— Мы пришли, — сказала Альда, остановившись у двери. — Спасибо за то, что нас навестили. Мне было приятно вас увидеть. Буду рада, если вы при возможности наведаетесь ещё. А теперь прощайте, Арден.
Глава 29
В комнате уже стояла вторая кровать меньших размеров, чем её собственная. На ней лежал выстиранный и отутюженный костюм Алекса. Продранные штаны были зашиты так аккуратно подобранными в тон нитками, что шва почти не было видно. Время шло к обеду, и, чтобы скоротать время и кое-что выяснить, Альда направилась к Лани. Девочка опять лежала на диване с книжкой в руках.
— Ты не очень много читаешь, тем более лёжа? Глаза не болят?
— Главное, не как я читаю, а что, — ответила Лани. — Ради хорошей книги и глаз не жалко. Ты пришла по делу или просто поболтать?
— В основном поболтать, но есть и один вопрос. Ты знаешь, что твой брат думает воевать зимой?
— Беспокоишься о своём офицере? — догадалась Лани. — Я мало об этом знаю. Брат не поощряет такое любопытство. Слышала, что он говорил генералу Севоржу что-то насчёт денег. Вроде собирается за ними в поход.
— Как можно заработать деньги на войне? — удивилась Альда.
— Вот и мне непонятно, а он не стал объяснять. Выставил из кабинета и сказал, что болтун — находка для шпиона.
Они недолго пообщались, а потом вместе пошли обедать. Вечером Альда навестила отца, а после него пошла забирать приёмного сына.
— Ты уже пил свой отвар? — спросила она у Алекса, который в подтверждение часто-часто закивал головой. — Не тряси головой, а то отвалится. Вот твой костюм. Сам наденешь или помочь?
— Конечно, помочь. Там такие пуговицы, что я сам не застегну.
— Рубашка великовата, — заметила девушка, помогая ему надеть костюм. — Ничего, скоро приедет мастер, и мы справим всё, что надо. Обувайся и прощайся с тётей-врачом.
— Ты всё запомнил, что тебе говорили? — спросила Амели.
— Запомнил, — пропыхтел мальчик, натягивая сапожки.
— Смотри, если не будешь слушаться, скоро опять очутишься в этой кровати и уже не отделаешься несколькими днями. Хорошо, что вы взяли куртку, а то у меня нет для него тёплых вещей.
— Взяла у слуг, чтобы отвести его во дворец. У меня совсем нет детских вещей, только то, что было на нём.
— До свидания, Алекс. Утром тебе принесут отвар, обязательно выпей до завтрака.
— Я прослежу, — пообещала Альда. — До свидания. И спасибо вам за всё.
Дворец, новая комната, его кровать — всё приводило мальчишку в восторг. Пролежав в лазарете, он жаждал новых впечатлений и стремился всюду сунуть свой любопытный нос, так что Альда за вечер успела пожалеть о своём материнстве. К счастью для неё, Алекс был слаб и быстро устал.
Утром она в первую очередь занялась собой, а потом одела сына. После этого он мужественно выпил горький отвар, и они, взявшись за руки, пошли на завтрак. Стул был низковат, но Дорн это предусмотрел, и кто-то из слуг положил на него подушку.
Когда Аликсан вошёл в трапезную, управляющий представил Алекса, а герцог серьёзно кивнул, приветствуя нового гостя. Альда с удивлением заметила, что с появлением мальчика к ней стали относиться с ещё большим уважением, чем раньше.
После каш, которыми его кормили в лазарете, мальчик немного переел, и его начало клонить в сон. Обругав себя за то, что не уследила за сыном, Альда повела его в свою комнату досыпать. Не успели далеко отойти от трапезной, как к ней обратился Джолин.
— Подождите, госпожа Буше. Мне надо сказать вам несколько слов. Я хочу извиниться за своё поведение. Герцог устроил выволочку из-за того разговора у лестницы. Я был на вас зол, думал, что это вы нажаловались. Оказалось, что наш разговор слышал слуга. Если бы к герцогу обратились вы, он не ограничился бы одними словами. Я прочитал бумаги по вашему делу и убедился в ложности обвинений. Прошу простить за те слова во дворе. Это было недостойно. У меня нет возможностей барона Лишнея, но вы всегда можете ко мне обращаться. Что смогу, я для вас сделаю. — Поклонившись, он повернулся и ушёл.
"Вот тебе и бабник, — подумала Альда. — Видимо, герцог не зря держит его при себе".
Возле двери её комнаты дожидался слуга с большим свёртком.
— Это вещи господина Алекса, — сообщил он. — Их привезли вам из баронства Ксавье по приказу барона Лишнея.
Поблагодарив, девушка пошла укладывать сына спать. Позже она посмотрела передачу и обнаружила три костюма, рубашки, тёплый плащ с капюшоном и зимнюю обувь. Теперь у ребёнка было всё необходимое.
Прошли пять дней, которые были заняты вознёй с Алексом, посещениями отца и редкими посиделками с новыми подругами. Альда приобрела опыт общения с ребёнком и перестала тяготиться обязанностями матери. Опять появилось свободное время, а вместе с ним и желание чем-нибудь заняться, поэтому она попросила Лани показать борьбу для девушек. Подруга привела её в свою комнату для занятий и показала, чему научилась, вволю поваляв по полу более крупную и сильную девушку. Альда так и не смогла зацепить ловкую и вёрткую девчонку. Это вызвало обиду и желание заняться самой. Но замшевый костюм не годился для занятий. Он прекрасно облегал фигуру, но стеснял движения и не мог соперничать с мешковатой одеждой Лани.
— Если будешь заниматься, Аглая сошьёт за вечер, надо только снять мерку, — сказала Лани. — Леоре такой пошили. Она с месяц со мной занималась, но потом бросила.
Этим же вечером Альда навестила швею, а на следующий день, перед обедом, пришла на занятия уже в новом костюме. Первые дни Лани показывала разминку и базовые упражнения. Альда была очень гибкой и сильной, и сразу же запоминала все объяснения. Очень скоро занялись уже отработкой простых связок. Однажды во время тренировки к ним зашёл герцог. Он посмотрел на лежавших на полу потных и растрёпанных дам, хмыкнул и вышел из комнаты. Сразу же в коридоре раздался громкий вскрик и звук падения тела. Не сговариваясь, "спортсменки" выбежали в коридор. На полу, скорчившись, лежал Серг, рядом с очумелым видом, держась за голову, сидел Алекс. Лани бросилась к брату, пытаясь помочь, а Альда устремилась к сыну.
— Что б тебя, — простонал герцог. — Ну и дети пошли реактивные. Я таким точно не был.
— Что с тобой, маленький? — склонилась над мальчишкой Альда. — Ушиб голову?
— Ходят тут всякие, — пожаловался сын, который ещё не видел, с кем столкнулся.
— Я же и виноват, — проворчал герцог, пытаясь подняться. — В следующий раз буду смотреть за угол, прежде чем поворачивать.
— Он сильно ударил вас, ваша светлость? — спросила Альда.
— Какая я вам светлость. Наедине зовите Сергом. Ваш сынок не слабо меня приложил. Живот будет болеть дня два. Сам не свернул шею, жеребец?
— Не-а. В ушах только звенит и в голове крутится.
— Вот что, Альда, — сказал уже вставший герцог, — немедленно уложите мальчика в кровать и пошлите служанку за Расмусом. Столкнулись мы сильно, поэтому у Алекса может быть сотрясение. И пусть Амели сделает мне какую-нибудь настойку или отвар для живота. Объясните ей, что случилось.
У Алекса действительно оказалось сотрясение мозга, и ему пришлось полежать в постели, а Серг два дня соблюдал умеренность в еде. Это происшествие изменило отношение Альды к герцогу. Раньше она воспринимала его только как властителя провинции и одного из первых лиц королевства, теперь он открылся ей как человек, причём умный, добрый и великодушный. Иной вельможа за подобное не пожалел бы и мальчишку.
Лани теперь постоянно приглашала Альду к себе и часто сама приходила к ней без приглашения. С тренировками тоже были большие успехи.
— Как у тебя всё легко получается, — с завистью говорила Лани. — Мне было тяжелее заниматься.
— Ты всё делаешь быстрее и лучше меня.
— Я и занималась намного больше, — возразила девочка. — Ты за пятнадцать дней научилась тому, что я учила целый сезон.
Выздоровевший Алекс пользовался в замке полной свободой и изучил в нём каждый закоулок. Дождей почти не было, но сильно похолодало, поэтому ему не разрешали выходить во двор и приходилось резвиться во дворце, недостаточно большом для маленького барона. К сожалению, у него не было здесь друзей. Единственным мальчишкой из благородных был Лас, который не хотел возиться с малышом.
Отец уже сидел в кровати и недолго мог говорить. Иногда Альда приводила к нему Алекса, но тому было скучно сидеть с больным "дедом".
Постепенно приближалась зима, и увеличивалось оживление в военных лагерях герцога. Два раза во дворце появлялся Арден, разговоры с которым вносили приятное разнообразие в размеренную и бедную на события жизнь госпожи Буше. Мастер, которому она заказала костюм для охоты и верховой езды, выполнил заказ, но из-за погоды его творение пока лежало в шкафу.
Альде было непонятно, почему её стала избегать Леора. Баронесса держалась строго в рамках этикета, словно и не было ни их дружбы, ни весёлых посиделок. Наконец она не выдержала и спросила о причине такого поведения у Лани.
— Эта дура ревнует, — сердито ответила та. — Я не раз ей говорила, что тебя не интересует Серг, но у неё своё мнение. Она уже не имеет прав на брата, но продолжает любить.
— Ну и зря, — огорчилась Альда. — Я через месяц уезжаю в баронство, а твой брат уйдёт в поход. И потом кто он и кто я!
— Зря ты так говоришь, — сказала Лани. — От вашего баронства до нас только полдня езды в экипаже. И разбойников скоро выбьют или отправят в карьеры ломать камень. А брат надолго в поход не уйдёт. Леора хорошая девушка, но ты была бы для брата лучшей женой. Жаль, что он такой тупой и ничего не замечает. Как в других вопросах, так умнее его не найдёшь, а как дело касается женщин... И ещё эта принцесса!
Девочка выразила отношение к принцессе в матерных выражениях, сделавших бы честь любому конюху.
— Лани! — девушка потрясённо уставилась на сестру герцога. — Что ты такое говоришь!
— Ты тоже какая-то замороженная. Я же тебе говорила, что надо больше читать книги.
— Это тебе надо заканчивать с чтением! В твоём возрасте не подобает говорить и думать о таких вещах!
— Я же не о себе думаю, а о брате! И о тебе, между прочим, тоже! Мне непонятно, чем этот лейтенант лучше моего брата. Выше ростом и шире в плечах?
— Что ты такое говоришь? Мы просто дружим.
— Если ты до сих пор не поняла, что лейтенант в тебя втюрился, то ты ещё тупее, чем мой брат! Пусть я начиталась книжек, зато теперь знаю, в чём счастье женщины!
— И в чём же?
— Полюбить сильного, смелого и доброго мужчину и быть любимой им, рожать ему детей и прожить вместе до самой смерти! В этом и предназначение, и счастье женщины!
— Ну ты и выдала! — пробормотала Альда. — Самой, что ли, почитать книги?
— Вы долго будете так орать, что всё слышно через стенку? — спросил открывший дверь герцог. — Лани, с сегодняшнего дня, прежде чем что-то прочитать, покажешь мне. Рано тебе думать о предназначении женщины.
— Хочешь сказать, что я не права?
— Под последними словами и я могу подписаться, только не советую вмешиваться в личную жизнь других людей.
— А если ты...
— Всё, я сказал! Здесь уже прозвучало много такого, за что я серьёзно тебя наказал бы, если бы не был таким тупым рохлей.
— Я говорила не в этом смысле, и ты это знаешь!
— Ладно, это уже семейные разборки. Альда, я сейчас буду наказывать герцогиню, и вам не стоит при этом присутствовать.
— Я ухожу, милорд. Только прошу вас, не наказывайте сестру слишком сурово: она вас любит и переживает.
— Когда проявляешь мягкость, начинают садиться на шею. Идите, госпожа Буше, мы как-нибудь разберёмся сами.
— Конечно, милорд, извините, — она быстро поменяла тапочки на сапожки и выбежала в коридор.
Почему-то на душе было муторно, как никогда.
После отповеди герцога Альда ограничила жизнь в замке своей комнатой, посещением трапезной и лазаретом. В трапезный зал приходила с сыном, когда все уже сидели на своих местах. Лани не посещала её и не делала попыток заговорить, из чего девушка сделала вывод, что следствием подобного поведения был приказ герцога.
"Ну и пусть, — думала она. — Потерплю ещё две декады, а там отец встанет на ноги. Не вечно же нам жить в этом дворце".
От безделья она стала больше времени уделять Алексу и рассказывать ему сказки и баллады. Достала дейру матери и начала вспоминать слышанные раньше мелодии. Поначалу получалось плохо, но через несколько дней вспомнились нехитрые навыки игры, и по вечерам она играла и пела для себя и для сына. В такие минуты Алекс замирал, прижавшись к приёмной матери, и сидел так, пока не отзвучат последние аккорды.
"Почему мне не нравилось играть? — думала девушка. — Жаль, что не получилось послушать песни герцога, если они действительно так хороши, как говорили бывшие подруги".
Первым, кто заметил, что Альда чем-то угнетена, и на это отреагировал, стал Джок.
— Что с тобой творится, девочка? — спросил он как-то после завтрака. — Молчалива, можно даже сказать, угрюма. Ни слова, ни улыбки. Кто-нибудь обидел?
Альде захотелось сказать что-то грубое, закричать, чтобы не смели лезть в её жизнь, но она сдержалась, понимая, что этот человек искренне беспокоится и хочет помочь.
— Никто меня не обидел. Всё хорошо. Скоро отец выйдет из лазарета, и мы уедем. Поверьте, единственное, чего я хочу, так это быстрее отсюда уехать.
— Нет, тебя обидели, я же вижу.
— Всегда хотите докопаться до сути? Будь по-вашему. Меня не обидели, просто указали моё место и сделали это в очень вежливой форме. На что же обижаться? На то, что сначала дают пряник, а потом его отбирают?
— Понятно, — помрачнел Джок. — Ты точно не хочешь, чтобы я помог?
— Нет, спасибо. Вы и так уже столько всего для меня сделали, что вряд ли смогу когда-нибудь отблагодарить.
— Тогда возьми этот пакет, чтобы уже точно не выпуталась из долгов.
— Что в нём?
— Я обещал Алексу компот, а здесь сушёная малина. На кухне ему сварят.
— Почему вы со мной такой?
— Тоже страдаешь моей болезнью и хочешь докопаться до сути? Поверь, что этого не стоит делать. Не всегда знание приносит пользу, часто оно оставляет в душе горечь и разочарование. Просто прими это как данность. Разве плохо, когда к тебе так относится один из самых страшных людей королевства?
— Наклонитесь, вы для меня слишком высокий.
Она поцеловала Джока в щёку, взяла пакет и быстро ушла.
Вторым таким внимательным оказался отец.
— Что случилось, дочка? — спросил он. — Я же вижу, что ты сама не своя. Ходишь как побитый пёс. Раньше забежишь ненадолго и опять уходишь к подругам или ещё куда, а теперь долго сидишь. Мне приятно такое внимание, но хочу знать его причину. Это не связано с твоим лейтенантом?
— Да никакой он не мой! — рассердилась Альда. — Что вы все заладили! Может, он в меня влюбился, но я воспринимала его только как друга. Причина в другом, и я не хочу об этом говорить. Знай просто, что никто меня здесь не обидел. И не надо об этом допытываться, лучше быстрее поправляйся.
— Я не успел тебе сказать. Вчера уже вставал, правда, с помощью сиделки, а сегодня утром — уже сам. Ноги слабые, но я разработаю их за несколько дней, а потом можно ехать. Врач уже не нужен, а долечиться можно на месте.
