Через десять минут он подошёл к жене, которая взяла комм и забралась с ним на диван.
— Раз у тебя нет новостей, давай покажу одну запись, — предложила она Алексею. — Мне сбросила её на твой комм одна знакомая.
— Не надо никому давать мои каналы связи, — недовольно сказал муж. — Могла бы записать на мобильную память. Ладно, показывай, что у тебя такое интересное.
— Мы с тобой. Узнаёшь?
— Ты в роли мамаши, — прокомментировал запись Алексей. — А это волки. Как я забыл о регистраторах! И давно это смотрят?
— Уже два месяца. И мне никто не говорил, сама случайно увидела. Я ещё думала, что это на меня все таращатся, теперь ясно. Как же, обезьянья Мадонна!
— Мне тоже никто не сказал, а ведь наверняка смотрели. Я ещё кое с кем разберусь. Плохо, но раз это пошло по рукам, нужно использовать для дела. Дам команду, чтобы ненавязчиво распространили эти записи среди иммигрантов и довели до их сведения, что животные настолько страшные, что к ним боится подходить даже обслуживающий персонал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Помнишь, что о нас говорили в западных СМИ? Как ты думаешь, много уважения будет у беженцев к стране, которой руководит такая одиозная личность, как я? Они ведь прибежали к нам не от большой любви, а из-за страха смерти. Благодарны, конечно, но благодарность имеет обыкновение проходить. Уважение мы у них заработаем, а нам надо чтобы не только уважали, но и любили наш народ. Только тогда они станут своими. А пока пусть смотрят. Наши-то не поверят ни в какую божественность...
— Ты уверен? — спросила Лида. — Подержи комм, я сейчас приду.
Жена ушла на кухню и тут же вернулась с ножом в руке.
— Вроде чистый... — сказала она. — Смотри!
Зажмурившись, провела ножом по ладони. Порез сразу окрасился кровью.
— С ума сошла! — Алексей отбросил комм и схватил у неё нож, порезав при этом палец. — Чёрт! Пойдём смоем кровь и продезинфицируем!
— Не суетись, — сказала Лида. — Тоже порезался? Так даже лучше. Смотри, вытираю платком. Вуаля! Теперь давай свой палец. Как тебе?
— Давно узнала? — спросил он, с удивлением рассматривая палец, на котором не было и следа пореза.
На ладони жены виднелась тонкая ниточка шрама, которая исчезала на глазах.
— Вчера порезалась и обалдела. Хороший факт в копилку нашей божественной природы? Что молчишь?
— Вспоминаю, когда поранился последний раз.
— Ну и когда же? Мне ничего не вспоминается. Было, наверное, но давно.
— Я не вожусь с готовкой, поэтому не резался, но года два назад повредил палец. Только я не знаю, когда затянулось. Наложили повязку, и я забыл об этой ранке. Бинт сняли на следующий день. Врач удивился отсутствию шрама, но я тогда не придал этому значения.
— Но ведь не на глазах же затянулось? Вот я и говорю, что мы изменились. Может, обследоваться?
— Я всё сделаю сам, — пообещал Алексей. — У меня есть лаборатория, где проведут анализы и ничего никому не скажут. Может быть, и найдём что-то полезное для других, но я в это не верю. В прошлый раз ничего не нашли, не найдут и сейчас.
Глава 28
Когда их остановили люди в полушубках и меховых шапках с козырьками, Мартин решил, что это конец. Сейчас его пристрелят из висевших за плечами автоматов, а жену... Оказалось, что это польские пограничники, которые не пропускали никакой транспорт.
— Выметайтесь! — грубо по-английски сказал один из них. — Здесь недалеко, дойдёте и без колёс. Русские обойдутся без вашей тачки, а за проход нужно платить!
К ехавшей за ними машине тоже подошли и забрали, правда, без хамства: в ней сидели белые. На машинах приезжали меньше половины, остальные шли пешком. Глядя на них из окна электромобиля, Мартин приходил в ужас от мысли, что и им тоже пришлось бы идти своим ходом через Бельгию, обе Германии и Польшу. В Бельгии хоть пускали переночевать в пустые сейчас школы и поили горячим чаем, а в Восточной Германии слегка подкармливали, но поляки не давали ничего и не позволяли у себя задерживаться даже ненадолго. Ходили слухи, что они убивали всех, кому русские отказали в приёме. Возможно, это было гуманно, так как у этих людей не осталось сил. И куда идти? Он всю дорогу гнал от себя мысль, что и их тоже... Чувствительный толчок в спину прогнал мысли и заставил торопиться. Он подхватил одной рукой Сьюзен, а в другую взял тяжёлый саквояж, а Элизабет одела рюкзак и забрала сумку с остатками провизии. Джастин и Дарси, которым принадлежала машина, тоже поспешно нагрузились вещами, и обе семьи влились в бредущую по заснеженной дороге колонну людей. Идти пришлось два часа. За это время Мартин дважды видел, как идущие впереди люди падали и больше не пытались подняться. Их обходили или оттаскивали в сторону и освобождали от тёплой одежды и вещей. Никто на такое не реагировал, все были на пределе и жили только одной мыслью: дойти до конца, а не лежать вот так у обочины дороги мёртвыми и обобранными. Когда толпа впереди начала редеть, увидели два десятка автобусов, в которые солдаты, похожие на польских пограничников, направляли людей. В том, что это не поляки, он убедился, когда они подняли упавшего в снег мужчину и отнесли в один из автобусов. Вместо отъезжающих, наполненных людьми подъезжали уже пустые. Беженцев не нужно было подгонять садиться в автобусы, они сами бежали к ним на остатках сил. Пограничники лишь следили, чтобы не было давки. До места, где решалась их судьба, доехали минут за пятнадцать. Их подвезли к одному из нескольких десятков зданий и завели внутрь. Прежде всего заставили сдать все вещи.
— Внимание! — прозвучал говоривший по-английски голос. — Сейчас сдаёте свои вещи и получаете временные чипы. Если вас примут, ваши вещи доставят по месту жительства, если нет, вам их вернут. Прошу всех действовать быстро и соблюдать очерёдность. Если с вами маленькие дети, возьмите их на руки. Если кто-то очень плохо себя чувствует и не сможет пройти тестирование, пусть свернёт в третий проход, ему окажут помощь. Перед прохождением тестов прочитайте выданные вам памятки.
Они прошли в помещение, где отдали всё, кроме сумки с продуктами, которую отказались брать.
— Берём только багаж! — торопливо сказал Мартину принимавший вещи парень. — Держите чип, при тестировании вставите его в терминал. Вот вам памятка. Следующий!
Мартин взял на руки Сьюзен и вместе с вцепившейся в его руку Элизабет прошёл в большой, заставленный столами зал. Часть из них была занята людьми, остальные были свободны.
— Не задерживайте других! — сказал им один из встречающих. — Садитесь за свободные терминалы, читайте памятки и начинайте работать.
Они сели за соседние столы и прочитали короткое, предельно ясно составленное руководство. Сьюзен Мартин посадил себе на колени, потому что повсюду ходили и бегали люди и малышку могли сбить. Вставив чипы в считыватели, они приступили к тестированию. Мартин управился быстрее, а жена едва уложилась в отпущенное время.
— Смотри, что у меня на экране... — растерянно сказала она мужу. — Семье Бейкер пройти в комнату номер восемнадцать. Что это значит? Приняли нас или нет?
— Наверное, там и узнаем. Вставай, вон у них на стенах указатели.
Перед дверью с нужным номером стояли десятка три мужчин, поэтому своей очереди пришлось ждать больше часа. Когда зашли, увидели небольшую комнату и сидевшего за столом мужчину в военной форме. Стулья для посетителей были, но им не предложили садиться.
— Ваши чипы! — сказал офицер. — Быстрее, пожалуйста. Так, Мартин и Элизабет Бейкер. К вам один вопрос. По тестам у вас нет детей, но в чип включена пятилетняя Сьюзен Бейкер. Кто она вам?
— Это дочь брата, господин офицер, — ответил Мартин. — Мы гостили у него, когда всё началось. Это в Алпайне, небольшом таком городе в Техасе.
— Что случилось с родителями? Они живы?
— Я думаю, что нет, — ответил Мартин. — После того как сильно тряхнуло и обвалилась часть дома, мы поймали на комм передачу об извержении. Не сразу, а только через полчаса. Брат отдал мне вторую машину и велел забирать в доме все ценности и продовольствие, а сам поехал в Форт Стоктон за женой. Это около шестидесяти миль. Она там гостила у подруги, а связаться по комму почему-то не удалось. Дочь он отдал нам и сказал, чтобы ехали в Мексику и там их дожидались.
— Понятно, — офицер что-то быстро занёс в чипы. — Девочку удочерите, оформите опеку или отдадите государству?
— Если вы нас примете, она останется с нами, — ответил Мартин. — А что с удочерением?
— Каждая женщина, имеющая хотя бы одного ребёнка, должна следующие десять лет предохраняться от зачатия, — сказал офицер. — Если удочерите, это будет касаться и вашей жены. При опеке она сохраняет право на рождение своего ребёнка.
— Тогда опека! — сказал Мартин. — Так нас приняли?
— Если бы не приняли, с вами никто не разговаривал бы. Держите свои чипы и идите на посадку. На стенах указатели, так что найдёте. Быстрее, пожалуйста!
К выходу на отправление подошли, когда собравшихся там уже увели в автобус, поэтому пришлось подождать, пока наберётся следующая группа. Ехали минут десять, после чего автобус подкатил к большому летательному аппарату овальной формы, стоявшему на дороге, которая с этого места становилась в два раза шире. Мартин уже летал на экранопланах, но никогда раньше не видел таких больших. Их привели на верхнюю палубу, где уже сидели человек двести. Прибыли ещё три автобуса, после чего посадку закончили и они наконец взлетели. Короткий разбег, при котором всех мягко вдавило в спинки сидений, и огромная машина с большой скоростью заскользила на высоте нескольких метров над дорогой, оставляя за собой шлейф поднятого в воздух снега.
— Прослушайте информацию, — прозвучал мужской голос. — Через десять минут вас разместят в приёмном Центре города Кобрин. Первым делом всех накормят, а потом распределят на временное жильё. В Центре вы будете находиться десять дней. За это время освоите русский язык в объёме, достаточном для общения в быту, изучите наши правила жизни и определитесь с работой. После этого вас будут распределять на постоянное место жительства. Просьба выполнять все распоряжения сотрудников Центра и не нарушать правила, с которыми вас ознакомят. Сегодня же доставят ваши вещи.
Сказано было на английском, после чего то же самое повторили на испанском и французском языках.
Вскоре их транспорт снизился и уже не летел над дорогой, а катился по ней на шасси, гася скорость реверсом двигателей. Остановились рядом с площадкой, на которой их ждали пять автобусов. Город был недалеко, но его надёжно скрывали от глаз пелена падавшего снега и полумрак пасмурного дня. После приезда в Центр, представлявший собой несколько стоявших рядом высотных зданий, всех развели по двум столовым, предварительно спросив, есть ли те, кто ничего не ел больше трёх дней. Таких кормили отдельно.
— Прослушайте информацию, — услышали они из громкоговорителей. — Сейчас вас расселят, а через час доставят вещи. К каждому зайдёт работник Центра, которому вы можете сказать, каких предметов быта или одежды вам не хватает. Сегодня же вас обследуют медики. Ужин здесь же, и о его времени вам сообщат. С завтрашнего дня все, начиная с семилетнего возраста, начнут изучение языка, а с взрослыми дополнительно займутся изучением правил, которым будет подчиняться ваша жизнь. Дети будут проходить обучение в своих группах, а для самых маленьких есть детский сад-ясли. На каждом этаже имеется дежурный администратор, к которому можно обратиться с любым вопросом. Позже с каждым из вас побеседуют по будущей работе. Отнеситесь к учёбе со всей серьёзностью. От знания языка зависит ваша полезность, а значит, и отношение окружающих вас людей. Конечно, за десять дней вы получите только необходимый минимум, но не усвоив его, не сможете заниматься самостоятельно. Спасибо за внимание.
— Вкусная еда, — сказала Элизабет, вытирая Сьюзен рот салфеткой. — Быстрее бы поселили, а то она сейчас заснёт. Я как во сне и до сих пор не могу поверить в то, что всё уже закончилось.
В Центре семейным давали одну большую комнату, одиночек селили в такую по четыре человека.
— Когда отсюда уедете, получите двухкомнатную квартиру, — сказал им работник Центра. — Туалет у вас свой, а душевые общие. На чей чип регистрировались вещи? Давайте мне, вам его вернут с багажом. Подумайте, чего у вас нет из необходимых вещей. Перед медосмотром я к вам зайду, тогда скажете.
Он ушёл, и Бейкеры в первый раз за последние четыре месяца почувствовали, что у них есть то, что с натяжкой можно было назвать домом. Сьюзен уложили на одну из трёх кроватей, и она тут же заснула.
— Может, и ты отдохнёшь? — спросил Мартин сидевшую на кровати жену и увидел, что она плачет. — Родная, не надо плакать, всё уже позади!
— Какие вы, мужчины, толстокожие! — ответила Элизабет. — Для нас кончилось хорошо, а для твоего брата или моих сестёр? У нас не осталось никого, кроме этой девочки! Впереди жизнь среди незнакомых и совсем чужих людей, которых у нас всегда представляли врагами! И когда ещё вернутся тепло и солнечный свет! Миллиарды людей погибнут, жизнь остальных изменится, а Америки никогда больше не будет! Дай мне поплакать, я не разбужу Сьюзен. Я за четыре месяца ни разу и не заплакала, держалась изо всех сил, а сейчас не хочу сдерживаться. И не надо меня жалеть, мне просто нужно выплакаться.
С утра отвели племянницу в садик и отправились на занятия. Первые дни занимались только языком, потом им начали дополнительно объяснять сущность общественного строя и основы законодательства. На пятый день их навестил работник Центра, назвавшийся Сергеем, с которым состоялся разговор о будущей работе.
— Ваша специальность у нас не востребована, — сказал он Мартину, — а у вашей жены её нет вообще. Вот перечень работ, где вам придётся проходить обучение, а здесь работа, которая его не требует. Но она в основном для женщин. Цифры напротив профессий — это примерная сумма месячного вознаграждения. Сейчас деньги не используются и вы всё получаете бесплатно, но их будут начислять на ваши счета. Когда вернёмся к нормальной экономике, они вам пригодятся. Первым лучше выбрать вам, Мартин, так как вы наверняка будете зарабатывать больше жены. А её выбор зависит от вашего места жительства.
— А чем занимаются с этой специальностью? — спросил Мартин.
— Водители землеройных агрегатов работают на строительстве подземных производств, в первую очередь это выращивание грибов.
— Тогда я хотел бы её изучать, — выбрал он.
— Я не хочу учиться, — сказала Элизабет. — Выберите мне что-нибудь сами.
— Выберете, когда будете на месте, — сказал ей Сергей. — Я советую уборку грибов или работу в одной из столовых. Можно работать в яслях, но там нужно учиться, к тому же вы ещё плохо знаете язык. Я завтра скажу, куда вас распределили.
— Вы можете сказать, сколько принято моих соотечественников? — спросил Мартин. — Или это секрет?
— Что в этом может быть секретного? — удивился Сергей. — Я не знаю точных цифр, но если примерно, то приняли шесть миллионов человек. Это по польской границе, но американцы прибывают и морем. Мы рассчитывали на двадцать миллионов, но вряд ли наберём больше десяти. Пока каждый день через два пункта на границе проходят триста тысяч беженцев.
