. Давление 140 на 80. Мозговая активность соответствует медленному возвращению сознания. Этого не могло быть. Человек в таком состоянии должен лежать пластом, про какую-то сознательную деятельность не могло быть и речи. Человек... но не киборг. Речь, похоже, сейчас начинает восстанавливаться.

— Яд?! — одними губами, утвердительно спросил Киборг, показывая на шприц.

Не зная почему, доктор безвольно кивнул. Это вернуло к реальности, доктор готовясь метнуться к двери, чуть развернул и напряг ноги, но противник криво усмехнулся и чуть покачал головой — не надо. С адским скрежетом оторвалась часть стальной рамки хирургического стола. В руке монстра двухметровая труба. Удар будет страшнее удара ломом. Сопротивляться бесполезно, пытаться бежать тоже.

"Как я мог не подумать?" — запоздало мучился доктор. Сознание Киборга и центр управления телом находилось не только в мозгу, а были распределены по кремниевой и биоэлектронике по всему телу. Наше тело — сложнейший биологический реактор, по команде практически неконтролируемых древних программ мозга выбрасываются гормоны, другие регуляторы, подаются импульсы контроля всех внутренних органов, выработки нужных веществ, траты и расхода энергии... А теле Киборга кроме гипоталамуса и подобных структур были разбросаны несколько натуральных биореакторов, созданных учёными космитов. Доктор очень хотел покрутить их на вскрытии. Теперь неизвестно кого будут вскрывать первым.

Доктор вышел из ступора только когда его подняли за шиворот, как котёнка, бросили на стол и перехлетснули ремнём . Киборг успел одеться в халат и бахилы ассистента и намертво заклинить дверь в операционную, выбрал лекарство и довольно умело сделал себе инъекцию в вену.

— Командир, они заперлись! Дверь заклинили! — слоноподобный детина злобно смотрел на запертую металлическую дверь операционной.

Капитан отдал несколько отрывистых команд и термитная лента вместе гидравликой смели стальную преграду за пару минут.

Свет вырублен, сделано грамотно, на несколько мгновений это замедляет даже профессионала, мозгу надо переключиться на другой режим работы.

— Он ушёл через лифт! — привязанный к операционному столу доктор трясся от страха. Медсестра смотрела расширенными от ужаса глазами.

Внезапная яростная стрельба со взрывами снаружи в районе реки не смутила капитана, вдаваться в размышления некогда, надо действовать. Незаметный знак и один из бойцов поочерёдно выстрелил в голову доктору, медсестре и, на всякий случай, ассистенту со свёрнутой шеей. Ситуация резко осложнилась, если Киборгу удастся уйти, капитану кранты. Доктор бы в момент сдал, начал бы гнать, что под угрозой смерти заставляли убить пациента, а так может удастся выиграть немного времени, если пойдёт по худшему сценарию. Если по лучшему, то может фартануть конкретно.

Единственным путём из палаты, кроме двери, был лифт, на котором возили пациентов. Двери тоже заклинены. Всё ясно, объект вызвал лифт, дал команду идти вниз, нажал кнопку вызова вверх и устроил заклин. Вставший лифт перекрыл двери и шахту. Потеряно ещё шесть минут. В шахте никого, было б удивительно, если б наоборот. Объект чрезвычайно силён и крайне опасен. Ещё необычайно живуч, только что в коме был, а сейчас скачет как обезьяна. Пришлось сообщать по команде, наверху были в экстазе. Найти. Немедленно. Нужна полная зачистка здания, влючая все закутки, воздуховоды и скрытые ходы. Кстати о воздуховодах, пришло сообщение, что двумя этажами выше боец пошёл в туалет и не вернуля, найден без сознания, забрана форма и оружие. Воздуховоды в огромном здании были настоящим лабиринтом пусть и не самым удобным для передвижения. Разыскиваемый объект может быть одет как доктор, а может и как боец спецназа. Смотреть в оба, постоянно перепроверять своих и всё вокруг.

Капитан глянул в окно. Атака была проведена грамотно, со стороны реки, откуда не ожидали. Слабый заслон просто смели, теперь вертушки отходили в клубах дыма и вспышках противоэлекронных зарядов. Дронов у обороняющихся было полно, но пока толку с них... Поэтому из подвалов выдвинулся резерв. Если сейчас не сбросить десант в реку, они закрепятся и примут вторую волну, затем третью, хрен знает, сколько их там ещё.

Хватит пялиться, надо идти делать дело. Вспышка была такой, что капитан рефлекторно зажмурился, в глазах всё ещё плавал тёмный человеческий силуэт на белом фоне. Это была его тень, а ослепительный фон — отраженный от стены свет, если бы он не повернулся спиной к окну три секунды назад, то сейчас бы ослеп хрен знает насколько, минут на 10-15 самое меньшее. Бегом от окна. Еще серия вспышек. Часть людей и оптики ослеплена и дезориентирована. Капитан надел оптические фильтры, глянул в окно и чуть инстинктивно не бросился на пол — на него на предельной скорости неслись несколько конвертопланов. Камикадзе?! Запоздалый огонь ПВО с крыши превратил последнюю вертушку в огненный дымящий шар, брызнувший осколками, остальные сделали "свечку" и перед самыми окнами рванули вверх.

Тяжёлый раздавливающий удар пронизал огромное здание. Боеприпас объёмного взрыва. Ещё один, потом ещё. Ударная волна снаружи облака взрыва не так сильна, но внутри самый натуральный ад. Сколько прошло времени десять секунд? Пятнадцать? Оглушительный взрыв, содрогнувший здание — ПВОшники сумели разнести ещё один вертак. Разрывы гранат, пулемётные очереди и хлопки штурмовых винтовок — десант высадился.

Противник обхитрил их. Резерв связан боем и при всём желании не успеет вернуться. Сейчас все оставшиеся силы бросят на верхние этажи, иначе конец, пойдут волны одна за другой. Пока не до зачистки здания, началась борьба за жизнь.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Десанта было намного меньше, чем показалось вначале, у страха глаза велики. Их начали добивать, когда подошла ещё одна волна. Подошла почти беспрепятственно, ПВО восстановить не удалось. Потом третья и четвёртая, нападающие постепенно отжимали этаж за этажом, а те, у реки, упёрлись и сбросить их сходу не удалось, отступать им было всё равно некуда.

Знакомый глубокий голос через мощные динамики разнёсся над округой. Киборг заявил, что его отравили, но он сумел спастись, происходящее — попытка переворота и мятеж, вводится чрезвычайное положение. Верховный Главнокомандующий приказывал всем вооружённым силам подчиняться его приказам, кто не подчинится... в общем, всё ясно.

Это был конец. Сейчас командиры подразделений, топча друг друга, бросятся демонстрировать верность, клянясь, что были совсем не в курсах. Их примут, части разведут по казармам и начнут раскручивать. Тех, кому назад дороги нет, сметут демонстрирующие лютую верность. Они и будут самыми ярыми карателями. Всё как всегда в таких случаях. Капитану тоже дороги назад не было, его непременно вычислят. Надо выбираться и немедленно, пока по баллистической экспертизе найдут ствол, из которого замочили врачей, начнут раскручивать его бойцов, пройдёт время.

После боя в отряде было на двое меньше. Слоника жалко, хороший был парень и солдат отличный. Насколько смогли, удалили следы боя. Капитан вышел к новому блок-посту у реки. Он сумел навешать лапши в таком угаре и бардаке. Они были в резерве в здании, как услышали приказ Верховного, так сразу поспешили — готовы поступить в их распоряжение. Кому подчинялись — да тому резерву, что с вами только что воевал, но поняли, что это мятежники и пришли к вам. Готовы выполнять приказы. В суете капитан сумел ускользнуть, переодеться в гражданку и потом даже перейти границу с Турцией. Но в конце концов, ничего хорошего из этого не получилось, много лет спустя он сопьётся в Испании.