— Завтра заберём форму, а послезавтра — документы, — ответил Старостин. — Это если ничего не помешает. Послезавтра же включим в работу. Думаю пока с его помощью потренировать ребят.
— Сможешь совмещать с записями? — спросил Сталин. — Ну раз сможешь, потренируй охрану. Это всё? Тогда я вас не держу.
— У руководства работа начинается в девять тридцать, — сказал Старостин, когда они вышли в прихожую. — Утром у Абакумова совещание, потом он с час работает в своём кабинете, а вот, когда закончит, мы и подойдём. Ехать здесь всего ничего, поэтому будь готов к одиннадцати. Шофёра брать не будем, поведу сам. Заодно и поговорим.
— Сказал? — спросила жена, когда он вошёл в гостиную.
— Сказал. Записку он напишет. Я предложил объяснить твоё пребывание на даче рисованием портрета, так он посмотрел на меня как на дурачка. Сказал, что придумает что-нибудь более жизненное. Плохо, что я почти ничего не знаю по этому времени и не узнаю, если буду сидеть на этой даче. Насколько всё было бы проще, если бы нас перенесли лет на двадцать позже.
— Толку об этом сокрушаться! Ты показывал ему фотографию? Тогда возвращай обратно. Когда едете?
— В одиннадцать нужно быть готовым.
— Позавтракаем, я поглажу брюки, и поедешь. Паспорт сейчас положу в пиджак. Когда поедем за одеждой?
— Не терпится натянуть брюки и посмотреть, как на тебя сделает стойку мужская часть населения дачи? Вынужден огорчить: ты завтра не поедешь. После министерства всё заберём. Это классное ателье: они шьют без повторных примерок, и никто не жалуется.
На следующий день Старостин появился чуть раньше.
— Броский костюм, — сказал он, осмотрев Алексея, — ну да ладно. Раз уже готов, выедем чуть раньше. Заскочим в Кремль кое-что отдать, а потом поедем в министерство.
— И меня туда пустят только по паспорту? — удивился Алексей.
— Конечно, нет. Постоишь на площади, а я обернусь за пять минут. Пошли к машине.
Машиной оказался уже старый ЗИС -101.
— Удивлён? — усмехнулся Старостин. — Это разъездная машина для поездок вроде нашей. Хозяин и "девятка" ездят на бронированных сто пятнадцатых. В гараже их пять штук. "Девятка" — это у нас выездная группа охраны.
— А почему вы зовёте его Хозяином? — спросил Алексей, садясь на переднее сидение рядом с подполковником. — Он об этом знает?
— Это для посторонних. Между собой наши ребята зовут его Дедом. Тебе тоже не возбраняется, когда станешь для них своим.
Старостин завёл мотор и после проверки выехал за ворота.
— Хочу с тобой поговорить, — сказал он Алексею. — К тебе теперь многие будут присматриваться, а кое-кто попробует сблизиться. В глазах всех ты новый любимчик Сталина. Вынырнул неизвестно откуда, был обласкан и приближен, даже поселён на даче вместе с женой в комнаты для почётных гостей. Ты знаешь, что там жили Мао Дзэдун, Броз Тито и Черчилль? А теперь живёте вы. Почти наверняка об этом знают уже и Абакумов, и Берия. У них есть здесь свои люди. Не из телохранителей или "девятки", а из тех, кто сидит на воротах и патрулирует территорию. Буду удивлён, если никто не стучит Маленкову. О твоём геройстве в комнате отдыха тоже доложат. Я думаю, что Берия не утерпит и примчится на вас посмотреть.
— Как вы к нему относитесь?
— Нормально я к нему отношусь. И он относится к нашим парням так же. Частенько заходит поиграть в бильярд или сыграть в козла. Не веришь? Ну и зря. За проигрыш он даже лазил под стол. И давай на ты. А то я тебе тыкаю, а ты мне в ответ показываешь своё воспитание. Мы не сильно разнимся по возрасту и званию.
— Ты просто держал дистанцию, поэтому и такое обращение.
— Ладно, с этим закончили. Держи свою бумагу для Абакумова. Сталин вчера написал. Думаю, что она его удовлетворит. Если со Сталиным из-за тебя что-то случится, погоны он потеряет, но может сохранить голову. Войди в его положение и не обижайся: проверять тебя будут в любом случае. И на Власика будут давить, чтобы он держал тебя подальше от Сталина. Николай в данном случае ничего не решает, но Абакумов и здесь прикроется. Он принял меры, а если начальник Главного управления охраны не отреагировал должным образом, его и наказывайте. Так, теперь я остановлю машину, а ты выйдешь и немного подождёшь. Мне нужно передать пакет Поскрёбышеву, а он предупреждён и ждёт, так что я быстро обернусь.
Через пятнадцать минут Старостин вернулся, забрал Алексея и погнал машину на Лубянку. Приехали вовремя. Пропуск на Самохина был готов, поэтому быстро прошли проверку и поднялись на третий этаж. По засланному красной ковровой дорожкой коридору дошли до приёмной министра. Абакумов был у себя и сразу же их принял.
— Здравствуйте, Виктор Семёнович, — поздоровался Алексей. — Я пока не в штатах и в цивильном, поэтому не буду щёлкать каблуками.
— Здравствуй, — отозвался министр, с любопытством осматривая Самохина. — Не обижаешься, что на ты? Ну и прекрасно. Ты ещё не в штатах, а у меня из-за тебя уже прибавилось седых волос. Я не могу отказывать Иосифу Виссарионовичу в его просьбе, а выполнять не имею права! Извини, но ты очень подозрительная личность. У вас с женой ни документов, ни биографии. Вы, случайно, не с неба свалились? И такому человеку я должен присвоить звание майора и ввести в охрану Сталина!
— Я всё понимаю, товарищ генерал-лейтенант, но ничем не могу помочь, — сказал Алексей. — Мне запрещено говорить о своей семье. Прошу вас взять эту бумагу и ознакомиться.
— Ладно, к этому разговору мы ещё вернёмся, — сказал Абакумов, прочитав записку Сталина.
Он хорошо владел собой, но Алексей заметил мелькнувшее на лице удовлетворение. Они перебросились несколькими фразами, и Абакумов их отпустил.
— Завтра придётся приехать в отдел кадров, — сказал Алексею Старостин, — а сейчас едем за одеждой.
От министерства до ателье оказалось недалеко, а одежда была готова и оплачена, поэтому много времени не потратили.
— Тебе идёт форма, — сказала жена, после того как он по её просьбе надел на себя один комплект обмундирования. — Но я не могу смотреть без улыбки на эти галифе, хотя пошито качественно. Давай теперь я примерю.
— Начни с офицерской формы, — попросил он. — Ты, кажется, что-то меняла?
— Попросила больше приталить, и не делать такую широкую юбку. Постой здесь, а я переоденусь в спальне.
Она ушла в спальню и отсутствовала минут десять.
— Хотел тебя выругать из-за того, что слишком долго одеваешься, — признался Алексей, когда она вошла в гостиную и крутанулась на месте, показывая себя со всех сторон, — но сейчас не поворачивается язык. Я слышал, что для многих женщин мужчина в военной форме выглядит привлекательней. Так вот, хочу сказать, что эта форма и тебе добавила прелести. Так и хочется её с тебя...
— Тогда пойду в ней на обед! — решила Лида. — Посмотрю, один ты падкий на девчонок в форме или это у вас общий бзик. Жаль, в тапочках совсем не тот вид, но не надевать же туфли на моих каблуках. И пойдём быстрей, а то уже три часа, и я проголодалась. Костюм потом померю.
Увидевший их Пушкарёв на мгновение замер, а потом показал Самохину поднятый вверх большой палец.
— Ты ему понравилась, — сказал Алексей.
— Грише? Да, я заметила. Пошли быстрее, всё равно мужчин больше не будет.
Она ошиблась: когда они уже поели, отнесли на кухню подносы с грязной посудой и возвращались к себе, из кабинета вышел Сталин.
— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович! — поздоровалась Лида.
— Здравствуй, — ответил он. — Постой на месте, посмотрю. Да, так лучше.
— Что он хотел этим сказать? — спросила жена, когда Сталин ушёл.
— Наверное, понравились твои усовершенствования формы, — предположил Алексей. — Теперь все будут щеголять в такой же, и ты сразу потеряешь половину своей привлекательности.
— Ничего, надену брючный костюм, в нём больше этой привлекательности!
— Может не надо? Вдруг я не выдержу, а на полный желудок...
— Слушай, Лёш, — она остановилась перед лестницей и прижалась к мужу. — Как ты думаешь, может у нас уже появиться ребёнок? Ты ведь много успел сделать...
— Тебе так не терпится стать матерью? — спросил он. — Мы сейчас в подвешенном состоянии, случиться может всё что угодно. Куда спешить?
— Было бы мне лет двадцать, я никуда не спешила бы!
— Ты знаешь, малыш, — задумчиво сказал Алексей, — мне кажется, что ты стала выглядеть заметно моложе.
— Ты знаешь, мне тоже! И почему-то это не радует, а пугает. И у тебя исчезли морщинки возле глаз.
— Надеюсь, это не зайдёт далеко. Помолодеть, конечно, здорово, но если это станет очень заметно... Ладно, что мы застряли на лестнице, пошли в комнаты. Сегодня у меня последний нерабочий день, давай хоть его остаток посвятим друг другу.
На следующий день в министерство опять поехали вдвоём на той же машине. После проверки прошли в кадры, где пришлось расписаться в нескольких журналах, после чего выдали удостоверение и сказали, чтобы зашёл к начальнику.
— А Свинелупову что от тебя нужно? — удивился Старостин. — Тоже взыграло любопытство? Так вроде не тот человек. Ладно, давай быстрее, нам ещё нужно зайти в финансовый отдел за подъёмными.
Худой генерал-майор с невыразительным лицом не задержал, задал несколько ничего не значащих вопросов и отпустил. Наверное, ему действительно было интересно посмотреть на Самохина. На получение денег ушло минут десять, после чего они покинули министерство и направились к своей машине.
— Когда приедем, получишь оружие и начинай работать, — сказал Старостин. — Хватит уже бездельничать, а то скоро начнёт расти брюхо. Ношение формы необязательно, но я советую носить, хотя бы в первое время.
— Иосиф Виссарионович, прибыл Берия, — доложил Старостин.
— И где он? — спросил Сталин. — Ему нужно специальное приглашение?
— Столкнулся в коридоре с Самохиной. — Старостин замялся. — Вы же знаете Лаврентия Павловича. Чтобы он просто так прошёл мимо красивой женщины... Сейчас пробует её обхаживать.
— Скажи ему, Михаил, что, если через минуту не будет здесь, может сразу же уезжать.
Подполковник вышел из кабинета и подошёл к Берии, который задержал Лиду в коридоре и сейчас о чём-то её расспрашивал.
— Лаврентий Павлович! Товарищ Сталин приказал передать, что у него мало времени, поэтому если вы сейчас же не пройдёте в его кабинет, он не сможет вам его уделить.
— Ну мы ещё поговорим! — сказал Лиде Берия, бросил недовольный взгляд на Михаила Гавриловича и скрылся в кабинете.
— Зря вы надели штаны, — с досадой сказал Старостин, — да ещё эти туфли. Он и так сделал бы на вас стойку, а теперь не отвяжется. Женщины — это его слабость. Вам ничего не сделает, а вот Алексею при случае может припомнить. На будущее советую одеваться не так вызывающе.
В кабинете Сталин, не отвечая на приветствие Берии, несколько минут рассматривал его оценивающим взглядом.
— Я в чём-то виноват? — забеспокоился тот. — Это из-за этой женщины, да? Михаил доложил? Так ничего не было, просто поговорили. Давно не видел таких красивых женщин, а эта ещё необычно одета.
— Можешь её не обхаживать, — сказал Сталин. — Ей нужен только муж, который открутит тебе шею. И не помогут твоё положение и охрана. Он и так тебя недолюбливает, не стоит давать повод для ненависти.
— И из-за чего у него ко мне неприязнь? — прищурился Берия. — Сам из-за меня пострадал или родные? Это ведь ваш новый майор? Я его знаю?
— Не знаешь, — Сталин достал и раскурил трубку. — И он тебя не знает, читал то, что писали другие. Я хотел вас познакомить.
— И что в нём ценного, что так обхаживают? Даже поселили на даче!
— Узнаешь. Для начала возьми эту книгу, садись на диван и читай.
— О Никите написали книгу? — удивился Берия, взглянув на фото титульного листа. — Это ведь не печать, а фотографии?
— Пока об этом любителе гопака никто книг не писал. Ты пропустил самое главное — дату.
— Но, товарищ Сталин, это же полная чушь, — растерянно сказал Берия. — Я в такое не верю!
— А тебе не надо верить или не верить! Я сказал читать, значит, читай! Начало, включая войну, можешь пропустить. Там есть интересные моменты, но не будем терять время. Захочешь — посмотришь потом. Читай до закладки, закончишь — скажешь. Я тоже пока почитаю.
Берия читал около часа. Дойдя до закладки, он закрыл книгу и поднялся с кресла.
— Дочитал? — спросил Сталин, отрываясь от своей книги. — И как тебе прочитанное? Сядь, разговор будет долгим.
— Откуда это? — охрипшим голосом сказал Берия. — Это принёс муж той женщины?
— Он мне, Лаврентий, принёс не только это, а вообще всю историю до конца века. И помимо книг были другие доказательства. Да и книги... Ты знаешь, что я недоверчивый человек и любого, пришедшего ко мне с дикой историей и пачкой отпечатанных листов, отправил бы разбираться в ведомство Абакумова. Но этот поступил умно. Он сначала встретился с Василием и рассказал ему о моей смерти и о его собственной судьбе.
— И он поверил?
— Видимо, был готов к чему-то такому. И ему тоже дали почитать книгу. А там ведь не только текст, ещё много фотографий. И фотографии можно подделать, но не всегда и не в таком количестве. А в последних книгах на них такое, что не хватит фантазии придумать.
— И Василий примчался к вам?
— Сначала позвонил. Хоть в этом его приучили к порядку. Потом приехал, всё рассказал и оставил отданную ему часть книги.
— Почему отдали только часть?
— Потому что у них не было с собой фотографий, только это.
Сталин положил на стол устройство чтения и микрофиши.
— Это разрезанные на кусочки кадры фотоплёнки. Изображения очень маленькие и занимают мало места. А с помощью этого их можно читать. Вот сюда вставляешь, включаешь и читай. Смотри, какое качество фотографий и что на них показано. Сумеешь ты это подделать? А первую книгу он отпечатал уже здесь в фотоателье. Договорился с фотографом, потом оглушил, связал и сам выполнил всю работу. Деньги, говорит, заплатил, но на всю книгу не хватило бумаги. Я начал читать и не нашёл ничего такого, что не могло бы произойти. И ещё эти фотографии. Захотел дочитать до конца, поэтому позвонил сыну и сказал, что этот пришелец из будущего может меня навестить. Он и навестил, а заодно показал работу устройства связи. Размером и формой напоминает обычные часы, а позволяет не только переговариваться, но и видеть собеседника. И изображение цветное и объёмное. Помимо истории он принёс научные книги.
— А для чего он пришёл сюда, рискуя собой и женой? Не для того же, чтобы поселиться на вашей даче и стать майором нашего МГБ? Какая цель?
— Его никто не спрашивал. Люди и в будущем не умели такого делать. Советский Союз развалится, а он хотел это предотвратить. Он думает, что этого же хочет тот, кто послал их сюда.
— И кто это может быть?
— Он не знает. Давай поговорим о моей смерти. Лаврентий, скажи откровенно, ты мог бы меня убить?
— Да вы что! — вскочил Берия. — Я всем в своей жизни обязан вам!
— Сядь и не дёргайся! — приказал Сталин. — И не нужно мне врать! Сейчас ты мне не враг и не желаешь вреда, а что будет в пятьдесят третьем году, не скажет никто. О моей смерти в этой книге почти ничего нет, но мой гость читал и другие, где написано много всего. И точно известно только то, что меня отравили и в этом замешан Хрущёв. Под подозрение попали Маленков, Булганин и ты.
