— Хорошо, скажу.
— А чему будешь учить?
— Начнём со стоек, потом ты научишься их менять и вообще правильно двигаться. Научу, как падать, чтобы не ломать кости. Попутно займёшься упражнениями на растяжки и увеличение силы. Сейчас у тебя совсем нет мышц. Потом уже начнём разучивать приёмы.
Вечером их навестил Аленар.
— Был ещё один гонец, — сказал он Инне. — Ваш муж просил передать, что с ним всё в порядке. Да, хотел спросить, зачем вам мальчишеский костюм?
— Чтобы я могла научиться бить морды! — объяснила Лани.
— Миледи выразила желание заниматься борьбой, — засмеялась Инна, глядя на удивлённое лицо Аленара. — Я не возражаю, вреда от этого не будет.
— А польза? — спросил герцог. — Она действительно сможет сопротивляться взрослым?
— Только через три-четыре года. Но если будет упорно тренироваться, окрепнет и станет значительно сильнее. Эта борьба позволяет хорошо тренированному ребёнку какое-то время защитить себя от взрослого, который привык полагаться только на силу оружия. Побарахтается и выиграет время. Иногда этого достаточно, чтобы спастись. Вот только не знаю, где этим заниматься. Здесь есть ковры, но мало места.
— Сейчас пустует фехтовальный зал, — сказал Аленар. — Я прикажу, чтобы постелили пару ковров. Там вам никто не помешает.
— Уже прошло пять дней. Как вы думаете, Джок, наш отряд добрался до места? — спросил Сергей Лишнея. — По времени вроде должны, если Мартин не ушёл на восток дальше, чем мы рассчитывали.
— Не уйдёт он далеко, милорд, оставив семью с такой слабой охраной, — хмуро ответил Джок. — Жаль, что убили офицера, который отвечал за связь, и теперь мы не знаем, должен ли он посылать гонцов Мартину и как часто. Я думаю, что должен. А раз не посылает, значит, скоро у нас объявиться кто-нибудь с проверкой от самого графа. Я велел усилить разъезды. Этих проверяльщиков непременно нужно захватить или хотя бы перебить. Тогда выиграем ещё несколько дней.
— Было бы хорошо, — согласился Сергей. — И дворянское ополчение постоянно подходит, и наши отряды привозят лучников. Их уже больше четырёх сотен. Если так пойдёт и дальше, скоро выгребем из арсенала все луки и тем, кто придёт позже, придётся воевать с охотничьими. Стараниями магистрата получаем много стрел, и дротики уже готовы, люди с ними тренируются. Я распределил гвардейцев по разным отрядам, чтобы обеспечить хоть какое-то управление. Собрали три тысячи вооружённых людей, но пока это толпа. Хорошо, что каждый второй служил в армии или дружине, иначе я повесился бы от безысходности. А остальных сейчас гоняют.
— Сколько у нас людей ушло за помощью?
— Пятнадцать групп, не считая тех, кого вы направили на север. Это около трёхсот человек. Дня за три должны собраться, и больше уже не стану никого посылать. Ближние оповещены, а посылать к дальним нет смысла: они не успеют добраться. Нам бы превратить в подобие войска тех, кого уже собрали.
— Золото ещё есть?
— Золото доставили из городов, куда ездили с вербовкой, да и столичное мы израсходовали только наполовину. А почему вы спрашиваете?
— Его нужно вывезти из города перед сражением и хорошо спрятать. Если проиграем, оно не должно попасть в руки Мартину.
— Ваша светлость! — заглянул в кабинет секретарь. — В приёмной солдаты, которые привезли пленного.
— Какого пленного? — удивился Сергей. — Скажи, пусть заходят.
— Милорд! — обратился к нему вошедший первым офицер. — Я командовал разъездом на восточном тракте. Три свечи назад мы увидели всадников, которые ехали в сторону города. По нашивкам это солдаты Мартина. Они отказались сдать оружие и ехать под конвоем, и мы были вынуждены применить силу. Трое из них убиты, а восемь человек захвачены в плен. Сюда доставили офицера.
— Спасибо за отлично проделанную работу! — поблагодарил Сергей. — Давайте его сюда.
Двое солдат ввели офицера со связанными руками и большим синяком под левым глазом.
— Я так и знал, что это ваша работа! — увидев Джока, с яростью сказал пленный. — Так действуют только разбойники! Извольте поступать, как это положено с пленным и дворянином!
— Как вы думаете, ваша светлость, — лениво сказал Джок, не глядя на офицера. — Нам его сразу повесить, или сначала допросить?
— А для чего нам тратить время, которого и так немного, — поддержал его игру Сергей. — Моим указам они объявлены мятежниками, поэтому отдадим его палачу, а уж он пусть сам выбирает, вешать его или проще отрубить голову.
— Как это вешать? — побледнел пленный. — Благородного дворянина?!
— За шею, — любезно объяснил Сергей, — и не благородного дворянина, а подлого мятежника, человека, который предал своего герцога, короля и народ. Но может, пойдём навстречу молодому человеку и отрубим ему голову? Всё равно виселиц не хватит на всех.
— Вы это серьёзно? — не поверил офицер. — Герцог будет...
— Послушайте, милейший, — холодно сказал Сергей, — вы идиот? Неужели думали, что будете верой и правдой служить человеку, пошедшему против воли короля и позвавшему врага на родную землю, и к вам отнесутся по-благородному? Тот, кого вы зовёте герцогом, не только не герцог, он уже даже не граф, а те, кто не покинет его до конца месяца, будут повешены, а их семьи выгнаны из имений. Всё ещё не понятно? Я новый герцог, назначенный королём вместо подло убитого вами Олиманта.
— Ваша светлость! — на лице пленного офицера не было ни кровинки. — Кто же знал?!
— Я могу допустить, что вы не видели моего указа, — сказал ему Сергей. — Могу даже принять ваше незнание того, что Мартин обратился за помощью к Мехалу. Но голова у вас на плечах пока есть! Вы могли ею подумать? Герцогство не баронство и даже не графство! Это там можно зарезать родного брата, занять его место и никто не скажет ни слова против. А герцога утверждает король, и правит он волей короля! И поднимая на него руку, вы тем самым нарушили королевскую волю. Ну и кто после этого утвердил бы вашего Мартина?
— Я связан присягой...
— Присяга, данная тому, кто сам нарушил присягу и законы королевства, не имеет силы. Отвечайте, кто и зачем отправил вас в Ордаг?
— Герцог... граф... простите, Мартин. Он хочет узнать, почему три дня нет посыльных.
— Где вы с ним расстались?
— Лагерь стоял возле Лардуи.
— Небольшой городок на востоке, — ответил Джок на вопросительный взгляд Сергея. — Отсюда до него три дня пути.
— Сколько вас? — продолжил допрос Сергей.
— Около пяти тысяч, ваша светлость! В последнее время почему-то перестали подходить подкрепления. Мало того, начали пропадать отряды фуражиров. Да и города не поставили обещанного, поэтому герцог... простите, Мартин хотел сменить лагерь.
— Два дня посидите под замком, — сказал пленному Сергей. — Потом вам дадут коня и стопку моих указов. Найдёте лагерь Мартина, раздадите указы офицерам и грамотным солдатам и исчезните, прежде чем Мартин отдаст приказ вас повесить. Если выполните, снимем с вас обвинения, а ваша семья сохранит имение. И поможете своим товарищам избегнуть виселицы. Возражения есть? Уведите.
— Значит, у нас восемь дней, — сказал Джок, когда они остались вдвоём.
— Скорее, шесть. У Мартина могут сдать нервы. Даже дураку ясно, что здесь что-то случилось, если до сих пор никого не прислали. Я вообще не понимаю, почему он оставил жену и детей.
— А что ему оставалось делать? — пожал плечами Джок. — Объявить себя герцогом и исчезнуть из столицы со всей семьёй? Да и уходил он не на прогулку, а в бой только с пятью сотнями солдат. С его точки зрения, было безопасней оставить их под охраной полутора сотен бойцов в мирном городе. Если бы не вы, ничего с ними не случилось бы. Король до сих пор не прислал бы войск, нет даже обещанного вам полка. Вам повезло с подземным ходом и гвардией, у другого не вышло бы так гладко.
— Поднимайте армию, Жерар, — мрачно сказал герцог. — Уже восьмой день, как мы отправили Роба в столицу, и до сих пор от него нет известий. Я сделал глупость, оставив там семью, и теперь должен спешить в надежде, что можно хоть что-то исправить.
— Ваша светлость, армия не готова! Если не считать ваших солдат, людей графа Ротхама и дружин нескольких баронов, это пока сборище вооружённых людей, которыми от нас откупились! Нужно проводить тренировки на слаженность, а многие до сих пор путают правую ногу с левой! И как быть с наёмниками? Мы заплатили аванс, и они должны вот-вот подойти! Это полторы сотни первоклассных воинов!
— Я всё понимаю, но не могу больше ждать! Раскройте глаза, Жерар! Нас переиграли, и не будет никаких наёмников. Король каким-то образом заслал сюда своих людей. Отказ выполнять обещанное, пропавшие фуражиры и не пришедшие наёмники — это звенья одной цепи. Чтобы прокормить армию, скоро придётся разграбить все окрестные деревни. Уже второй день к нам не пришёл ни один человек, мало того, из неё уже начали бежать! Поднимаем армию и идём к столице. И вышлите сильное охранение, чтобы не нарваться на засаду.
— Милорд! — сказал вошедший в шатёр герцога барон Лораш. — Я взял у своих людей вот это. Почитайте, это о вас.
— Мне незачем больше спешить, — помертвевшим голосом сказал Мартин, прочитав бумагу. — Король казнил мою семью. Ладно, Глая заслужила свою судьбу, но в чём виноваты дети?
— Вам не говорили, милорд, — нерешительно сказал Жерар, — но ваш сын по наущению матери рубил мечом тело своей тётки.
— Стерва! — выругал покойницу Мартин. — Как же ослепляет любовь! Но теперь у меня нет обратного пути. А вы можете уйти, по указу у вас есть время.
— Я с вами до конца! — сказал Жерар. — Мой сюзерен не король, а вы.
Барон поклонился и, не сказав ни слова, вышел из шатра.
В армии, которая через два часа свернула лагерь и вышла на тракт, не досчитались шестисот человек.
— Подонки! — ругался едущий рядом с герцогом Жерар.
— Ничего, барон! — сказал ему Мартин. — Пусть лучше они сбегут сейчас, чем побегут на поле боя. Там от их бегства было бы гораздо больше вреда. Нас больше, и в армии много настоящих солдат. Король не даст новому герцогу армию, а что смогут крестьяне и горожане? У них даже городской гарнизон ни разу не участвовал в битвах.
— Садитесь, барон, и рассказывайте. Вы их видели?
Второй сын барона Дарга, пришедший в армию герцога пять дней назад и посланный с небольшим отрядом следить за трактом, упал в предложенное Сергеем кресло.
— Не верите, ваша светлость, ноги не держат! Проклятый жеребец сломал ногу о валежину, и мне пришлось полдня бежать по редколесью! Хорошо, что, когда выбежал на тракт, столкнулся с нашим разъездом.
— Едут?
— И едут, и идут. Их там тысяч пять. Сами понимаете, что я не мог считать. Если учесть, сколько я бежал... — он задумался, потом закончил: — Свечей через семь-восемь будут у ворот. Я уже сказал Фару, так он побежал поднимать людей. Хотя зачем тревожить их так рано? Колья вкопаны, рвы прорыты, а чтобы завести бойцов на позиции, не нужно много времени.
Сотни лет жители столицы сводили леса вокруг города, и теперь до ближайшего нужно было добираться полдня. Двенадцать дней жители окрестных деревень рубили и возили к городу жерди, которые горожане заостряли и вкапывали в землю, закрепляя булыжниками. Стена в Ордаге была построена полторы сотни лет назад, а город за это время увеличился в два раза. Поэтому, чтобы не допустить в него врага, на протяжении четырёх лер* были установлены пятнадцать тысяч кольев.
(* лера — мера длины равная тысяче шагов )
— Надеюсь, что они не решатся на обход, а будут атаковать в лоб прямо с марша, — сказал Сергей Фару. — Хоть мы предусмотрели и такой вариант.
— Не настолько у них большое преимущества в людях, чтобы так подставляться, — отозвался капитан. — И ждать они не станут. Бросят на наши колья самых никчемных, а потом пойдут воины Мартина. Он не верит в то, что король пришлёт солдат, и не считает горожан бойцами. В общем-то, он прав: обещанного полка до сих пор нет, а горожане уже лет сто не воевали. Мартин не знает о наших стрелках , а с дороги их не видно из-за кольев и траншеи. Четыре сотни луков и две сотни арбалетов — это страшная сила. Я не слышал, чтобы в одном месте собирали столько стрелков. Они выкосят тех, кто пойдёт первым, да и воинам Мартина придётся несладко. А пока они разберутся с кольями, стрелки отойдут под защиту пехоты. Если к тому времени останутся стрелы, ударят ещё и оттуда. Может, ваши дротики и не понадобятся.
— Костры подготовили?
— И костры, и резервные отряды. Как обсуждали, так и сделали. Но вы не беспокойтесь, милорд, не поведут они армию через дворы, а если поведут, то им же будет хуже.
Пока вдоль тракта тянулся лес, люди продолжали потихоньку разбегаться, когда он исчез, все сбились в плотную колонну, и побегов больше не было.
— Сколько у нас баронских сыновей? — спросил герцог Жерара.
— Примерно восемь десятков, милорд, — ответил барон. — Но среди них много мальчишек. Хотите их использовать?
— Хочу поручить им весь сброд и отправить первыми. Там почти все вторые и третьи сыновья. Пообещаю выжившим имения и назначу старшими. Может, они и сами погонят горожан.
— За нами следят! — сказал Жерар, показав рукой на столб пыли в двух сотнях метров от головы колонны. — Послать всадников?
— Пусть следят, незачем зря рисковать нашими людьми, а то ещё попадут в засаду. Лучше сейчас поговори с молодыми баронами. Они должны ехать в середине колонны.
На деревни и постоялый двор не отвлекались, поэтому до обеденного времени увидели вдали городские стены и понастроенные перед ними дома. Когда подошли ближе, стало видно, что по обе стороны от дороги вдоль городской черты уходят длинные полосы вбитых в несколько рядов кольев.
— Сумасшедшая работа! — высказался Жерар. — Непонятно, на что они рассчитывали. Не так уж сложно прорвать оборону, разбросав эти колья.
— Не скажите, барон, — вмешался в разговор ехавший вместе с ними граф Ротхам. — Если хорошо вкопали и укрепили, замучаетесь вы их выдёргивать. Рубить дерево мечом неудобно, а если у них есть лучники...
— Не вижу стрелков, — сказал герцог. — Одна пехота, вооружённая копьями, да и её отвели назад. Когда начнём выдёргивать колья, они и ударят. Только у них какие-то несерьёзные копья. Одно слово — горожане. Но обходить эту преграду не будем. Давайте перестроим походный строй в атакующую колонну и начнём.
Строились больше часа. Немногочисленную кавалерию отвели назад, чтобы не мешала, а вперёд вывели тех, кем не жалко было пожертвовать. Молодые бароны, гордые оказанным доверием, заняли места во главе порученных им отрядов. Перед битвой вдоль строя проехал сам герцог, который призвал тех, кто ему верен, опрокинуть подлых горожан и обещал на сегодняшний день отдать столицу в их руки. Переждав дружный рёв, он взмахом меча подал сигнал к началу битвы. Вооружённая толпа с воплями, потрясая оружием, побежала следом за баронами, подняв такую пыль, что рассмотреть что-либо стало трудно. Внезапно возник многоголосый вопль ярости и боли, который постепенно ослабевал, поскольку с болтом или стрелой в груди долго не покричишь. Шесть сотен стрелков — это очень много. Сто шагов до кольев не пробежал ни один из бойцов Мартина.
