1. Как развеять скуку

— Именно это я и пытаюсь сделать! — радостно подтвердил я, внутри появилось странное ощущение, словно вот-вот должно было что-то произойти, но вот "что" — было не понятно. Мир начал странно двоиться, троиться и стремительно кружиться.

В комнату протиснулся улыбающийся Элли — почему-то мне показалось, что его было целых три штуки.

— Милорд, все сделал.

Я смог только кивнуть, думая, что сейчас упаду.

— Милорд? Все в порядке, Габриэль?! — Улыбка сползла с лица Элли, словно дешевый макияж под дождем

Светлые уставились на меня с не на шутку встревоженными выражениями лиц. Алир даже вскочил с кровати, видимо, чтобы если что, успеть меня поймать.

Видимо, команда сообразила, что со мной что-то не ладно. Только что? Но было настолько дурно, что даже думать было плохо.

— Ририэль, будешь сопровождать их, — выдавил я.

"Ну, все, догеройствовался. Теперь буду тебе вправлять мозги", — радостно пропела шиза. "Раздельно!"

И тут я вспомнил!

* * *

— Милорд?

Когда в глазах Азраэля появилось беспокойство, Алир понял — им тоже пора начинать волноваться. Он ловко соскочил с кровати, но поскольку никто не пытался ничего сделать замер, думая, что если Габриэль начнет падать, он успеет его поймать. Он еще никогда не видел их проводника в таком состоянии. Даже со сломанным позвоночником, готовящийся к смерти Габриэль выглядел не так плохо.

Князь странно позеленел, потом вытаращил глаза, будто его неожиданно осенило что-то невероятно великое. После мгновение прошло, и глаза мальчишки закатились. Хрупкое тело неожиданно скрутило в спазме, но не успели все броситься Габриэлю на подмогу, как его окутал странный, почти нереально яркий свет, и тут же его сменил клубящийся сумрак, который полностью скрыл Габриэля.

— Милорд!

— Князь!

— Габриэль! — с разных сторон в образовывающийся кокон полетели разномастные заклятья и металлические предметы. Яркая вспышка, и уже светлым пришлось уворачиваться от собственного оружия.

Неожиданно Азраэль замер и улыбнулся. Это выглядело странно — только что он чуть ли не с кулаками собирался наброситься на кокон, а тут остановился и начал улыбаться.

— Спокойно ребята, — мальчик — Алир старался не думать про то, что слышал об этом ангеле — махнул светлым. — Я понял. Нам это не остановить, так что просто наслаждайтесь зрелищем. Обещаю, что цирк превзойдет все ожидания. Долго же они выдержали. Хм... — весело хмыкнул он.

— Что?! Что с ним происходит? — Анабель готова была наброситься на мальчишку, чтобы выбить из него правду, как ее резко перебили.

— Вообще-то, с ними...

— ??

Свет стал невыносимо ярким, заставив светлых сощуриться и прикрыть глаза ладонями. И в то же время начала наползать Тьма, не наступая на Свет, а наоборот отделяясь от него. Теперь, кажется, начал что-то понимать и Ририэль — он тоже заулыбался, предвкушая скорое зрелище. И вот Свет полностью отделился от Тьмы, еще одна ослепительная вспышка, и две силы отбросило друг от друга, хорошо припечатав к стенкам.

— Мать! — раздалось с двух сторон. Приятный мужской голос дополнил мелодичный девичий.

Алир протер глаза, поморгал и даже ущипнул себя. Не помогло. На всякий случай попросил ущипнуть себя Анабель, но ошарашенная эльфийка проигнорировала просьбу рыцаря в безуспешной попытке вернуть своим глазам нормальный размер.

Там, где недавно был сгусток тьмы, теперь потирал поясницу молодой мужчина лет тридцати. Грифельно-черные волосы чуть ниже плеч, утонченное аристократическое лицо. Так мог бы выглядеть Габриэль, если бы резко повзрослел, постригся и закрасил красные пряди. Хотя нет, одна рубиновая прядь затесалась, заправленная за ухо. С другой стороны внимательно себя осматривала худющая девушка с только-только начавшей округляться фигурой, роскошным водопадом золотистых волос до пят так же с одной красной прядью и огромными синими глазищами — прекрасная принцесса из ожившей сказки. Если бы только не так громко материлась...

— Мать! — печально повторил мужчина, — ну, вот сделала из меня посмешище...

— Ты и так им являешься, называется тупой и еще тупее! — раздраженно буркнула девушка, путаясь в своих волосах.

— Это про тебя что ли "еще тупее"?

— Нет, про тебя и твою шизу! Позорище! Хотя бы раз прислушался к кому-нибудь умному!

— Пытаюсь!

— Незаметно!

— Ну, к тебе же не прислушиваюсь. Так что хоть что-то!

— Что?! По крайней мере, я не играю в чертова героя!

— Да, ты меня позоришь перед светлыми!

— Ну, надо же мне как-то подданных развлекать?

— Я только этим и занимаюсь последнее время. Что ты за них так переживаешь?

— Повторяю для особо умных — они мои подданные.

— Они тебя вообще мужиком считают!

— А тебя девчонкой и ребенком!

Команда и Элли с Ририэлем только и успевали глупо моргать и вертеть головами из стороны в сторону, чтобы не пропустить ни одну реплику. Первым не выдержал Азраэль. Юноша сложился пополам и тоненько надрывно засмеялся. Хорошему примеру последовали и остальные темные вместе с Ририэлем. Светлые остались стоять групповым памятником себе любимым.

Мужчина покачал головой, и со вздохом поднялся на ноги, отряхивая от невидимой пыли свое черное одеяние.

— Ну вот. Сама теперь их успокаивай.

Девушка также попробовала подняться, но снова запуталась в шикарных волосах и раздраженно прошипела:

— Молодой человек, помогите подняться, а то я себе сейчас все волосы повыдергиваю, а когда я лысая, то некрасивая, очень-очень злая и кровожадная! — обратилась девушка к Алиру и Элли одновременно, награждая каждого ослепительной улыбкой.

— Это называется "умоются кровью те, кто усомнится в моем миролюбии", Габриэль, ты как всегда тактична и вежлива, как пьяный извозчик.

— Возвращаю комплимент, Габриэль. Ты еще более тактичен, раз позволяешь себе так разговаривать с прекрасной девой, — девушка, наконец, с помощью Элли поднялась на ноги и так же принялась отряхивать воздушное белое платье.

— Габриэль?! — светлые попытались взять инициативу в свои руки, но двое просто проигнорировали говорящие статуи, продолжая пикировку.

— Прекрасной девой? Где? Я вижу только вредную сестрицу. Ах да, светлые, знакомьтесь, — мужчина все-таки соизволил вспомнить про команду, — это Габриэль, так же известная как Свет. Ваш...а Княгиня. А я собственно — Тьма. И тоже Габриэль.

Глава 23

Горсточка фактов способна испортить самую хорошую сплетню.

NN

В дверь тихо постучались. Так обычно стучатся уверенные в себе люди, которые не любят лишний раз кого-то тревожить и поэтому на своем визите не настаивают. Я оторвал взгляд от шахматной доски и посмотрел в насмешливые глаза своей драгоценной сестрицы. Габриэль улыбнулась краешком губ и, "съев" мою ладью, уточнила.

— Не хочешь сказать "Войдите"?

Воспользовавшись замешательством светлых, мы подло удрали с места событий, пока нас не закидали вопросами, ответы на которые мы еще сами толком не знали. Память возвращалась медленно, неохотно делясь на два сознания. В голове царила такая каша, что только и оставалось запереться в своих комнатах и играть в шахматы. Хотя и не нравится мне эта игра,... но сестрица настояла — ее любимая. А я-то не понимал, почему у меня к шахматам двоякое отношение было?

— Войдите, — согласился я.

Первым в комнату храбро зашел Элли. Вторым менее храбро — Алир. Судя по всему, эти двое, занятые поисками ускользнувших Габриэлев, успели успешно спеться и снюхаться. А где, интересно, остальные? Впрочем, не будим Лихо, пока оно где-то дрыхнет. Лучше споем ему колыбельную. То бишь притворимся, что все было именно так и задумано.

Притвориться не получилось. Слишком уж у Габриэль лицо было красноречивым. Мол, "а не потыкать ли во-оот этой большой железякой — кивок в сторону двуручника, — спящему Лиху в глазик?"...

— Милорд, — начал Элли, но посмотрев на мою сестрицу, быстро добавил, — миледи... Мы вас обыскались. Остальные продолжают вас вылавливать по Цитадели, а я и Алир подумали, что неплохо бы узнать, что же именно произошло. Можно?

— Нужно. — Габриэль щелчком пальцев освободила стол от шахмат и ослепительно улыбнулась парням. Видимо, очень соскучилась по мужскому вниманию. (Намордник одену! Маленькая еще!) — Братишка, не хочешь креслица своим друзьям наколдовать?

— А почему бы это не сделать тебе? — Знаю ведь, что и ей, и мне даже напрягаться для этого не надо, но для порядка вредничаю. Габриэль тоже.

— Ты же старший, тогда зачем все сваливаешь на хрупкую девушку? — тут же возмутилась эта ехидна. Ну, как Элли глазки строить — большая она, а как креслица создать — маленькая и хрупкая. И Элли предатель, тоже вон во все зубы улыбается, и на декольте косится. Покусаю!

И когда только сестрица так испортиться успела? Была добрая милая малышка, а теперь хамоватая наглая девица. Ужас! Впрочем, с кем поведешься...

— Это твоя идея.

В общем, кресла создал Элли, поняв — еще немного и мы точно подеремся. Хотя это только так кажется, до драк у нас никогда дело не доходило. Красноречивый взгляд Габриэль напоминал, что в жизни все когда-нибудь случается в первый раз.

Так что кофе все-таки создал я.

— Ну-с, — посмотрев, как Алир вцепился в чашку, я переглянулся с сестрицей. — И что вы хотите узнать? Элли, ты же присутствовал при втором слиянии?

Он кивнул, соглашаясь, что да — присутствовал, но все равно знать хочет. Алир же не сказал ничего, впрочем, не заметить голодный до подробностей взгляд было невозможно.

— А почему остальных не позовете? — Габриэль оправила платье, явно чувствуя себя в нем неуютно.

— Зачем? Они засыплют вас совершенно лишними вопросами, устроят тут полный бедлам. И вообще, я потом им все перескажу, — отмахнулся рыцарь. Могу поспорить, что он почему-то поссорился с остальными, но тщательно это скрывает. — Почему ты не сказал раньше? — обратился он ко мне. — Эта та сказка, что ты рассказывал тогда? Да?

— Во-первых, я сам не знал, — честно признался я. — Во-вторых, тогда с вами был третий, совершенно посторонний Габриэль с целостным сознанием. Это своего рода — я нахмурился, подбирая определение — защитный механизм. Представь, что станет с твоей психикой, если будешь знать, что твое "Я" составляют сразу два, одно из которых женское?

— Или наоборот, мужское, — поморщилась сестричка.

Слушатели покачали головами, явно не желая это себе представлять.

— Так вот. Не знаю, по какому принципу работает этот механизм, но он, стараясь не нарушать память, полностью обрезает все, что связано со слиянием, превращая реальность, ну например, в сказку, как та, что я рассказывал тебе, Алир. На самом деле, это было правдой, но механизм ее переделал чуть-чуть, поставив в другие рамки. Понятно? Как только он дал сбой, произошло мгновенное обращение назад. Вот поэтому Элли этим так и интересуется. После того, как подобное обращение происходит в первый раз — в тот день оно случилось из-за сильного потрясения, — повторное слияние почти нереально. Как раз тогда я отправился на поиски того, кто мог бы помочь вернуть все на круги своя. Нашел. Только проблема оказалась в том, что Элли-то помог, причем в ущерб себе, да только тот новый Габриэль тут же все забыл. Ты ведь ждал объяснений?

— Да. Не каждый день встречаешь Тьму, что просит у тебя помощи, — согласился он.

— Но зачем вам это? Извини...те, Габриэл...и, но это напоминает какое-то извращение. — Рыцарь смешно покраснел. — И ты, то есть он... с Анабель...

Мы с сестрицей переглянулись и громко расхохотались. Сказал тоже, извращение... брр...

— Габриэль, в отличие от меня, смертна. А со мной ей ничего не может повредить. Для меня же слияние компенсирует некоторые особенности моей природы. Пол слияние выбирает по обоюдному согласию. То есть, как я уже сказал, это был посторонний парень, без каких-либо заскоков или извращений. Понятно? А дальше слияние все делит пополам. Возраст создаваемого тела, внешность, привычки, интересы, поведение... — на последнем слове я специально сделал акцент.

Повисло молчание. Сестрица безмятежно улыбалась, полностью переложив весь труд по объяснению на мои плечи. Элли явно задумался. Ни за что не поверю, что он ничего не знал. Но зачем тогда все переспрашивает? Помнит же, что тогда откат от слияния и по нему крайне неудачно ударил, полностью отрезав от Света, — поэтому в этом мире теперь и прохлаждается. Бывший когда-то ангелом, теперь он по праву мог добавить к этому слову — "падший".

Что-то тут явно не так.

Тем временем за дверью столпились остальные светлые. Я чувствовал их интерес и нежелание вмешиваться в разговор. Видимо, они коллективно посчитали, что подслушивать куда как интереснее. Что ж, не буду их разочаровывать. Расскажу свой главный секрет.

— Алир, можешь задать свой вопрос. Будем считать, что у меня на сегодня была запланирована исповедь. Только задай его правильно. Или их, но не больше двух, — разрешил я, не зная как самому начать эту тему. Невозможно долго оставаться наедине со своими скелетами и тараканами, особенно когда они превышают все допустимые размеры.

Габриэль покосилась на меня, потом на дверь, словно спрашивая, наложить ли полог тишины или же оставить все как есть. Я мотнул головой. Анабель должна узнать с кем не так давно всерьез собиралась связать свою жизнь. А я-то в своем незнании размечтался...

— Почему тебя нельзя убить? — спросил рыцарь, пряча глаза, потом тихо добавил, — кто ты?

* * *

— Кто ты?

Вопрос был сказан шепотом, но его услышали все. И встрепенувшийся Азраэль, и сестра Темного Князя, и светлые столпившиеся за дверью. И странно сгорбившийся в кресле Габриэль... другой Габриэль. Анабель признавала, что этот новый был куда привлекательнее предыдущего, и вел себя взрослее, только полюбила-то она того. Сейчас же ее осторожно-осторожно, словно она могла обернуться ядовитой змеей, обнимал за плечи счастливый Ририэль. Он почти не прислушивался до этого к разговору, но теперь услышав вопрос, довольно сощурился.

— Нельзя убить того, кто никогда не рождался, — выдержав невообразимо утомительную паузу, наконец ответил Габриэль.

В этот момент от небольшой щелочки эльфийку оттеснила Лин, но Анабель очень живо себе представила, как тот передергивает плечами и опускает взгляд.

* * *

Опускаю взгляд только для того, чтобы никто не заметил выражение, совсем не соответствующее серьезности рассказа.

— Смерть удел тех, кто живет. Я же не самый удачный эксперимент одного тщеславного Творца, которого привык считать своим отцом. Как вы знаете — мир не может существовать сам по себе. Поэтому все островки межреальности связаны между собой и таким образом поддерживают и подпитывают друг друга. Но моему отцу хотелось оригинальности. Он решил, что можно сделать мир сразу из чистой энергии, чтобы в результате получившаяся реальность сама себя питала. Не знаю как, но ему удалось отщепить часть первородной Тьмы и заключить ее в телесную оболочку. Всего лишь в телесную,... — на создание целого мира, той части тьмы, что он взял — не хватило. В результате появилось взрослое существо с уже сложившимся сознанием — я. Тьма захотела видеть свое дитя именно таким, каким сейчас видите вы меня. Точнее нет, какие-то черты моего характера все-таки перетерпели изменения, но только благодаря Габриэль. Сам я не могу влиять ни на свое развитие, ни на привычки. Все выбрали за меня: интересы, чувство юмора, образ мышления, представления о морали и шкаф с тараканами и скелетами. Тьма сделала это в присущей ей манере, наделив меня не лучшими качествами, и многими пороками. К тому же, в спешке отец забыл мне создать душу. Так что не удивительно, что за очень короткий промежуток времени у меня появилась репутация очень жестокого и беспринципного существа. Потом, когда отец все-таки сотворил слабый, крошечный мирок, привязал меня к этому творению своей кровью. Наверное, из любопытства, или мести... Не знаю. Так что пока есть я, есть этот мир. Если со мной что-то случится, он станет безжизненной пустыней.