— Не ожидал, — сказал Сергей. — Мне борьба давалось труднее, а ведь я был намного старше.
— Я тоже тренировалась полгода, пока стало кое-что получаться, — сказала Инна, — но никогда столько не занималась. Впервые вижу такую целеустремлённость у ребёнка!
— Заканчивай на сегодня, — сказал Сергей Лани. — Я ухожу в поход и буду отсутствовать две-три декады, поэтому этот вечер хочу провести с тобой и с Лиорой. Я подобрал ещё одну песню, если хотите, спою.
— Сейчас помоюсь, переоденусь и прибегу! — пообещала сестра и исчезла.
— Вы так на неё посмотрели, как мать смотрит на любимую дочь, — заметил Сергей. — Сильно привязались к Лани?
— Вы не первый, милорд, кто об том говорит, — улыбнулась Инна. — Я действительно люблю вашу сестру. Её нельзя не любить, она насильно входит в сердце. Не замечали, как к ней относятся слуги? Вас они уважают и побаиваются, хотя вы не давали поводов для страха, а вот её все любят. Даже одна из ваших поварих — страшно стервозная баба — и та добреет при виде этой девочки. Я видела немало дочерей высокородных родителей, но такую смесь доброты, ума и любопытства вижу впервые. В Лани совсем нет высокомерия, хотя нет и панибратства со слугами. Хорошая порода была у Олимантов, жаль, что эта семья погибла.
Вечер прошёл замечательно. Он спел "Лебединую верность", потом дал женщинам уже записанный перевод и минут пять слушал дружные всхлипывания, после чего выставил на стол взятые на кухне пирожные с ореховым кремом, которыми Лани с Лиорой заели слёзы.
— Почему хорошего всегда мало? — спросила Лани, облизывая крем с пальцев. — Вот так ела бы и ела!
— Пока крем не полезет из носа! — пошутил брат. — Или не сможешь протиснуться в дверь. Это только кажется, что вкусного можно съесть много, а если дать тебе такую возможность, то больше пяти пирожных в себя не засунешь.
— Ты сначала дай, а потом посмотрим! А толстой я не стану из-за занятий. Знаешь, сколько я трачу сил?
Когда стемнело, Лани ушла к себе читать книгу. Таких книг с душещипательными историями о любви было много в библиотеке дворца, и в последнее время девочка увлеклась ими, принимая написанное за правду. Это увлечение было единственным, где не сработал авторитет брата, который посоветовал ей не читать всякую муть.
— Давай ты сегодня останешься у меня? — предложил Сергей.
— Я осталась бы не только сегодня, — с грустью сказала девушка. — Мне с тобой хорошо, Серг. Но рано или поздно придётся уйти, поэтому я гоню любовь и не даю ей захватить себя с головой. Я знаю, что ты скажешь, не стоит. Король не простит отказа, а ты похоронишь третью жену. Давай побудем дольше вдвоём, чтобы ты вспоминал меня в походе и стремился домой. Было бы здорово получить от тебя ребёнка, но у нас в семье женщины долго не получают зачатия. Меня мать родила на седьмом году после брака, и все эти годы отец был дома и не пренебрегал обязанностями. Большая у тебя кровать. Хоть раз полежу на семейном ложе герцога Аликсана и почувствую себя женой. Ну иди же ко мне!
Если бы герцога Аликсана попросили коротко охарактеризовать поход к границе с Парнадой, он выразил бы свои впечатления от него двумя словами: грязь и холод. Морозов не было и температура вряд ли опускалась ниже пяти градусов, но когда десять дней нет тепла, его начинает сильно не хватать. С собой Сергей взял пять сотен кавалеристов и столько же стрелков, которых тоже посадили на лошадей. Из-за проблем с кормом и нехватки лошадей заводных не брали, и в день удавалось проходить только километров сорок. Когда подошли к Карлоту, в город не пошли, послали только двух людей Джока, которые вернулись с проводником. Он хорошо знал окрестности города и показал на карте места, где находились деревни.
— Как к вам удобнее добраться, если ехать на коне из Рошти? — спросил Сергей.
— Ездим по тракту, милорд, — почтительно ответил проводник. — Леса здесь такие, что ехать по ним на коне — это сущее мучение, а во многих местах вообще не проедешь. А от тракта к каждому городу ведёт своя дорога. Если вы спрашиваете о сотхемцах, то им только так и ехать.
— Они хотят предать огню деревни возле вашего города, — объяснил Сергей. — Кроме ваших деревень будут жечь деревни вокруг Соджа.
— Вот оно как! — помрачнел проводник. — А вы, стало быть, хотите упредить крестьян?
— Нет, — ответил Сергей, — мы хотим перебить сотхемцев и ищем место, где они сойдут с тракта, чтобы сделать засаду.
— Я знаю два таких места.
— Тогда мы разделимся и сделаем две засады. Они ведь тоже могут разделиться. Какой смысл жечь деревни большим числом? Чтобы окружить и спалить деревню, достаточно двухсот всадников. Если поможешь, награжу.
— Я покажу и без награды! — сказал проводник. — Ишь чего надумали — людей жечь! Но если дадите награду, не откажусь.
— Всё запомнили? — спросил Сергей, когда прибыли на место первой засады и разделились. — И зря не рискуйте. Если врага будет слишком много, спешно отходите к городу и шлите нам гонца.
Сам он отправился со второй группой, которую проводник днём позже привёл на место второй засады. Когда Сергей обдумывал, как справиться с кавалерией, особое внимание было уделено лошадям. Сейчас два десятка его бойцов разбивали лагерь за холмом, в сотне шагов от места засады, а остальные эту засаду обустраивали. В этом месте заканчивался росший вдоль дороги лес и начинался большой луг, окружённый с обеих сторон старыми вырубками. На вырубку пустит конницу только идиот, и по тесной дороге не станут атаковать, а развернут наступление по лугу, стремясь охватить засаду и не дать никому уйти. Поэтому лугом и занимались. Одни рыли глубокие, но небольшие по размерам ямы, стараясь не сильно рассыпать землю, а другие крепили небольшие острые колья, которые привезли с собой. Ямы прикрывали еловыми ветвями и сверху набрасывали срезанную за холмом траву. Сергей проехал по дороге, и не заметил результатов этой работы, их надёжно скрывали остатки луговой травы.
Ждать пришлось два дня. В засаде сидели попеременно. Те, кто отдыхал в лагере, должны были по сигналу сидевшего на вершине холма наблюдателя бежать на позиции. Конных боев не планировали, поэтому спешенные всадники должны были охранять стрелков на случай, если кавалерию не остановят стрелы и ловушки.
Когда прозвучал сигнал била, Сергей находился в лагере. Он заскочил в свой шатёр, схватил арбалет и быстро его зарядил, после чего побежал в обход холма. Как было оговорено заранее, с полсотни бойцов усиленно демонстрировали панику, бегая по позициям без видимого толка, а некоторые побежали за холм, якобы напуганные видом вражеской конницы. Пугаться было чего. Всю дорогу заполнили всадники, которые сначала остановились при виде солдат, а потом начали растекаться во всю ширину луга, готовясь к атаке.
Сергей подтянул к себе поближе одну из сумок с болтами, которые лежали возле стрелков. Главной силой в отряде была сотня лучников. Полторы сотни арбалетчиков сделают своё дело, вот только дадут ли им выстрелить больше двух раз?
Прозвучала команда, и кавалерия рванула вперёд. Для луков было ещё далеко, но арбалетчики начали стрелять. Сергей тоже прицелился и нажал на спуск. Выбил из седла не того, в кого целился, а скакавшего следом за ним, и начал торопливо заряжать оружие. С луга донеслись крики боли и дикое ржание. Атака захлебнулась, и получившие время стрелки поспешно опустошали сумки со стрелами и болтами и хватали ещё полные. Стальной дождь вносил в ряды кавалеристов страшное опустошение. Это избиение продолжалось недолго. Оставшиеся в живых разворачивались, подставляя для стрельбы ничем не защищённые спины. С полсотни уцелевших выбрались на дорогу и поспешно скрылись за её поворотом. Их не преследовали.
— Собираем оружие и целых лошадей! — скомандовал Сергей. — Потом сворачиваем лагерь и идём на соединение с нашими.
По головам побеждённых никто не считал, но на глаз их было больше тысячи. Бойцы собирали их мечи, снимали шлемы и нагрудники и вынимали из тел стрелы и болты. Лошадей собрали больше четырёх сотен и нагрузили трофейным оружием.
Когда на следующий день добрались до первой засады, оказалось, что оставшимся в ней тоже довелось повоевать. Здесь не смогли полностью остановить конницу, и дело дошло до рукопашной, но прорвавшихся быстро добили, потеряв семерых стрелков. Их похоронили и, собрав оружие и лошадей, ждали прихода второй части отряда.
— Я никогда так не воевал, — глядя на Сергея с восторгом, сказал командовавший в первой засаде офицер, — и не слышал, чтобы кто-нибудь обменивал жизни нескольких воинов на две тысячи их противников!
— Давно я не путешествовала. — сказала молодая красивая женщина в роскошном платье. — Садитесь, барон. Надо беречь силы, скоро они вам понадобятся.
Она засмеялась и достала из кармашка небольшой стеклянный флакон.
— Вы должны это выпить. Завтра мы будем на месте, и ваша болезнь не должна вызвать сомнений. Придётся немного пострадать за те деньги, которые вам заплатили.
— Может, подождём утра?— предложил дородный мужчина в дорожном костюме. — От этого постоялого двора до Ордага шесть часов пути. Если прихватит в дороге, я просто не представляю, как это делать в холод на ветру...
— Эжен, во дворце герцога вы должны иметь бледный вид и не слезать с горшка! Если у тех волков, которые остались за герцога, возникнут хоть какие-нибудь подозрения... Вы хотите сорвать дело? Те, кто нас послал, не будут слушать ваших оправданий, а если нас разоблачат у герцога, вам лучше самому броситься на меч. Они побоятся тронуть меня, с вами не будут церемониться.
— Можете не бояться, Лаура: выпью я эту гадость. Жалко ужина. Ладно, пойду к себе. Спокойной ночи.
— Я не буду желать вам спокойной ночи, Эжен, — опять рассмеялась женщина, вызвав у него раздражение.
Ночь для графини Лауры Куртинэ прошла спокойно, чего нельзя было сказать о её спутнике — бароне Эжене Верман. Он не вышел к завтраку и при отъезде оставил коня охране и сел в карету к графине и её служанке Ларини.
— Что с вами, барон? — с сочувствием осведомилась Лаура. — Не завтракали, и какой-то бледный вид. Заболели?
— Наверное, съел какую-то гадость, — отозвался барон, неприязненно взглянув на спутницу. — Посижу с вами, может, полегчает. Скажите шевалье Рошеру, что можно трогать.
Запряжённая четвёркой лошадей карета быстро покатила, подскакивая на неровностях дороги. Барон страдальчески морщился при каждом толчке, но терпел. Вслед за каретой двинулась охрана: пять солдат с гербом графов Куртине на плащах и их старший — шевалье Рошер. До дворца герцога Аликсана ехали меньше восьми свечей, но Верман не выдержал, и пришлось два раза останавливаться и ждать, пока он справит свои дела.
Наконец подъехали к воротом Ордага, где шевалье ответил на вопросы начальника караула и заплатил за лошадей, после чего их пропустили. Езда по булыжной мостовой причиняла барону страдания, но была недолгой. Знавший дорогу кучер быстро довёз их до дворца герцога. Шевалье Рошер обогнал карету и переговорил со стражей у ворот дворца. Ворота распахнули, и карета поехала по дороге через дворцовый парк к одному из двух парадных подъездов. Из дворца поспешно вышел пожилой мужчина в наброшенной на плечи шубе и направился к гостям.
— Господа, — поклонился он, звякнув связкой ключей на поясе. — Позвольте приветствовать вас во дворце герцога Аликсана. Я его управляющий Дорн. Можно узнать, кто вы и в чём заключается цель визита?
— Я графиня Лаура Куртинэ, направляюсь в гости к своему дяде — главному советнику короля Ива Барни. Со мной спутник барон Эжен Верман, служанка и охрана. Мы не собирались у вас останавливаться, но с бароном приключилось несчастье. У вас есть врач?
— Есть у нас врач, миледи, — любезно ответил управляющий. — Пройдёмте, господа, я проведу вас в гостевые покои.
Дорн проводил приезжих дворян и служанку графини к гостевым покоям и сказал:
— Вы можете занять эти три комнаты. Комнатами слева от ваших пользуются сестра герцога и его невеста, остальные свободны. Располагайтесь, вещи сейчас принесут. Ваше сиятельство, вам достаточно вашей служанки или прислать девушку?
— Нет, мне достаточно Ларини, — ответила Лаура.
— Как вам будет угодно. Девушка, когда у госпожи графини отпадёт надобность в твоих услугах, можешь пройти по этому коридору и занять комнату для слуг приезжих, там никого нет. Сейчас я распоряжусь о враче для господина барона. Обед уже скоро, к вам придёт слуга и проводит. Разрешите откланяться.
Минут через десять слуги принесли багаж, и сразу после них появился врач.
— Здравствуйте, господа. Я врач герцога Расмус. Кто здесь болен? Судя по внешнему виду, это вы?
— Да, это я, — отозвался Эжен. — В дороге скрутило живот. Что ни съем...
— А питались на постоялых дворах? Своего ничего не употребляли?
— В основном да, но вчера поел мясной пирог, который захватил из дома. Но пирог был в холоде и хорошо пах...
— Зря вы это сделали. Ну ничего, сейчас я вас осмотрю, а потом приготовим отвар, который быстро вернёт вам здоровье.
Глава 20
На обед графиня пошла в компании шевалье Рошера, а барон, которому при мысли о еде становилось дурно, уединился в своей комнате пить отвар. Оставив его страдать, они в сопровождении слуги пришли в трапезную. Здесь уже сидела красивая девушка, ещё не перешагнувшая порог зрелости. Одновременно с ними в зал вошёл управляющий, который должен был представить гостей и хозяев друг другу. Послышался смех, и в зал вбежала девочка лет двенадцати, тянувшая за руку молодую девушку. Увидев незнакомых дворян, они остановились и вопросительно посмотрели на Дорна.
— Это наши гости, — объяснил управляющий, — графиня Лаура Куртинэ и шевалье Рошер. Графиня держит путь в Барни, но заболел её спутник барон Верман, поэтому они были вынуждены остановиться у нас. А это сестра нашего герцога Лани Аликсан и его невеста баронесса Леора Ингер.
Дорн удалился, а слуги принялись быстро ставить на стол блюда и напитки. Во время обеда не было разговоров, и графиня смогла побеседовать с Лани и Леорой, только когда закончили есть. Говорила Леора, а Лани только коротко отвечала, когда к ней обращались. В разгар разговора в трапезный зал вошёл невысокий человек средних лет, с цепким взглядом слегка прищуренных глаз.
— У нас гости! — сказал он, увидев приехавших. — Позвольте представиться, я барон Джок Лишней, один из близких помощников нашего герцога.
— Это наша гостья графиня Лаура Куртинэ и возглавляющий её охрану шевалье Рошер, — представила Леора гостей. — Ещё один гость заболел, и с ним сейчас занимается Расмус.
— Надеюсь, ничего серьёзного?
— Барон большой любитель поесть, — сказал шевалье Рошер. — На ваших постоялых дворах неплохо кормят, но он привык есть чаще, вот и съел что-то не совсем свежее. А в дороге с таким спутником далеко не уедешь.
— Думаю, что наш врач поможет барону и вы вскоре продолжите свой путь. Куда едете, если не секрет?
— Сопровождаю графиню в Барни. Её дядя первый советник короля, а графиня после замужества не виделась с ним три года.
