Коррекция

Прошло ещё три дня, и в Москву прилетел председатель Европейской комиссии Хюго Петерссон. В тот же день Алексей дал ему аудиенцию.

— Господин премьер-министр! — обратился он к Самохину. — От имени...

— Нет, — перебил его Алексей. — Мы не станем делиться с вами продовольствием, нам нужно растянуть его на двадцать лет. И я не собираюсь брать ваших граждан к себе, они никак не вписываются в наше общество. Могу приютить специалистов по списку и членов их семей. Ещё можете передать своих детей в возрасте от пяти до восьми лет. Этих возьмём хоть миллион.

— Почему такой возраст? — оторопел Петерссон.

— С младшими тяжело, — объяснил Алексей, — а старшие могут припомнить нам своих матерей. Мы могли бы оказать помощь в строительстве реакторов, но вы не успеете. К тому же энергией сыт не будешь, а продовольствия у вас хватит от силы на год. Извините, господин Петерссон, но вас семьсот миллионов, а мои возможности ограничены. Я при всём желании не могу помочь, и никто не сможет. Скоро ваша Объединённая Европа начнёт делиться и менять свои приоритеты. Англичане сбегут в Австралию, немцы пошлют всех... далеко и, скорее всего, уцелеют, пусть и не все. Судьба остальных достойна сочувствия. Если вы отклоните мои предложения, возможно, мы приютим кого-то из европейцев, но решим это на нашей границе в индивидуальном порядке.

— Не ответите на вопрос? — спросил гость. — Почему он выбрал вас?

— Не понял, — сказал Алексей. — Что вы имели в виду?

— Я хотел узнать, почему Бог, очищая Землю от нас, отдаёт её вам. Чем мы хуже?

— Он не объясняет своих мотивов, — ответил Алексей старику, который с жадным любопытством смотрел ему в лицо. — Выбрал и заставил жить. Я могу только догадываться, но вы не поверите моим догадкам: мы с вами слишком по-разному смотрим на мир.

Как только Алексея покинул европейский гость, позвонил секретарь и сообщил, что должен подъехать адмирал Васильев.

— Он передал, что хочет поговорить лично.

— Скажите ему, чтобы сразу входил, — распорядился Алексей. — Я его жду.

Через десять минут главком ВМФ сидел в его кабинете.

— Много новостей, — сказал он Самохину. — Можно было поговорить по закрытому каналу, но я решил доложить лично.

— Правильно решили, Николай Павлович, — одобрил Алексей. — Выкладывайте, с чем пришли.

— Основная флотская группировка занимается портом Нью-Йорк. Взяты на заметку сотни судов с самыми разными грузами. Это и продовольствие, и ширпотреб, и промышленное оборудование. Очень много бытовой электроники. На Кубу перегнали пять круизных лайнеров и сейчас отправляют корабли с продовольствием. Разгрузят и своими командами отправят в наши порты. Позже начнём переправлять к ним суда с самыми ценными грузами. Эти уже разгружаться не будут, просто поменяем команды и посадим столько кубинцев, сколько смогут увезти.

— Самим кубинцам что-нибудь оставите или очистите всё побережье?

— Шутите, Алексей Николаевич? — улыбнулся адмирал. — Там одних кораблей останется столько... А мы ещё не брались за Ньюпорт-Ньюс. Да и в Нью-Лондоне, помимо боевых кораблей, есть грузовые. И это не единственные порты на побережье. Погода стала портиться. Скоро начнёт штормить, да и морозы... Плавать будет трудней, да и суда в портах могут пострадать. Из-за погоды кубинцы вряд ли не доберутся до берега, удовлетворятся кораблями. Само побережье, кстати, пострадало мало, пепла почти нет. Но в Нью-Йорке много сгоревших домов, а улицы завалены телами. Наши ребята туда не совались, наблюдали инфракрасной оптикой и облетели на вертолётах. Живых не видели. Если кто-то и уцелел, наверное, успели сбежать. Там навалом яхт и катеров, и накопители у многих заряжены под завязку. До Мексики вполне можно доплыть.

— Вы из-за мародёрства не забыли о подлодках? — пошутил Алексей.

— Как можно! Сейчас перейду к ним. Те, которые были на боевом дежурстве, двинулись в Англию. Видимо, получили приказ командующего американскими войсками в Европе. Мы не успели их перехватить, да и не ставилось перед нами такой задачи. В Канаду или Австралию пока не отправилась ни одна, поэтому не пришлось их топить.

— За лодками наблюдали "Паутиной"?

— Да, три дня назад развернули систему. Связные и навигационные спутники работают нормально, а вся оптика сдохла, поэтому "Паутина" — это единственное средство. Только вряд ли она продержится больше нескольких месяцев. И накопители сядут, и мусора на орбите много, а антенная система разбросана на сотню километров.

— Больше вам и не понадобится. Через месяц-два англичане начнут эвакуацию.

— Теперь по Нью-Лондону, — продолжил доклад адмирал. — Мы блокировали выход судов из Темзы и провели воздушную разведку. В порту стоят несколько боевых кораблей и пять подводных лодок. Обнаружили людей, которые при виде вертолёта махали руками, пытаясь привлечь внимание. Мы не убирали подсветку, поэтому они наверняка рассмотрели нашу символику, но не испугались. Я думаю, что их там выжило немного и не набирается на полноценные экипажи, поэтому нетрудно договориться. Город тоже мёртвый. Теперь по вашим людям. Забрали все пять групп, хоть и не без приключений.

— Что стряслось? — спросил Алексей.

— Одна из групп работала в штате Колорадо и, вместо того чтобы дёрнуть оттуда после выполнения задания, направилась в соседний Вайоминг поближе к вулкану.

— Повредились головой?

— Понадеялись на возможности машин, которыми их снабдили, и решили заснять извержение.

— Кто же это у меня такой безбашенный? — спросил Алексей.

— Я не запомнил фамилий. Самое интересное, что им удалось заснять начало извержения и уйти оттуда живыми. А ведь подобрались почти вплотную, километров на двести. Мало того что удрали сами, так ещё привезли с собой молодую девчонку. Она решила полюбоваться на гейзеры, а они её завернули.

— Красивая девчонка? — улыбнулся Алексей.

— Я не видел, — вернул улыбку адмирал, — говорят, симпатичная. Всего шестнадцать лет, но уже есть на что посмотреть. Но дело было в другом. У старшего в группе есть сестра, которая отличается от этой девчонки только цветом волос. Вот он и пожалел.

— Повезло, — сказал Алексей.

— Повезло, — согласился адмирал. — И не только ей, но и им. Через Сан Антонио проехать не удалось: дороги были перегорожены машинами и завалены телами, да и накопители разрядились.

— Что за новости? — удивился Алексей. — Как они могли разрядиться?

— Они немало ездили, а потом на полную мощность гоняли охлаждение, чтобы не изжариться. В общем, пришлось этой троице идти пешком через полгорода. Уже на выходе их обстреляли, и тяжело ранили вашего сердобольного программиста. Второй отбился и с помощью девчонки понёс друга дальше. Когда выбились из сил, она взяла один метатель и ушла искать машину. На ней добрались до побережья, а потом донесли раненого до места встречи. Вот и получилось, что он спас её, а она — его. Без помощи этой девушки его напарник не справился бы. Мой капитан поначалу не хотел брать её на борт, но пришлось.

— И что же вынудило изменить решение? — поинтересовался Алексей.

— Второй ваш специалист. Он сказал, что тоже останется. Так что девчонку забрали, и сейчас вся команда носится с ней как с родной. Капитан сказал, что замечательная девушка.

— Были бы они все такие! — сказал Алексей, имея в виду американцев. — Как состояние раненого?

— Намного лучше, но придётся полежать.

— Извините, Александр Николаевич, — вмешался в их беседу секретарь. — С вами хочет говорить премьер-министр Японии. — Соединять?

— У меня пока все новости, — поднялся Васильев. — Не буду вас задерживать.

С экрана коммуникатора Алексею поклонился пожилой японец, одетый в чёрный костюм.

— Приветствую, ваше превосходительство! — сказал он, шевеля губами не в такт произносимым словам. — Прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора.

— Приветствую вас, господин Сатоми Морисима, — поклонился в ответ Алексей. — Ваша программа переводит и мой разговор или мне включить свою?

— Вы говорите на хорошем японском, — слегка улыбнулся премьер-министр. — Чтобы вас не задерживать, я хотел бы перейти к делу. Мы знаем, что вы лучше всех подготовились к катастрофе. У нас к вам деловое предложение. Вы можете принять восемь миллионов наших детей? Прошу не спешить говорить "нет". Дети будут в возрасте от пяти до десяти лет. Они мало едят и не доставят беспокойства. К малышам добавим девушек, которые будут за ними ухаживать. В оплату можем отдать вам любые технологии и много уникального оборудования. И уцелевшие никогда не потребуют своих детей обратно. Мы предпринимаем большие усилия для спасения населения, но не сможем всех спасти, особенно детей.

— Мы поможем, — ответил Алексей, — только вам придётся самим доставлять детей во Владивосток, а оттуда их эвакуируем. Тянуть с этим не стоит, так как мы ожидаем осложнений с Китаем. Да, с оборудованием можете не спешить, а информацию по технологиям передадите по каналу, который вам предоставят.

Глава 25

— Не ожидала я от них такого! — сказала Лида, когда Алексей вечером рассказал о договоре с японцами. — Ты сам предложил европейцам, и, наверное, откажутся, а эти...

— Потому что в Европе полно придурков! — охарактеризовал Европу муж. — Они ещё не до конца осознали серьёзность положения, а когда осознают, поезд уже уйдёт. Да и не смогут ни о чём договориться, перемрут вместе с детьми. А японцам не позавидуешь. Море, которым многие кормились, почти ничего не даст, а купить продовольствие не получится. И ещё их Фудзи начала плеваться огнём. К соседям тоже не сунешься — не те у них соседи, и кислотой сверху поливает. Но, в отличие от европейцев, это правильный народ. И организованный, и дети для них — это высшая ценность, а мы даём им жизнь. И не только им, они сплавляют нам сто шестьдесят тысяч своих девчат.

— И ты их берёшь. А как же бразильцы?

— У нас хватит места и для бразильцев. Мы ведь можем взять и сто миллионов, и двести. Сейчас у нас всего вдосталь и так будет долго. Хлореллу начнём добавлять в пищу только через два года, когда съедим текущие запасы и возьмёмся за склады в мерзлоте. Сейчас запланировано только строительство подземных теплиц, чтобы обеспечить овощами и зеленью сначала детей, а потом и всех остальных. Но если брать людей со стороны больше, чем планировалось, придётся их же бросать на строительство грибных комбинатов и производство хлореллы. Опять будут нужны теплицы, и не помешает построить десяток реакторов и дополнительную жилплощадь. Всё это решаемо, но...

— Что "но"? — спросила Лида.

— Но мы этого не сделаем. Мы не можем сильно размешивать свой народ чужими, ни к чему хорошему это не приведёт. Сто миллионов — это потолок, и чем больше среди них детей, тем лучше. Русский — это не столько национальность, сколько состояние духа. Язык, культура и образ мысли! Мы не будем держать японских детей в интернатах, а раздадим по русским семьям. Там они быстро освоят язык и пойдут в школу, где через несколько лет ничем, кроме внешности, не будут отличаться от своих сверстников. А женщины — это те же дети. Выйдут японки замуж и через несколько лет будут тараторить по-русски и делать всё, что скажут их мужчины. В этом они лучше наших.

— Я давно тебя лупила в последний раз?

— Не пихайся, малыш, у тебя острые локти! Не понимаешь шуток.

— Думаешь, многие возьмут?

— Ты внимательно читала газету? Вижу, что поняла. Если у женщины уже есть ребёнок, но она не хочет вести скромный образ жизни, то обязана каждый раз перед этим делом принимать таблетку. Рождение ребёнка будет наказываться. Средство безвредное и абсолютно надёжное. Удовольствие не гарантируется, а вот отсутствие последствий — вполне.

— Ты сегодня уже дважды пошутил! Что у нас сдохло в лесу?

— Больше не буду. Я к чему веду разговор? Многие женщины хотят малышей, а если нельзя иметь своих, разберут чужих. Да и жалостливый у нас народ, а дети потребуют от них только времени и любви, остальное им даст государство. К тому же женщин, у которых больше двух ребятишек, освободим от работы и будем начислять деньги на их счета. Так что детей разберут, ещё и станут в очередь. Подожди, пришёл вызов.

Звонил министр иностранных дел.

— Можете уделить мне немного времени? — спросил он после взаимных приветствий. — Мы дали задание послу в Бразилии организовать ваш разговор с президентом. Оно выполнено. Вас соединят через десять минут. Алексей Николаевич, пока меня ещё не освободили от должности из-за отсутствия отношений с соседями, хочу напомнить о необходимости эвакуации на родину персонала всех наших посольств и консульств. И долго с этим тянуть нельзя, многих, возможно, уже не вывезем.

— Я хотел использовать "Ковчеги", но они освободятся только через три недели. Вот что, Алексей Павлович, запросите через всех послов в Европе разрешение на пролёт малых десантных судов "Шторм". Если разрешат, сразу всех заберём, а если не разрешат, обойдёмся без разрешения. Они невидимы для радаров, а с этой теменью вообще никто не заметит. А в Латинской Америке и Канаде привлечём к эвакуации военных моряков. Там сейчас группировка наших кораблей. По остальным решим завтра.

— У тебя разговор с Бразилией, — сказала Лида, когда министр отключился. — Мне уйти?

— Если интересно, можешь послушать, — разрешил муж, — только пересядь подальше от камеры. Можешь забраться на диван, только не кашляй и не сморкайся.

— Ты сегодня не такой, как всегда, — заметила она. — Я давно не слышала от тебя ни одной шутки. Не скажешь, в чём дело?

Загудел коммуникатор, и Алексей дал разрешение на связь. На экране появился пожилой мужчина, напомнивший Самохину его министра заготовок.

— Приветствую сеньора президента! — обратился к нему Алексей. — Наш переводчик с португальского неидеален, поэтому я поставил испанский. Вы не возражаете?

— Не имею ничего против, — ответил президент. — У нас многие говорят на этом языке. Чем обязан честью общаться с вашим превосходительством?

— Вы ещё контролируете страну? Этот вопрос связан с тем, что я хочу предложить.

— Контролирую и намерен сохранить контроль.

— Мы долго готовились к чему-то подобному и проработали разные варианты действий, — сказал Алексей. — Возможно, я смогу помочь советом.

— Мне не помешала бы более существенная помощь, — криво усмехнулся президент, — но я понимаю, что сейчас никто не станет разбрасываться ресурсами. Расскажите своё видение того, что нас ожидает.

— Можно и так, — согласился Алексей. — Пыль осядет через два года. Не вся, но станет светло. Температура воздуха продолжит падать. В Бразилии не дойдёт до морозов, но всё равно не обойдётесь без тёплой одежды и отопления. У нас окончательно потеплеет через двадцать лет, у вас это случится раньше. Значит, вы должны пять лет обогревать дома и пятнадцать лет чем-то кормить население. Зерна мало для людей, поэтому вы не накормите им скот. Если взять под контроль продовольственные ресурсы, вам хватит их на год, максимум на два, если урежете потребление. С имеющимися запасами смогут выжить миллионов тридцать, остальные лишние.