— Я правда испугалась немного, очень неудобно перед гостями получится, да и вдруг Дядьтоль тех, кто нападёт, случайно искалечит. Совсем некрасиво выйдет.

— Он что, умеет хорошо драться?

— Не, не дерётся, он сразу побеждает. Все говорят, он непобедим, Буру тоже говорит, а сам Дядьтоль улыбается и говорит, что непобедимых нет. Вы слышали про Старого Фейсала?

— Конечно.

— Он его ученик. А про Дымова, который Пилот Смок?

— Да.

— Он ученик ученика Дядьтоли.

— Ты видела как он дерётся, в смысле, в бою или как его там?

— По серьёзному нет, один раз видела как невсерьёз, а один раз мама рассказывала, она видела ещё до того как я родилась.

— Расскажи.

— В прошлом году вон там около бара мужики боролись, спарринговали, толпа собралась, все веселились. Прилетел Акбар, он очень уважаемый, правильные цыгане по нему с ума сходят, а ещё он борется лучше всех, даже Буру смог побороть! Мужики стали его в живот бить на спор, кто сможет с ног его сбить или дыхание выбить. Никто не смог, тот только смеялся! Правда, Буру его чуть не сбил, но чуть не считается. Тогда все стали к Дядьтоле приставать и сильно просить, а он отмахивался, тут Акбар и говорит: 'Давайте правда попробуем!' Дядьтоль пытался его отговорить, но потом рукой махнул, сам говорит, напросился. Я видела, он не размахивался, а двумя руками будто толкнул в живот. Акбар отлетел шага на три, его вырвало и он упал, потом долго встать не мог.

А мама рассказывала, что около восточного мола ниггер схватил мачете и хотел кого-то убить. Дядьтоль встал перед ниггером и тот напал, всё очень быстро было. Всем показалось, что Дядьтоль прыгнул в одну сторону, а он скользнул в другую как молния и с одного пинка сломал ниггеру колено, а потом одним движением руку! Было страшно смотреть, сломанные кости вылезли наружу! Мама сказала Дядьтоле потом что видела как он ещё успел между этим ударить противника. 'Я успел его ударить между этим четыре раза,' — ответил Дядьтоль. Дедушка говорит, что Дядьтоля самый мудрый из его Учителей.

— А если б Толли не оказалось рядом? Человека так бы и зарезали?

— Не, не дали бы, навалились бы, но скорее всего ниггера б просто застрелили.

— А кто у вас тут может ходить с оружием?

— Правильный человек всегда может носить боевое оружие и любой, кто на дежурстве, остальным только если война или на тренировке. Нельзя давать оружие тому, кто не может владеть собой. Но если все свои оружие никто не носит, если нет дежурства.

— Почему?

— Зачем таскать тяжесть и людей напрягать? Вы друга в гости зовёте, у него семья — жена, дети, а друг заваливает с 'калашом'. Все подумают: 'Зачем?' Это их напряжёт. Больше могут не позвать.

— Как то не верится, что Толли может двигаться быстрее молодых, он в очень почтенном возрасте, разве нет?

— Он мастер, мастеру не обязательно двигаться быстрее, надо двигаться правильнее чем противник. Вы видели фокусников, которые без реквизита работают, они прямо на глазах могут вещи подменить. Знаете как? Они отвлекают внимание зрителей на что-то другое, кто пальцами щёлкнет, кто двинется неожиданно, внимание у зрителей непроизвольно перескакивает на мгновение, тут они вещи и подменят. Так и Дядьтоль, он покажет, что двинется куда-то, противник непроизвольно реагирует, а тот уже в другом направлении пошёл и человек просто не успевает вовремя переключиться.

— Ты сама до этого додумалась?

— Дедушка рассказал.

— Если не хочешь, не отвечай, я понимаю, ты специально приложила носом этого нашего ммм... не совсем обычного спутника?

Любочка еле улыбнулась: — Конечно, будет знать как хамить девочкам, пусть и на другом языке. Даже если б я не знала французского, было понятно, что речь идёт про меня и меня обсуждают в презрительном тоне. Пусть дома себя как хозяева себя ведут, а тут нет рабов.

Дэйв еле заметно усмехнулся и показал на увлечённо говорящего азиата, которого внимательно слушали почти весь бар: — Что говорит этот парень? У меня автопереводчик не добивает.

— Говорит, он родом из Киргизии, в молодости он был отвязным ниггером, ещё во времена Пингвиньей войны приехал с братвой в Москву на гоп-стоп, но ему очень повезло, встретил правильных людей, ему подрихтовали морду и показали на правильный путь. Все потом из его бригады стали правильными людьми, он воехал на Север и строит купола. Его конкретно уважают и позвали сюда рассказать как он придумал делать облегчённые конструкции. Он ждёт Аслана, это наш самый уважаемый островной инженер. Но Аслан сейчас у жены в больнице.

Девочка вздохнула: — У тёти Зины роды были очень тяжёлые, но всё обошлось, странно, шестые роды, но так получилось.

— Зина, она из России?

— Не, её настоящее имя Нзинга, но все зовут её Зина, она классная, я дружу с их средней дочкой.

— А этот ваш мастер-инженер, тоже раньше ниггером был? — с еле заметных ехидством поинтересовался Дэйв.

— Был, а что такого? Сам Буру говорит, что он когда-то был ниггером, но никто не верит, смеются что он специально так говорит, чтобы ободрить людей. Но дедушка говорит, что всё правда.

— Буру у вас тут вождь?

— Нет, что Вы! Его просто слушают.

— Это и есть вождь.

— Не, вождь приказывает, а того, кого слушают, спрашивают как делать. Буру несколько раз мобилизовали как председателя Совета, но он сильно не хочет, говорит, только если другого выхода нет.

— А других не спрашивают? — усмехнулся Дэйв.

— Нет, всех могут спросить и всем можно сказать, но Буру чаще всех говорит правильно и его слушают больше всех.

— А кто не хочет его слушать?

— По-разному, если все работали, а они нет, то получается некрасиво, если они слишком много будут против всех, таких прогонят с острова, а если будут соглашаться, но слишком бездельничать, тоже прогонят, но сначала будут ругать, побить могут, а потом прогонят.

— А если Буру сказал неправильно?

— Тогда тот будет отвечать, что сделал неправильно, он решает, а ему кто угодно может советовать. Если много решают на совете, то все виноваты, если один, то он, его работа выбирать правильное решение.

— Я тебя правильно понял, ты сказала что у вас можно 'мобилизовать' во власть?!

— Конечно, самые хорошие люди обычно не хотят командовать, это тяжело, надо всё время думать, работать изо всех сил и выбирать когда и так и так плохо, тебя часто все ругают, а хорошее забывают.

— То есть лучшим людям тяжело, а нелучшим нет? — поднял брови Дэйв.

— Конечно, потому что они наслаждаются властью над людьми и не работают изо всех сил, потому что ленивые и только делают вид и красиво говорят. Кто очень хочет власти, тех к ней лучше не пускать, не всегда конечно, бывает, что человек очень хочет всем помочь и думает как правильно, но с ними надо быть осторожными, вдруг они одержимые?

— Интересная точка зрения, тебе тоже дедушка так сказал?

— Почему дедушка? Это все тут знают и в школе говорят. Это Дядьтоль давно ещё всех научил.

— Ты говорила, что Буру упрашивали стать вождём или кто тут у вас?

— Не только тут, его мго много раз просили остаться, а в Африке люди даже плакали, но он не согласился. Когда погиб Читемо, все думали, что восстание тоже погибнет, но Буру всех организовал. Все говорят, что без него не было бы победы. Поэтому его упрашивали стать главным на любых условиях и на любой должности, хоть королём. Но он отказался и сказал, это ваш путь, который за вас никто не может пройти.

— Он что, один что ли был, у него соратников не было?

— Они были хорошими солдатами, но они не умеют управлять и не хотят учиться, они считают что они и так крутые. Они говорили: я столько лет воевал в джуглях, сидел в болотах, потерял друзей и родных, а Буру прогнал меня с поста министра и поставил какого-то хмыря, который и войны не видел! Они шептались, что Буру зазнался и погубит страну. Они говорили мы верные, мы умрём за революцию, но от них был только один вред! Буру приводил новых людей, но они говорили правильные слова, а сами брали взятки и везде расставляли своих родственников. Буру и их прогонял, иначе вскоре пришлось бы их всех убить, пришли бы новые и их тоже бы пришлось убить, а толку никакого.

— Такова судьба всех успешных революций, милое дитя, если тут подходит слово 'успешных'.

— Поэтому Буру сказал: 'Я ухожу на наш остров, кто не хочет оставаться, пошли со мной.' Я тогда была с дедушкой в Киншасе. Люди плакали на улице, потому что Буру не хотел остаться. Те, кто стали после него клялись в верности, а сами грызлись за власть как собаки за кость, они даже назвали столицу в память о Читемо, хотя он этого не хотел и Буру был против, но народ кричал, что так хочет и Буру отступил. Народ ещё очень дикий и глупый, он надеялся, что если назвать что-то как нравится, то это будет заклинанием как у шамана и всё само собой получится.

— Ну и как, после революции стало сильно лучше? — Дэйв не скрывал ехидную ухмылку.

— Нет, не сильно, но страной управляют пусть не очень хорошие, но свои, а не те, кто продаёт страну на корню, чтобы самим жить как короли. Они боятся слишком наглеть, потому что Буру даже отсюда может сказать, что их надо прогнать и народ может их выгнать. Ещё они знают, что если будут слишком сильно обижать народ, понаберут солдат, которые будут слушать только их и начнут продавать страну, то Буру придёт с правильными людьми и всех их прогонит или вовсе убьёт. Люди приезжают сюда учиться и смотреть как правильно жить, потом кто-то остаётся, кто-то уезжает. Правильным людям там очень тяжело, их часто убивают, но всё равно медленно становится лучше. Много смотрят по Сети как мы тут живём и как что делать и хоть немного, но учатся.

Дэйв незаметно проследил куда девочка постоянно бросала взгляд: неподалёку от скамеек у стены копошилась кучка голых малышей лет пяти-шести. Дети играли на полу в какую-то сложную игру. негромко, но эмоционально, общались. Рядом с ними на стульях сидели двое подростков лет пятнадцати, оба в шортах с множеством карманов, на ремне большой нож в ножнах. Один типичный южный индус спортивный и загорелый почти дочерна, второй на редкость мускулистый, не по возрасту рослый, очевидно очень сильный негр с волевым мужественным лицом. Любочка напрасно ловила его взгляд. Подростки молчали, внимательно слушая, что говорят взрослые.

— Почему детишки болтают, а постарше молчат? — и им можно к бар со взрослыми?

— Они отроки, в присутствии взрослых они могут говорить только с их разрешения или если к ним обращаются. Не умеешь сдержать язык и вести себя — иди к детям, — голос девочки слегка охрип. Объект детской страсти вообще не замечал её.

— А чего они тогда тут сидят?

— Им интересно, слушают и смотрят как себя ведут взрослые. Если им неинтересно, они уходят и общаются между собой.

— А когда становятся взрослыми?

— Когда проходят испытания.

— В каком возрасте можно пройти испытания?

— В любом.

— Насколько я понимаю, их голос может считаться?

— Да.

— А ниггер тоже может пройти испытания?

— Этого почти не бывает, бывает что прошёл испытания, а потом стал ниггером, а если прошёл то значит перестал быть ниггером. Это тяжело.

— А что если испытания пройдёт в 15 лет, а кто-то и в 50 не пройдёт, то получается голос пацана сильнее голоса умудрённого жизнью?

— Голос правильного пацана значит больше, чем голос старого дурака.

— Интересная точка зрения, честно говоря, мудрость далеко не всегда приходит с возрастом, обычно возраст приходит один, — Дэйв, как ему казалось, незаметно поглядывал на собравшийся народ. В центральном зале почти никого, а у входа на скамьях почти всё забито колоритной публикой. Разноплемённая солянка, больше всего негров, папуасов и канаков. Одеты кто как, пара мужчин и несколько женщин вообще никак и никого это не удивляло.

Симпатичная негритянка, одетая только в золотое ожерелье из множества тонких колец и жёлто-красную повязку на голове, встала из-за стола, держа за руку крепкого, с перебинтованой головой и плечом, молодого азиата в длинных зелёных шортах. Парень ошалело лыбился, словно мальчишка, попавший на шоколадную фабрику. Негритянка уверенно подвинула сидящих и потянула азиата к выходу в джунгли. Чуть открытый рот, словно она что-то шептала, ослепительные зубы, восхитительная грудь с поднявшимися сосками вздрагивала от учащённого дыхания. Весь бар накрыла волна необузданной первобытной страсти. Через минуту за ними направилась ещё одна парочка -обычная негритянка средних лет, одетая лишь в длинную цветастую юбку и жилистый негр такого же возраста в рабочем комбезе и высоких ботинках.

— Я сразу заметил, но забыл спросить, на этих широтах солнце раскаляет песок так, что мало кто может пройти босиком, но у вас он совсем не горячий, я наклонялся, чтобы проверить, — Дэйв старательно не демонстрировал своего интереса, косясь в другую сторону.

— Бар и пляж охлаждаются потоком воды с глубины по трубам, остров-то искусственный. Это бесовочка пошла в джунгли сексом заниматься, от неё такой выброс гормонов, что заражает окружающих. Вот вторые пошли, сейчас ещё потянутся. Вы не стесняйтесь, все видят, что Вы тайком смотрите, у нас это нормально. У вас там, говорят, это считается грех. Если нормальное называть плохим, то человек будет чувствовать себя виноватым и им можно будет легко управлять.

Дэйв слегка покраснел: — Честно говоря, для меня действительно эээ... несколько необычно. Насколько я понял, 'бесовочка' — вроде ведьмы, использующей такие эээ... практики? Судя по выражению лица её эээ... партнёра, он чувствует себе осчастливленным, то есть она награждает его ммм... за правильное поведение. Судя по всему, для вашего общества достаточно эффективный и недорогой способ поднятия его значимости как в своих глазах, так и глазах окружающих.

— Вы конкретно схватываете! В общем, всё так. Этот парень повёл себя реально круто! Как настоящий мужчина и она его награждает.

— Интересно, если у этого парня есть постоянная женщина, насколько она порадуется такому вознаграждению?

— Если у парня с постоянной женщиной обещание верности, то он так прямо и скажет с самого начала. Если нет, то зависит от девчонки, но обычно она не обижается, это поднимает её, как Вы говорите, значимость, её-ж парень показал себя крутым и его больше уважают, значит и её тоже. Бесовочка просекает что и как, если не к месту, то она так не будет делать, она может поднять авторитет и без этого. Но вообще на мужчин секс очень сильно действует, особенно на молодых.

— А если эта эро-ведьмочка уведёт мужика и замуж за него выйдет или ребёнка от него заведёт?

— Нафиг ей? Она в любой момент самых лучших найдёт, они часто вообще замуж принципиально не выходят, разве что найдут самый высший сорт, детей заводят от тех, кто им нравится.

— А отец ребёнка, что, не обязан его содержать?