— Верни этой лежебоке, — сказал Алексей, — пока он не повыдёргивал тебе волосы. Нам нужно идти дальше, уже и так потратили много времени. Да положи его сверху на мать, не упадёт.
Зверей смотрели до тех пор, пока один из слонят не облил Лиду водой и убежал прятаться за взрослых.
— Где здесь можно обсохнуть? — спросила она растерявшегося директора. — Звери у вас какие-то ненормальные. Наверное, нам на сегодня хватит. Приедем к вам как-нибудь в другой раз.
— Пойдёмте быстрее на первый этаж! — заторопился Ольховский. — Там у нас душевые, а в них горячий воздух. Обсохнете за несколько минут.
— Ну и как тебе "Ковчег"? — спросил муж, когда ехали домой. — Жаль, мало посмотрели, но там и дня не хватит всё увидеть.
— Впечатлений много, — согласилась она. — А твой Ольховский получил их больше меня. Хорошо, что не было персонала, наверное, он всех выгнал из секции до нашего приезда. Не хватает ещё свидетелей братания с хищниками. Это ведь не просто так? Директор до самого конца экскурсии ходил с открытым ртом. Есть мысли, что это могло бы значить?
— А чёрт его знает! — высказался Алексей. — Но, вообще-то, приятно. Только лисы — это несерьёзно, для проверки надо было зайти к тиграм. Да шучу я, зачем толкаться! Нет у меня объяснений. Если можешь, придумай сама.
— Завтра первые поезда с детьми прибудут в Новосибирск, — сказал Алексей министрам. — После заполнения приготовленных интернатов часть детей отправим в Свердловск, где создан большой резерв по жилью. Потом эстафету примет Челябинск. Остальных разместим в Московской области. Ответственным за эту работу назначен Холодов. Прошу вас, Николай Борисович.
— Для расселения японцев оборудуем интернаты, используя в первую очередь санатории и профилактории, — начал свой доклад один из заместителей Алексея. — В них удобно размещать детей и осуществлять за ними уход. Обычный жилой фонд хуже подходит для этих целей. Основная задача — это перед раздачей детишек по семьям хоть немного научить их русскому языку. Мы собираем знающих японский, но по нашим потребностям их слишком мало. Первичное общение будет делом прикреплённых девушек, каждая из которых перед отправкой из Японии снабжается электронным переводчиком. С детьми присылают их одежду и обувь и то, что захотят взять в семьях, так что на первое время они всем обеспечены. Мы думаем сначала обучить по интенсивной методике девушек, а уже они будут работать с детьми. Резервы у нас большие, так что в спешке нет необходимости. Большинство детей младше восьми лет, поэтому японкам будет трудно с ними управиться. Сейчас им в помощь начали готовить наших девушек, срочно обучая их японскому на уровне, обеспечивающем общение на самые насущные бытовые темы. С применением спецоборудования на это уходит пять дней. Для решения всех этих вопросов создана специальная комиссия. Пока всё нормально и помощи не требуется. Я сегодня вылетаю во Владивосток, чтобы лично проверить, как пойдут дела.
— Японцы передали авансом огромный объём научно-технической информации, — сказал Алексей. — Из Японии отправлено пятнадцать грузопассажирских кораблей с уникальным промышленным оборудованием, которые тоже везут детей. Мы взяли бы этих ребятишек без всякой платы, но если от неё не отказались, то это налагает на нас дополнительную ответственность. Уверен в том, что японское правительство захочет проверить, в каких условиях находятся дети, и мы не собираемся им в этом препятствовать. Надеюсь, что всё необходимое выполним без проволочек и в полном объёме. Предупредите своих работников, Николай Борисович, что с проштрафившимися не будут церемониться. К вам это тоже относится. Дмитрий Сергеевич, что у нас по кубинцам?
— Всё согласно планам, — ответил министр МВД. — Забираем из Севастополя и, пока не выучили язык, селим компактно. Ко всем прикреплены администраторы со знанием испанского. Сначала помогаем налаживать жизнь, а потом сажаем за парты. Но это уже не мои проблемы. Нам нужно только доставить к месту учёбы и обеспечить всем необходимым. Срок окончания их доставки будет зависеть от погоды. Это примерно две-три недели.
— Что по болгарам, Алексей Павлович? — спросил Алексей. — Заодно дайте справку по Европе. Есть что-нибудь новое?
— Болгары пока не ответили, Алексей Николаевич, — сказал министр иностранных дел. — В Европе ругань и кавардак. Единственные, кто занят делом, — это немцы, причём и восточные, и западные. Западные, скорее всего, первыми начнут избавляться от иммигрантов и сделают это в ближайшем будущем. Французы об этом кричат с пеной у рта, но раскачаются позже. У них и положение хуже, чем в ФРГ, а о дисциплине я вообще не говорю. Англичане не лезут в европейскую склоку, видимо, уже поняли, что не отсидятся на своём острове. Хуже всего положение в странах Северной Европы. Температуры там уже под тридцать градусов, а резервы продовольствия, по нашим оценкам, месяца на три-четыре. Энергетика чисто тепловая: используют преимущественно газ. Пока его хватает, но температуры продолжают падать. Скоро народ поймёт, к чему всё идёт, и побежит. Учитывая общую обстановку, они не получат никакой помощи и до наших границ дойдут единицы. Давать информацию по остальным странам? Нет? Хорошо, тогда перейдём к нашей границе. Пока к ней выходит две-три тысячи беженцев в день. Принимаем примерно половину, остальных заносим в базу и предупреждаем, чтобы вторично не обращались. Сегодня забираем весь дипломатический персонал из европейских государств, кроме ГДР и Болгарии, и сможем оценивать там события только по перехвату радио и телепередач и по сообщениям сотовой связи. У меня всё.
— Тогда давайте я кое-что сообщу, и на этом закончим, — сказал Алексей. — Мы уже начали перестраивать промышленность, ориентируя её на новые потребности, но перестройка идёт недостаточно быстро. Ещё допускается выпуск отдельных видов продукции, которая окажется невостребованной двадцать лет. Каждый из присутствующих здесь руководителей промышленных министерств получил список обнаруженных нарушений. Я один раз предупредил, и не ждите второго предупреждения. Нам нужно увеличивать выпуск того, что потребуется для выживания и приёма иммигрантов, а не предметы отдыха у моря. У каждого из вас есть программа, извольте выполнять! В сегодняшних документах по министерству кормов есть ряд изменений. Наши куриные фермы откармливали птиц комбинированным кормом из пшена и БВК. Учёные разработали корм из одного БВК. Испытания прошли успешно, и теперь мы сможем многократно увеличить производство курятины. Аналогичная ситуация и с кроликами. Пока мы проедаем забитый скот, никто не испытывает дефицита мяса, но через год его придётся частично заменять грибами. Перед вами поставлена задача — развернуть производство нового корма, построить фермы и ввести в строй ещё три реактора. Тогда мы сможем существенно увеличить рацион и сделать его более разнообразным. Если появятся вопросы, которые не сможете решить сами, выносите их на следующее заседание Совета.
Глава 26
Месяц спустя после взрыва. Норвегия, Осло
— Как там, по-прежнему метёт? — спросил премьер-министр Снор Эгген. — Садись, надо поговорить. Сейчас распоряжусь насчёт чая.
— Не нужно чая, — отказался министр иностранных дел Раймонд Урфьелл. — Я перед поездкой напился впрок. Погода паршивая, и со вчерашнего дня она не стала лучше, наоборот, сегодня ещё больше похолодало. У меня комм показал тридцать семь. Но ты ведь позвал меня не для разговоров о погоде?
— Хотел посоветоваться. Учёные дают прогноз по холодам на десять лет. Через год-два посветлеет, но это мало поможет. Продовольствия в стране максимум на два года, и у моря мы много не возьмём. Обращаться за помощью к соседям бесполезно: они в таком же положении. Я говорил с королём, но единственный результат этого разговора — это передача мне всей полноты власти. И теперь я хочу услышать, что мне с ней делать.
— Для большинства пришла пора умирать, — ответил Раймонд, — но кого-то, может быть, удастся спасти.
— Предлагаешь оставить запасы продовольствия отобранной группе? Я думал об этом.
— Если получится, это тоже можно сделать, — согласился Раймонд. — Даже в такой ситуации многие будут цепляться за жизнь, и им не понравится то, что ты захочешь её укоротить. Это приведёт к беспорядкам, и я не знаю, чью сторону займёт армия. Жизнь — это высшая ценность, угроза её лишиться заставляет забыть о многом. Тебе мало Петтерсонов?
— Уроды! — высказался Снор. — Опуститься до людоедства!
— Они не опустились, только убили и заморозили в сарае с полсотни прохожих. Так сказать, запас мяса на чёрный день. Но я хотел предложить другое. Из нашего посольства в Японии передали, что русские приняли несколько миллионов японских детей и брали их только младших возрастов. С ними отправили небольшое число девушек. Но это и понятно: для каждого ребёнка не хватит переводчиков даже у японцев.
— Предлагаешь сделать то же самое? — задумался Снор. — А чем расплатимся? Надо вызвать их посла и поговорить, может, договоримся.
— Не с кем разговаривать, посольство СССР опустело дней десять назад. Тебе разве не докладывали? Я думаю, что нужно всем сказать правду и предложить спасти маленьких детей. Наверное, малышей наберётся тысяч восемьсот, только многие не отдадут. К детям можно добавить немного девушек, они у нас не хуже японок. Если решишь, можно попробовать связаться с их правительством по радио. У нас есть выделенный канал. Если наберём триста или четыреста тысяч, сможем доставить за один рейс. И нужно торопиться, потому что в море уже полно льдин. Ещё две-три недели — и воды у берегов скуёт лёд. Скоро к нехватке продовольствия добавится и недостаток энергии. Если температура понизится до пятидесяти, нам её не хватит. Людей нужно свозить в большие помещения и отключать от электричества частные дома, но разве их уговоришь...
— Свяжись. Узнай, кого они согласны принять и на каких условиях. Если договоримся, тогда я буду говорить с народом.
То же время. Франция, Париж
Последний президент Французской Республики Фредерик Гибер был разочарован во Франции. Он делал всё возможное для спасения нации, но все усилия разбились о непонимание и эгоизм французов. Единственное, в чём его поддержали, — это в изгнании новых граждан государства. Всех, кто был принят за последние тридцать лет, вместе с их семьями выпроводили на немецкую территорию. Заодно избавились от темнокожих и выдворили итальянцев. Перекрыть границы было нереально, и, чтобы выгнанные не вздумали возвращаться, пришлось применить оружие. Вертолёты летали над удобными для перехода участками границы, и солдаты через инфракрасные прицелы отстреливали всех замеченных. Но и оставшихся шестидесяти миллионов было слишком много. Реакторы давали достаточно энергии, чтобы осветить города и отопить жилища, но продовольствия было в лучшем случае на два года. Деньги моментально обесценились, а когда правительство решило конфисковать продовольственные запасы, большинство складов уже были пустыми. Крупные оптовики оказались предусмотрительнее. Сбор продовольствия в сельской местности тоже провалился. Продовольственные магазины мигом опустели, и воцарился хаос. Началось массовое дезертирство из армии, и дезертировали, прихватив оружие. Полиция и жандармерия пока не разбежались, потому что им платили продовольственными пайками из быстро тающих государственных запасов. Так же платили и энергетикам, и немногим государственным служащим. Остальные оказались предоставленными самим себе. В стране, имевшей немалый продовольственный запас, половина жителей уже голодала. Взрослые пока держались, но дети кое-где уже начали умирать. Попытки использовать демократические институты власти оказались несостоятельными перед лицом человеческого эгоизма, а вводить диктатуру было поздно. Всё должно было закончиться очень быстро. Через два месяца у правительства не останется продовольствия, а значит, и остатков силы. Полицейские и жандармы, которые и так уже не справляются с грабежами и насилием, уйдут, а потом остановятся и станции. Те, кто запасся продовольствием, рано или поздно замёрзнут, потому что десять лет не отопишь дом, сжигая всё, до чего можешь дотянуться. Пока на улице только пятнадцать мороза, а скоро будет вдвое больше. И убеждать кого-либо бесполезно: власть уже никто не слушал. Вчера ему сообщили, что недалеко от Тулузы группа вооружённых людей захватила один из реакторов и заняла городок энергетиков, и что у них очень много продовольствия, а теперь и энергии. Эти, может быть, выживут.
То же время. Англия, Лондон
— Мне это не нравится, сэр! — зло сказал главнокомандующий объединенными вооружёнными силами НАТО в Европе адмирал Рейдмон Виллард премьер-министру Великобритании Уильяму Кевину. — И это очень не понравится моим людям! Вы должны оказать помощь уцелевшим в катастрофе американцам!
— Я никому из них ничего не должен, адмирал! — отрезал премьер. — У меня семьдесят пять миллионов своего населения! И переправить в Австралию я смогу в лучшем случае миллионов двадцать! Остальные останутся здесь умирать, а вы хотите, чтобы я взял на себя заботу о ваших беженцах. Мало того что они прибывают вообще без ничего, это в основном темнокожие выходцы из южных штатов. Мы выгнали своих чёрных, а теперь заниматься вашими? И кто меня поймёт?
— У меня темнокожий каждый третий солдат, а в идущем к вашим берегам шестом флоте таких половина!
— Не нужно меня уговаривать, и не вздумайте мне угрожать, — непреклонно заявил премьер. — Я и в Канберре договорился только насчёт англичан! И то их пришлось припугнуть и пообещать, что мы привезём продовольствие на год для каждого! Они могут принять американских солдат, учитывая флот за их спиной, но ораву беженцев... Попробуйте, но тогда сами их переправляйте и кормите. Мы не русские и не готовились к катастрофе. Вот, кстати, интересный вопрос. Как вы думаете, кто будет править миром после того, как всё закончится? Мы в лучшем случае выживем, и то с большими потерями, а они не только выживут, но станут гораздо сильнее! Русские собирают по всему миру миллионы маленьких детей. Вам сказать, кем их вырастят и воспитают или догадаетесь сами? Почему вы не нанесли им удар? Ведь наверняка уцелела часть стратегических сил!
— Я почему-то не вижу у вас готовности принять в этом участие, — мрачно сказал Рейдмон, — хотя у вас самих не так мало возможностей. Не хотите, чтобы они разрядили в вас свои арсеналы? Ну так и я хочу этого не больше вашего! У них мощная противоракетная оборона, и ущерб будет минимальный, а вот нам достанется! И понесём потери, и добавим пыли в атмосферу. Я связывался с генералом Александером. Центр стратегического командования уцелел, но погибли все базы стратегической авиации, и не отвечают две трети постов на шахтах. Остальные докладывают о сильных повреждениях ракет и самих шахт и просят помощи. Их там сильно трясло. И с базами флота тоже нет связи. Ракетоносцы пришли почти все, и сохранились наши базы в Европе и Турции, а вот базы в Японии молчат. И вы хотите в таких условиях начать войну? Они ведь могут не ограничиться Англией, а ударить заодно и по Австралии. И куда тогда поплывёте, если уцелеете? Я не больше вас люблю русских, но не идиот. Пусть они лучше бодаются с китайцами: тем сейчас нечего терять и нужно избавляться от лишнего населения. Ладно, я вижу, что помощи от вас не дождёшься. Как только подойдёт флот, я начинаю погрузку людей и техники. Если останется место, возьмём беженцев. А место в Австралии найдём и заставим поделиться продовольствием. Если откажут, нам, как и китайцам, нечего терять и недолго поменять цели для ракет.
