— А ты верующая? — спросила Ольга. — Я видела у тебя крестик.
— Не знаю, — шмыгнула носом Джейн. — Наверное. Крестили, но в церковь не хожу. У нас в неё и старшие не часто ходят. Может быть, из-за этого? А ты веришь?
— Раньше не верила, а теперь думаю, что, может быть, кто-то и есть. Ты же знаешь о нашем главе?
— О Вечном? У нас много писали о нём и его жене, только их чаще связывали не с богом, а с дьяволом.
— А что у вас говорили о нас хорошего? Ты уже месяц знакома с моим братом, можешь сказать, что в нём плохого?
— Вы хорошие люди, — вытирая лицо платком, ответила Джейн, — но и у нас таких много. И если к вам не все относились хорошо, то виновато правительство.
— А нам легче, что не виноват народ, если он считает нас злом и производит горы оружия? — возразила Ольга. — Ладно, не будем об этом. Я начала говорить о Самохине. Так вот, у нас мало кто сомневается в том, что он знал об этом извержении и как-то сумел убедить правительство. Мы ведь очень долго готовились к катастрофе, и он руководил подготовкой.
— Мы тоже знали, что Йеллоустоун когда-нибудь может бабахнуть, — сказала Джейн. — Кое-кто из учёных даже считали, что это случится лет через тридцать-сорок. Но я не слышала, чтобы хоть кто-то готовился. И как мы могли к такому подготовиться?
— Если бы знали точно, то подготовились бы! — возразила Ольга. — Выход нашёлся бы, особенно у Соединенных Штатов. А на основании чьих-то предположений и у нас никто не стал бы десятки лет что-то строить и запасать продовольствие. Ты просто не представляешь, сколько всего было построено!
— Хочешь сказать, что они знали?
— Я говорю об этом уже пять минут. Они знали и сто лет готовили страну. И всё это время оставались молодыми. Никто не верит в то, что это не связано. А недавно по рукам пошла гулять одна запись. У нас построен огромный зверинец, чтобы сохранить зверей и птиц. Погибнут же не только люди, но и часть растительности, и большинство животных. У нас этот зверинец зовут ковчегом. Недавно его посетили Самохины. Они пошли в отделение к самым крупным животным, а директор перед этим вывел оттуда весь персонал. Так вот, к ним ластилась половина хищников, а обезьяны отдавали своих детёнышей. И это дикие животные, прирученных там нет!
— А как же тогда узнали, если директор всех разогнал? Сам растрепал?
— Нет, — засмеялась Ольга. — Кто-то спёр записи регистраторов и потом размножил. У нас дома компы не у всех, но их много в салонах, так люди специально бегают туда смотреть.
— И ты тоже видела?
— Только запись с волками. На ней сначала волчата сбежались к Лидии Владимировне, а потом подошли взрослые, и их вожак подставил Алексею Николаевичу почесать свою башку. Ну он и почесал, а волк ему потом облизал руки. А директор стоял рядом весь белый и хватался за сердце. Скажи, может такое делать простой человек?
— Почему же он ничего не сказал нам?
— А ты подумай сама. У нас писали, что мы пять раз предлагали вам сократить вооружения, подписать договор о ненападении и убрать все препятствия в торговле, и каждый раз получали отказ! Не мы окружили ваши Штаты военными базами, а вот ваши были на наших границах повсюду. Не мы сделали вас врагами, вы этого добились сами! Вчера к Сергею приходил Олег с парнем из их группы, и они об этом спорили. Мне было интересно, и немного подслушала. Так вот, они сошлись на том, что если бы вы всё узнали заранее, то стали бы спасаться за счёт нас.
— О чём ты говоришь? — не поняла Джейн. — О продовольствии?
— Вас было четыреста миллионов, — начала объяснять Ольга. — Как ты думаешь, где можно поселить столько людей? И нужно не просто поселить, а ещё обеспечить всем необходимым. Европа перенаселена, и в ней нет свободных ресурсов. Европейцам самим всего не хватает. И везде примерно то же самое, кроме Австралии и Канады. Но в Австралии нормально всех не устроишь, а Канада сама сильно пострадала от вашего извержения. И кто остаётся? Только мы. И свободной территории навалом, и ресурсов. А если очистить от населения, то больше вообще ничего не нужно делать — живи на всём готовом!
— А вы не поделились бы? — спросила Джейн. — Ведь всё равно не используете!
— У тебя есть большая, просторная комната и лишний диван, — сказала Ольга, — а у соседа сгорела квартира. Пустишь ты его к себе жить, да не на время, а насовсем? И прежде чем ответить, учти, что этот сосед всю свою жизнь делал тебе гадости и не хочет считаться с твоими интересами. Немцев из ГДР мы к себе пустили бы, может быть, даже японцев, если бы их острова начали тонуть, но не ваш народ. Брат говорил, что дело не только в вашей враждебности. У нас слишком разное мировоззрение. Мы могли быть добрыми соседями, но не ужились бы в одной квартире. Это вообще трудно, поэтому мы больше спасаем детей. Не только из-за того, что их жальче, их проще сделать своими. Но и американцев будем принимать. Нам говорили, что это уже скоро.
Глава 27
— Ну что, успокоила? — спросил брат.
— Больше не плачет.
— И чем же ты её успокоила? — не отстал Сергей. — Тебя долго не было.
— Как ты к ней относишься? — неожиданно спросила Ольга. — Как к сестре или она нравится тебе как женщина?
— Какие из вас женщины, — пренебрежительно ответил брат, но было видно, что он смутился. — Детский сад! Тебе ещё два года ходить в школу, а она не намного старше. Возьми чашку и, если нетрудно, принеси горячий чай.
На кухне Ольга увидела Джейн, которая включила чайник и доставала из шкафа банку с чаем.
— Так! — сказала она. — Ставим чай, глазки отводим, и щёки зарумянились. Подслушала?
— Это вышло случайно, — ещё больше смутилась Джейн. — Я хотела войти и услышала конец вашего разговора.
— Ну ладно, он мне врёт, может, скажешь ты? Тебе нравится Сергей?
— Оля, а мне обязательно быть ему сестрой?
— Дальше можешь не продолжать: все признаки налицо. У тебя хоть были парни?
— Был один, с которым я дружила, мы с ним даже целовались. Только не говори Сергею.
— А почему разбежались?
— Сходили в молодёжное кафе и выпили стодж. А потом дядя опробовал на моей заднице новый ремень, а парня турнул. Его родители приходили разбираться и назвали дядю консерватором. Он после всего отвёл меня к врачу, который сделал укол, чтобы не могла пробовать дурь.
— Так стодж — это наркотик?
— Галлюциноген с веселящим эффектом. Удовольствия, как от наркотика, нет, но весело. Все предметы искажаются, но не страшно, а смешно. И этим можно управлять. У стойки стояла похожая на корову толстуха. Я захотела — и у неё выросли хвост и рога. Это безвредно и не вызывает привыкания, ну или почти не вызывает. Но дядя меня тогда сильно выдрал. Он сам даже не курил и почти не употреблял виски. Говорил, что бог дал человеку ум не для того, чтобы тот пичкал его дурью.
— Правильный человек, — одобрила Ольга, — жаль, что погиб. А разве у вас наркотики продавались свободно?
— А разве можно ограничивать людей? — удивилась Джейн. — Таким, как я, не продали бы чего-то по-настоящему сильного, но если больше двадцати одного года, то можно всё. Когда научились снимать зависимость, убрали и все ограничения. Пробуют все, подсаживаются только придурки. Послушай, ты говорила, что погибнет растительность. Это из-за морозов?
— По-разному, — ответила Ольга. — В тропиках многие растения погибнут из-за недостатка света, а если ударит мороз, то и из-за него тоже. Нам это объясняли на биологии. А у нас деревья спят и нехватка света сильно не скажется, вот длинная зима убьёт двадцать процентов хвойных и треть лиственных деревьев. У кустарников отомрёт верхняя часть, потом начнут расти от корня. Лягушки, тритоны и рыбы в большинстве выживут, особенно в мелких водоёмах, которые быстро промёрзнут. Может быть, сохранится и животная мелочь, но крупные животные погибнут. Пойди отнеси чай, Сергею будет приятно. Не хочешь? Тогда пойдём вдвоём. Возьми печенье, оно ещё из старых запасов.
— Пришли навестить болящего? — спросил Сергей девушек. — Что это ты, хозяйка, расщедрилась на печенье?
— Это тебе подарок за сделанную запись. Сегодня её показывали старшим классам. Там и Джейн была в обнимку с Олегом. Но извержение, конечно, класс!
— Это получилось случайно, — смутилась Джейн. — Был сильный толчок...
— На какой скорости вы оттуда удирали? Пейзаж так мелькал, что рябило в глазах. Наша училка высказалась, что за эту съёмку безумцу, который её сделал, нужно поставить памятник. Меня почему-то терзает подозрение, что для таких съёмок ты со своей кабинетной специальностью не самая лучшая кандидатура. Колись, сам туда попёрся?
— Зато спас Джейн, и у тебя теперь есть сестра, — сказал Сергей, забирая у неё чай. — Положите печенье на столик.
— Ладно, безумец, — сказала Ольга, — государственная премия и невеста — это неплохая компенсация за два пулевых ранения. Ешьте печение, а я отдохну после школы.
— Ты сегодня собираешься домой? — спросила Лида, зайдя к мужу в кабинет. — В секретариате уже нет никого, кроме дежурного. Я ждала звонка...
Алексей сидел за столом, откинувшись в кресле, и выглядел очень уставшим.
— Извини, — сказал он. — Конечно, сейчас пойдём. Суматошный день: слишком много всего случилось, поэтому немного устал.
— Да, я заметила. Весь день наши работники носились, как наскипидаренные. И почты было больше обычного. Но меня это не коснулось. Я пошла одеваться и буду ждать внизу. Не задерживайся, а то вместо меня увидишь снегурочку. Смотри, как метёт.
Спустившись, он увидел ждущую в вестибюле Лиду.
— Слишком сильная метель даже для моей любви к снегу, — сказала она, кивнув на снежную круговерть за окнами. — Решила подождать тебя здесь.
— Давай руку, — отозвался он, протягивая свою, — а то унесёт. Снег становится проблемой. Снегоуборочная техника не справляется, и не видно конца этим снегопадам.
До стоявшей в полусотне шагов машины добежали уже облепленные снегом.
— Давай быстрей, Коля! — сказал Самохин шофёру, — а то весь этот снег сейчас растает. Намокнем сами и намочим машину. Сейчас почти нет транспорта.
— Не имею права, Алексей Николаевич! — отказался тот. — Наоборот, из-за плохой видимости поедем медленней. А снег с вас отряхнёт Валентин.
Он не разгоняясь поехал к выезду из Кремля, а телохранитель перегнулся через сидение и помог им очистить одежду. До дома ехали вдвое дольше обычного. Видимость не превышала пятидесяти метров, поэтому шофёр сильно не гнал и включил навигатор.
— Позвони Лене, чтобы сегодня не приходила, — сказала Лида, когда вошли в квартиру. — Не стоит ей мотаться по такой погоде, я и сама прекрасно приготовлю ужин.
Она быстро заварила чай и пожарила яичницу с грибами, после чего поели и ушли в гостиную на диван.
— Что у вас сегодня случилось, что все так носились? — спросила Лида. — Хорошее или наоборот?
— Было и хорошее, — ответил он, — но, вообще-то, сегодня страшный день. Когда-нибудь его будут поминать наряду с извержением минутой молчания. Если сегодня погибло меньше людей, чем от Йеллоустоуна, то ненамного.
— Война? — спросила она.
— С одиннадцати часов утра до часу дня наши спутники зафиксировали мощные вспышки, которые просветили пылевой слой. Их было около сотни на территории Индии и в два раза меньше в Китае. Мощность зарядов, по нашим оценкам, составила от ста до трёхсот килотонн. Мы сделали запросы по выделенным каналам, но ни индийцы, ни китайцы на них не ответили.
— И что теперь?
— А чёрт его знает! — ответил муж. — Скорее всего, следует ожидать наплыва беженцев из Китая. Мы привели в полную боеготовность все войска в районе границы. Приказ один: никого не пускать на нашу территорию. Выбор средств на усмотрение командования. Они все обречены и в скором времени умрут, вот пусть и делают это на своей земле!
— Тяжело? — спросила она, взяв его руку в свою.
— Гораздо тяжелей, чем я думал. Кто-то сказал, что гибель одного человека — это трагедия, а миллионов — статистика. Его бы на моё место! Легко быть добреньким, попробуй одним росчерком пера лишить жизни миллионы людей! Я понимаю, что должен так поступить, но чувствую себя мерзавцем!
— Что ещё случилось? Ты сказал, что было что-то хорошее.
— На фоне этой войны всё остальное выглядит мелким. Кое о чём ты должна была слышать в секретариате. Детей из Японии вывезли, поэтому сейчас вывозим с дальневосточного побережья рыбу и оленей.
— Нет, не слышала. С оленями понятно, а что за рыба?
— В прошлом году выгребали на Дальнем Востоке всю рыбу, до которой смогли дотянуться. Всё это морозилось и хранилось на побережье в термоконтейнерах. Сейчас перевозим по железной дороге вместе с мороженными оленьими тушами вглубь страны. Население с побережья будем убирать. Оставим только самый минимум, чтобы присматривать за городами, и охрану границ с Китаем. Слишком упали температуры и очень сильные ветра. Незачем мучить людей, если их есть куда переселить. Беженцы, кстати, пошли валом. Это пока не американцы, а выгнанные из ФРГ, Франции и некоторых других стран. Хотя попадаются и те, кого не выгоняли. Находятся умные люди, которые трезво оценивают обстановку и рассчитывают укрыться у нас. А на подходе вторая волна. Вот в ней будут уже американцы и часть брошенных англичан. Поляки не хотели пропускать их через свою территорию, но немцы чем-то пригрозили. Им не улыбается задерживать беженцев у себя. Есть ещё две новости. Болгары решили обойтись своими силами. Просят только поставить им нефть и помочь с производством БВК. Естественно, мы им поможем. Ну и договорились по всем вопросам с бразильцами. Детей уже начали доставлять, а скоро приедут и их специалисты. Документацию по реактору им отправили, пусть изучают.
— А девушки от них будут?
— Присылают бразильцы девушек, как и все остальные. Мы больше не возьмём детей, эти последние. Я имею в виду специально и большими партиями. Если придут с беженцами, отказа не будет.
— А что у тебя есть такого, о чём я не знаю?
— Сегодня было на удивление много самых разных хозяйственных вопросов, которые вынесли на правительство. Принято решение о строительстве большегрузных экранолётов. Это те же "Ковчеги", только грузовой вариант. Очень сложно очищать все железные дороги и автострады. Построим дополнительные реакторы, а при наличии энергии это самый удобный в теперешних условиях вид транспорта. Полностью от дорог не откажемся, но будем использовать только тогда, когда без этого трудно обойтись.
Прозвучал вызов коммуникатора. Звонил министр иностранных дел.
— Извините за то, что беспокою так поздно, — сказал он. — По одному из выделенных для Штатов каналов пришёл вызов от командующего американским седьмым флотом вице-адмирала Гарри Крейга. Со мной он разговаривать не захотел, просит соединить с вами.
— Соединяйте, Алексей Павлович, — сказал Самохин. — Несколько необычный вызов. Посмотрим, что он скажет. Пусть больше никто не сидит на канале, я сделаю запись.
— Мне уйти? — спросила Лида.
— Останься, это будет полезным.
