1. Как развеять скуку

Габриэль же появилась потом. Она была рождена от обычной смертной. Эта женщина приняла меня, как родного сына. Хотя я ее ненавидел. Я ненавидел отца, сестру, этот мир, свет и мечтал разорвать привязку на крови, чтобы снова слиться с Тьмой. Потом пришли другие Творцы. Для них этот мир — хуже плевка в лицо. Отца убили, ведь он и до этого считался отступником. Мать без него продержалась совсем недолго. Наверное, в этом была и часть моей вины. Я часто на ней срывался, делал все для того, чтобы ей жилось только хуже. А она не обращала на это внимания, в задумчивости называла то меня, то сестру Габриэль — так звали отца. С каждым днем все сильнее угасала. В конце концов, я и Габриэль остались одни. Вот и все. Тьма во мне с каждым днем все больше и больше забывала, что когда-то была часть единого целого, и ощущала себя как другую силу. Ненависть остыла под натиском одиночества и чувства вины. Я начал заботиться о сестре, мы решили обустраивать этот мирок. Потом придумали слияние. Оно полностью компенсировало смертность Габриэль, давало мне подобие души, в общем, приводило нас именно к тому равновесию, которое и было необходимо для нашего маленького мира. Если вкратце, вот и все. Еще вопросы? — я горько усмехнулся, понимая, что теперь вопросов точно не будет.

Сестрица из кресла усиленно делала страшные глаза и всячески показывала, что я тот еще идиот. Азраэль хихикал в кулак, надеясь, что Алир этого не заметит.

Заметил.

Рыцарь покосился на меня, увидев, что моя постная мина не скрывает наглой ухмылки, на Габриэль, которая крутила пальцем у виска, сведя большущие глаза в кучку, на Элли, что уже задыхался от едва сдерживаемого смеха и, наконец, на дверь. Понимающе покивал головой, спрашивая "неужели все так плохо?".

Я пожал плечами, показывая, мол, без вас еще лучше справимся. На что Алир задорно мне подмигнул и серьезно ответил.

— Что ж, милорд. В таком случае я и моя команда не смеем вас больше обременять своим присутствием. Мы уезжаем немедленно. Прошу вас вернуть нам наших коней или же выдать новых. Грамота будет доставлена императору и архиепископу, как посол от вас выступит лир Ририэль. Засим откланяюсь...

— Можете идти, — разрешил я, думая как приятно иметь дело с умным человеком.

До двери Алир шел ровно столько, сколько времени понадобилось светлым, чтобы удрать и не быть застуканными за столь пикантным занятием, как подглядывание и подслушивание.

Как только тяжелые резные двери закрылись за ним, сестрица легким движением руки извлекла из воздуха колоду карт и начала их тасовать.

— Подкидной, переводной?

— Переводной, — тут же оживился Элли.

— Согласен.

— Знаешь, братишка, в тебе умер великий артист! Так спровадить светлых вряд ли кому-нибудь удалось бы! И при этом ты ни капли не соврал, но представил в таком свете, что все так плохо — дальше просто некуда... хотя на самом деле... — Габриэль быстро сдала по шесть карт и, посмотрев свои, недовольно скривила дивное личико.

Мне попались: козырная шестерка, десятка, валет и туз... а жизнь-то налаживается!

— Ну, да. Я пинал его ногами, бил лопатой, травил крысиным ядом, но этот артист никак не подыхал, после этого я взял ту сказочку, что написал Ририэль для демонят из Цитадели, и попробовал прочесть ее с выражением по ролям... О, в каких муках артист корчился, прежде чем отправился на тот свет! — драматично воскликнул я, закатывая глаза.

— Ну-ну... — согласился Элли, закусывая губу и приготавливаясь к великой битве в переводного дурака.

И она началась!

— Габриэль, представляешь, в твое отсутствие две дамочки сцепились из-за тебя, распустив сплетни, что ты к ним неравнодушен. Как я смеялся... — пересказывал пропущенные мною события Элли, придирчиво осматривая козырную даму, которую с совершенно ангельским лицом придвинул к нему я, предлагая отбить. И все бы было хорошо, если не учитывать, что эту самую даму тремя ходами раньше отправила в биту моя драгоценная сестра.

Но, подумав, Элли решил не придавать этому значения, так как у него самого был изъятый выше из упомянутой биты козырной туз. Впрочем, мы еще не подозревали, что у сестрицы на руках находится второй комплект козырей, взятых из запасной колоды.

Так мы играли уже часа два. Кучка биты то увеличивалась, то уменьшалась. То, что количество козырей в руках каждого дрейфовало от десяти до пятнадцати и то, что карт в колоде было больше семидесяти, (из которых как минимум шесть являлись козырными королями), так же как и то, что остальные карты были представлены в нескольких экземплярах, никого уже не волновало.

Нам было просто весело.

* * *

— Ани, что ты мечешься? — Эльф грустно посмотрел на приличную гору книг, которая никак не хотела запихиваться в небольшой вещевой мешок.

Книги взгляд проигнорировали и против ожиданий Ририэля в мешок сами не полезли. Вздохнув, эльф ухватил за шкирку Леллина и ткнул его носом в мешок.

— Можешь их сюда уместить?

— Я тебе не упаковщик! — возмутился парень.

— А жаль... Ани, к тебе эти две книжечки не поместятся? Ани? — он рассеяно проводил взглядом Анабель, нарезавшую уже ...цатый круг по комнате, возмущаясь тем, что Габриэль не сказал им о том, кем является.

Остальные светлые только удивлялись невероятному превращению ледяной леди, которой казалась эльфийка при первом знакомстве, в теперешнюю импульсивную девицу. И неизвестно, какая из двух Анабель им нравилась больше. Нет, лучше всего была та, что со спокойной уверенностью счастливого эльфа дремала на плече темного в повозке.

— Ани, перестань, пожалуйста. Как у тебя только голова не кружится? — Ририэль все-таки предпринял попытку остановить остроухое чудо, поймав ее в объятия на следующем круге, — что ты к Габриэлю и к его семье привязалась, словно замуж собралась?! — воскликнул он.

— Хм... — смутилась Анабель и, ловко выскользнув из захвата эльфа, сгребла в охапку предложенные две книжечки (которых на самом деле было целых четыре, но на ссоре Ририэля с математикой эльфийка внимания заострять не стала) и покорно начала их запихивать в сумку.

— Ну вот попляшет он у меня! — мстительно прошипела она, удачно пародируя рассерженную кобру. — На коленях в светлый лес приползет, не пущу!

— Это она к чему? — Алир на вопрос эльфа не ответил, смерив его презрительным взглядом. Ему остроухий категорически не нравился.

— Так, все готовы? Через полчаса выезжаем. Думаю, по Черным землям нам дадут провожатых. — Рыцарь осмотрел собранную насупленную команду и устроившихся в углу Лин и Гериона. Если вампирка ехала с ними до границы, то оборотень оставался в Цитадели.

— Э-м, Алир ты не против, если я ненадолго отойду? — неожиданно спросил Радек, топчась на месте.

— Хорошо, только я сказал через полчаса...

— Я понял, загляни к Габриэлю минут через двадцать? — попросил он, вогнав всех в ступор, и поспешно выскользнул из комнаты.

— Хм... — Алир переглянулся с остальными и покачал головой. — Пойду, посмотрю, что он задумал, — и рыцарь, кивнув остальным, бесшумно последовал за монашком.

* * *

Вы не поверите, но я оказался дураком. Эти двое меня обыграли! Шулера... спелись, голубчики, вон как перемигиваются, довольные тем, что оставили меня с козырным тузом...

Печально помотав головой, я подставил лоб в ожидании заслуженного щелбана. В конце концов, Элли же не станет меня бить сильно? Правда же?

— Уй!!! — Тьма, они точно сговорились меня уморить. Вместо Элли на мне решила отыграться сестренка. — Еще бы с ноги заехала! — возмутился я, потирая лоб.

Габриэль скептически оглядела свое платье и разочарованно покачала головой. Потом еще раз посмотрела на меня и неожиданно повернулась к Элли.

— Раз уж он сам предложил, покарауль пока этого артиста, а я сбегаю — переоденусь, — попросила она, наивно хлопая ресницами.

Р-рр!

Азраэль поморщился и помотал головой. Только я собрался ему сказать, что он настоящий друг, как тот все-таки сказал:

— Не-е, сбежит. Давайте я за вас...

— В атаку! — завопил я и, достав из воздуха большую подушку, кинулся на друга.

— Наших бьют! — поддержала меня своим воплем Габриэль и кинулась бить другой подушкой уже меня.

Элли создал сразу две подушки и... бросился наутек. Я за ним, Габриэль за мной. А все-таки хорошо дома! Теперь точно скучать не придется. И согласитесь, такое безобразие куда как интереснее, чем грандиозные попойки, которые так любят устраивать некоторые личности, назвавшиеся героями.

В тот самый момент, когда я в красивом прыжке повалил Элли на мягкий ковер и, устроившись у него на пузе, начал изображать Оттело — да, я знаю этого персонажа, — пытаясь задушить мальчишку подушкой, а на меня сверху с воинственным гиканьем навалилась растрепанная сестрица с теми же намереньями, в комнату, забыв постучать заглянул Радек...

— О Свет... — потрясенно прошептал монашек, подумав невесть что.

— Тута я! — незамедлительно откликнулась Габриэль, пытаясь выпутаться из мешающего меня душить платья.

Радек печально моргнул и, закатив глазки, упал в обморок.

— Хм... — С сожалением перестав друг друга мутузить, мы склонились над пареньком, чуть не стукнувшись лбами. — И что теперь делать?

— Искусственное дыхание?

— Можешь начинать...

— Водой обольем?

— А ковер?

— Может, просто стукнем?

Радек подозрительно приоткрыл один глаз.

— Не позволю бить своих подданных! — заявила Габриэль, и монашек снова притворился, что он находится прямо-таки в глубочайшем обмороке. Потом, подумав, тихо вставил свои пять копеек.

— Может, все-таки искусственное дыхание?

Габриэль легонько пнула его носочком туфли, и Радек понял, что пора приходить в себя. Монашек скоренько поднялся на ноги и, отряхнув рясу, подозрительно уставился на меня.

— Что-то не сходится недавний рассказ с тем, что я увидел сейчас, — осторожно сказал он. — Думается мне, — он покосился на мою сестрицу, видимо решая, вступится ли она все-таки за своего подданного или нет, но продолжил, — что тут просто хорошо постарались сделать так, чтобы мы сами отсюда уехали.

Элли хмыкнул и уселся в кресло, поняв, что здесь его помощь не понадобится. Заговорила как ни странно Габриэль.

— Он сказал правду. Только вот про одну и ту же вещь можно рассказать по-разному.

Сестренка вздохнула. И приглашающе махнула рукой, чтобы мы с Радеком последовали примеру Элли и наконец, перестали маячить перед глазами. Монашек устроился на самом краешке кресле креслица, не сводя со своей Княгини влюбленного сияющего взгляда.

— Можно по-разному, — повторила Габриэль, с неудовольствием глянув на меня.

Но я только улыбнулся. В прошлый раз она не вмешивалась в мой рассказ. Так зачем мне делать это? Предоставлю ей полную свободу. Пускай поведает монашку то, что сочтет нужным. Все равно он потом это перескажет остальным членам команды.

Сестрица, правильно поняв мою улыбку, повернулась к Радеку и продолжила рассказ, опуская уже надоевшее "может".

— Так, что человек будет смеяться до заикания, или, что будет рыдать от горя, а можно и так, что просто пожмет плечами и пойдет дальше. Первое слияние не оказало на нас нужного влияния, на которое мы так рассчитывали. Может быть от того, что длилось совсем не долго. Может оттого, что в братце была еще слишком сильна часть Тьмы, а я не преступила границу детства. Может, были еще какие-то причины. Только после распада все стало только хуже.

Я отвернулся, вспомнив два уничтоженных мира, которые провинились только тем, что не принесли мне должного облегчения, когда я в который раз сбежал из дома.

— Требовалось новое слияние, прочнее, проще, долговечнее — с нашими-то характерами это было почти нереально. Нужно было больше Света, чтобы компенсировать Тьму. Азраэль отдал все, что у него было.

Элли печально вздохнул. Хотя сомневаюсь, что он жалеет о том, что помог нам. Но я-то знаю, что его еще мучают сны, наполненные ярким светом и теплом дома.

— Результат превзошел все ожидания! — продолжала рассказывать сестренка. — Новое слияние не прошло для нас незамеченным. Если раньше мне отведен был обычный смертный срок, то теперь, после стольких тысячелетий сосуществования, я буду жить по принципу эльфов, наслаждаясь этим светом, пока кто-нибудь не додумается подсыпать мне в чай яд, ну или еще каким способом отправить на ту сторону. А Габриэль за это время научился жить так, будто бы душа у него есть. Сейчас он ни капли не похож на себя прежнего, до слияния. С тем я бы никому не советовала встречаться в темном переулке. Теперь о последней части вопроса. Нам впрямь нужно, чтобы вы уехали. Надеюсь, об этом никто больше не узнает? И кстати, подслушивать нехорошо, — закончила она, заставив монашка покаянно покраснеть и быстро закивать, подтверждая, что да — никому ни слова. — Что тебе хотелось?

— Эмм. — Радек повернулся ко мне. — Габриэ... Свет, как же вас различать? — сбился он.

— Мы привыкли, что у нас одинаковые имена в честь отца и всегда можем определить, кого именно сейчас зовут. Так что обращайся лучше нормально, но если тебе неудобно, придумай что-нибудь сам... Так что случилось? — Ненавижу сокращения! Ненавижу! Но некоторым действительно может оказаться неудобно обращаться к нам.

— Габриэль, ты только не смейся, но нельзя меня превратить обратно в кота?

— Что?!

— В кота... обратно... — промямлил монашек, — мне очень понравилось...

— О, Тьма, — всхлипнула сестрица, закусывая губу, чтобы окончательно не расстроить паренька своим смехом.

— Нет, я могу, конечно,... но ты уверен, что это тебе надо? — с сомнением протянул я. — Или может, тебя лучше сделать оборотнем? Захочешь — будешь котом, нет — человеком. И сможешь разговаривать, находясь в кошачьей шкурке.

— А ты так можешь? — недоверчиво уточнил монашек.

— Обижаешь! Запросто!

— Госпожа, — тут он неожиданно повернулся к Габриэль, протягивая копию книги света, — прости, что оказался плохим слугой и не устоял перед соблазном...

Габриэль покосилась на Элли, меня, Радека и замершего в дверях Алира, который снова подрабатывал памятником — видимо, судьба такая у него, — и заверила монашка, что, конечно же, она его прощает и вообще, полностью одобряет.

— Ну что, приступим, — я эффектно похрустел пальцами, грозно сдвинул брови и, улыбнувшись ожидающим зрелища остальным всяким разным, просто чихнул.

Радек с громким хлопком исчез, а на месте него возник уже знакомый серый котяра с довольными зелеными глазами. Он протяжно мяукнул и принялся вертеться, осматривая себя.

— Ну как там? — осведомился рыцарь, поднимая животное на руки.

— Мур-р... восхитительно... спасибо, Габриэль, — довольно протянул Радек и, свернувшись на руках Алира пушистым клубочком, задремал.

— Как оказывается людям мало для счастья нужно, — я почесал в затылке и погрозил пальцем веселящейся парочке, — что, Алир, уже уезжаете? Пойду вас, наверное, провожу...

— Хорошо. Габриэль, ты уверен, что наша помощь тебе не нужна? Ты мог бы хотя бы рассказать, что такое произошло, что ты боишься не справиться с этим...