Десять дней прошли очень быстро и мало отличались один от другого. Сегодня с ними провели последний урок и вручили каждому самоучитель для самостоятельных занятий.
— Советую дома как можно больше говорить на русском, — сказал на прощание учитель. — Это сильно поможет. И учтите, что язык — это душа любого народа. Без хорошего знания языка вы не станете здесь своими.
Их отправили в Куйбышев. Туда же летели ещё около двухсот человек. В Центре Бейкеры всё свободное время проводили в своей комнате, поэтому познакомились только с теми, с кем вместе учились, и не знали попутчиков. Когда прилетели в аэропорт, их встретил работник службы трудоустройства иммигрантов, посадил в два автобуса и развёз по месту жительства, передав другим.
— Я ваш куратор, — представился мужчина лет пятидесяти. — Пойдёмте, я вас заселю, а потом поговорим об остальном. Я не очень хорошо знаю английский, поэтому буду использовать его только в случае, когда вам не хватит знания русского.
Квартира, в которой были две комнаты, кухня и совмещённый санузел, после всего пережитого показалась сказкой, хотя по меркам их прежней жизни условия были весьма скромными. В комнатах имелось всё необходимое для жизни.
— Скромно, но жить можно, — сказал куратор. — Строилось специально для иммигрантов, и построить нужно было как можно больше, поэтому только две комнаты и вся сантехника в одном месте. Со временем будет жильё получше.
— Спасибо, — поблагодарил Мартин, который понял только половину слов, но уловил смысл сказанного. — Нам и здесь хорошо.
— Теперь слушайте дальше, — продолжил куратор. — Холодильник на кухне стоит, хотя толку от него сейчас... Остальную технику вам привезут, когда закажете. Вот список всего имеющегося, а это номер коммуникатора, по которому нужно делать заказ. Постельное бельё получите у Марии. Я покажу, где она сидит. У неё же, если нужно, разживётесь посудой. Можно брать продовольственные пайки и готовить дома, но большинство предпочитает столовые. Кормят вкусно и не очень однообразно, и никакой мороки с готовкой. Столовая в этом же здании, так что не нужно никуда выходить. То же касается детского сада. Место для вашей девочки в нём забронировано. Вам даются три дня на отдых и ознакомление, а потом наступят трудовые будни. Ваш учебный центр, Мартин, находиться довольно далеко, но вы быстро попадёте в него на метро. Станция рядом с домом. Там же учится один из ваших соседей. Это бывший американский военный из двести пятнадцатой квартиры. Неплохой парень, советую подружиться. Он тоже семейный. С месяц назад взял в жёны одну из наших японок. А ваши грибные плантации, Элизабет, совсем рядом. Закончили их только месяц назад и пока не полностью запустили. Вход в сквере, в трёх кварталах отсюда. Они под сквером и располагаются в несколько этажей.
— В городе? — удивился Мартин.
— А почему нет? — сказал куратор. — Какая разница, если строят под землёй? Главное, чтобы рядом не было высотных зданий, а в остальном очень удобно.
Он поводил их по дому и показал, где находятся садик и столовая. Заодно познакомились с Марией, которая оказалась ровесницей Элизабет. У неё взяли постельное бельё.
— Я подберу и посуду, — сказала Мария, — а вечером заберёте. Если меня здесь не будет, зайдите в двести пятидесятую квартиру, я в ней живу. А если хотите, приходите в гости и захватите с собой этого замечательного ребёнка. Она у вас похожа на куклу!
Её поблагодарили, простились с куратором и пошли к себе. Открыв дверь одним из двух выданных ключей, они включили свет и тщательно осмотрели квартиру. Мартин открыл прейскурант с двумя десятками бытовых приборов и тут же по комму заказал телевизор, ионизатор и универсальный утюг.
— Холодильник с плитой есть, — сказал он, — а стирать будем в прачечной. Я решил не брать машину для мытья посуды. Ультразвук удобней губки, но мы выбрали столовую. Больше здесь нет ничего интересного.
— Мартин! — она обняла мужа и уткнулась ему в грудь лицом. — Ты не захотел удочерять Сьюзен. Хочешь, чтобы у нас был свой малыш?
— Обязательно! — сказал он и поцеловал в макушку. — Только не сейчас, а немного позже. Сначала нам нужно стать здесь своими. А пока пусть будут таблетки.
Вечером, после ужина, к ним в дверь постучали. Когда открыли, увидели высокого крепкого парня и маленькую изящную девушку, больше похожую на девчонку. Очевидно, это была та самая пара, о которой им говорил куратор.
— Узнал, что появились земляки, и решил навестить! — широко улыбаясь, сказал парень. — Я Ник Сандерс, а это моя жена Кимико. Она не знает английский, а вы, наверное, ещё плохо говорите по-русски, поэтому я поработаю для неё переводчиком.
Мартин представил свою семью и пригласил гостей сесть на одну из кроватей.
— Дивана, к сожалению, нет, а стулья заняла Сью. Она строит в детской домик для кукол. А ты хорошо знаешь русский? Давно здесь?
— Садись, Кими, — Ник усадил жену на кровать и сел рядом. — Я в Союзе уже два месяца. Наш адмирал сдал русским весь седьмой флот, кроме одного корабля, на котором уплыл цвет американской нации. А мы привели корабли во Владивосток, провели консервацию всех систем и отправились поездом через всю страну в один из Центров. Потом, как и все, учили язык и были распределены кто куда. Мне повезло попасть сюда.
— А почему повезло? — полюбопытствовала Элизабет. — Чем здесь лучше?
— Повезло, потому что здесь была Кими! — засмеялся Ник, обнял жену и быстро пересказал ей по-русски, о чём говорили.
— Я не понял об уплывшем корабле, — сказал Мартин. — Какой цвет нации на нём уплыл?
— Голубой, — хмыкнул Ник. — Придурки поплыли в Австралию, как будто они там кому-то нужны!
— А нас не взяли, — сказала Элизабет. — Англичане вообще не брали американцев, тем более темнокожих, а на боевые корабли забрали одних военных.
— Вы должны радоваться этому, Бет! — убеждённо сказал Ник. — Там будет такое, что я не удивлюсь, если из них никто не выживет! Придурки! Навязали себя силой людям, у которых нечем кормить своих детей! А австралийцы очень не любят тех, кто на них давит. Забыли, от какого корня пошла их нация? Было бы у них время подготовиться, тогда куда ни шло. Если отбросят демократию и засучат рукава, вполне могут выжить, если не все, то многие. А ради англичан никто не станет надрывать пуп. Они не будут сидеть на своих кораблях, а обычного оружия много и у австралийцев. Я думаю, что полезных они оставят, а весь балласт, в число которого попадёт большинство приезжих, отправят на корм рыбам или на каторжные работы. Но эти работы только отсрочка, итог для них один — рыбы. Или отдадут на прокорм своим аборигенам. Смотрел я как-то, какую они жрут гадость, англичане наверняка вкуснее.
— Может быть, — задумался Мартин. — Мы с женой попали бы в разряд балласта, потому что она вообще не работала, а моя специальность теперь никому не нужна.
— Вы шутите, Ник, а мы по пути сюда чего только не насмотрелись! — сказала Элизабет. — Повезло, что нас подвезла одна семья. У них имелась машина, но не осталось продуктов, а у нас всё было наоборот, вот и договорились. В пути вдоль дороги лежали замёрзшие тела, так вот, у некоторых были отрублены ноги! Так что этот запрет люди уже преступили. А как здесь оказалась Кимико?
— А вы разве не знаете? — удивился Ник. — В СССР очень хорошо подготовились к катастрофе. Ещё бы, когда этим занимались Вечные!
— Подожди, — наморщил лоб Мартин. — Алекс? Писали что-то о дьяволе... У него ведь была жена?
— Была и есть, — сказал Ник. — Плюньте в рожи тем, кто это писал! Правда, вряд ли вы увидите кого-нибудь из них в живых. Я всю жизнь свято верил во всё, что мне говорили! Как же я был слеп! Могу вас уверить, что люди здесь ничуть не хуже американцев, а многие так гораздо лучше! А о руководстве я вообще не говорю. Их идеологию поначалу трудно переварить, но если вы сами не занимаетесь бизнесом, то вас она не затронет никаким боком. Вы точно так же работаете, получаете деньги и живёте не хуже, чем жили бы в Штатах. Сейчас всех прижали, но это и понятно, потому что нужно выжить самим и помочь другим. Когда всё закончится, пройдёт очень немного времени, и они окрепнут ещё больше. Это я по привычке говорю "они", говорить нужно "мы"! Это государство будет доминировать в мире, причём никто не станет давить оставшихся, они придут сами. Понимаете, что он сделал?
— Кто он, Ник?
— Бог, конечно. Вспомните, каким был мир. Все развитые страны разделились на две группировки и копили горы оружия, а остальные со страхом за ними наблюдали. Перенаселённость рождала голод и нищету, а оружие грозило поставить на жизни человечества жирную точку! И мы не договорились бы. Союз мешал тем, кто правил большей частью мира. И пришло очищение! Нашу страну стёрли с лица Земли, а их спасли Вечные. Сейчас никто не сомневается в том, что они знали, когда всё случится, и сто лет к этому готовились. Теперь в Союз отовсюду забирают не только детей, как это делали раньше, но и взрослых. А для такого нужно иметь просто чудовищные запасы продовольствия!
— Мы слышали о норвежских детях, — сказала Элизабет. — Кажется, что-то говорили и о японцах.
— Японских детей было восемь миллионов, — сказал Ник. — И ещё девушки, которые присматривали за малышами. И были семь миллионов детей из Бразилии.
— И все маленькие? — спросил Мартин. — Куда столько малышей? Что они с ними делают?
— Всех раздают по русским семьям. Понимаете замысел? Через десять лет это будут такие же русские, как и их приёмные родители.
— Мне трудно принять это, Ник, — покачал головой Мартин. — Какое же это очищение, если погибло столько замечательных людей. Наши родные...
— А если иначе было нельзя? Я тоже пострадал. Мать наверняка погибла, и ещё были родственники по линии отца. Я думаю, что не Бог устроил это извержение, оно произошло естественным путем. Но он помог им и оставил без помощи нас. Наверное, были основания? Вам не привезли телевизор?
— Обещали завтра с утра, — ответил Мартин. — А что?
— У меня есть интересная запись. Завтра принесу после учёбы, тогда посмотрите. В Союзе не только готовились спасти людей, они ещё устроили под землёй зоопарк на десятки тысяч зверей и прочей живности и запаслись их спермой. Полностью потерь не восполнят, но хоть частично. И назвали это "Ковчегом Алекса". Это была его идея, и он сам работал с этим зверинцем. Так вот, незадолго до моего появления он вместе с женой поехал проверить, что получилось. С ними ходил директор, который перед этим удалил весь персонал. А потом кто-то любопытный просмотрел записи регистраторов, перед тем как их стереть. Он обалдел, скинул всё на мобильную память и показал друзьям. Те скопировали и тоже кому-то показали, и пошло-поехало. В том, что касается распространения сплетен и слухов, русские ничем не отличается от американцев.
— И что же там было? — не удержалась любопытная Элизабет.
— Хищные звери облизывали им руки, а обезьяны сами приносили малышей. И точно известно, что эти животные завезены недавно, и Алекс просто не мог их видеть. Они совершенно дикие, и персонал их обслуживает с соблюдением всех мер предосторожности.
— А не подбросили ли эти записи? — с сомнением сказал Мартин. — С помощью компьютеров можно сфабриковать всё что хочешь.
— Есть такая версия, — согласился Ник, — только очень сомнительная. Понимаешь, они ведь здесь атеисты. Не все, но большинство. Их идеология отвергает наличие Бога. И потом Алекса и его жену знали многие люди двух поколений, и все отмечали их скромность и желание остаться в тени. Он не хотел возглавлять правительство, просто не смог отказаться.
— На его месте я тоже не хотел бы сейчас править! — передёрнул плечами Мартин.
— Вот! — сказал Ник. — Ты понял. Станет такой человек распускать слухи о своей божественности? Ты представь, какой он взвалил на себя крест! Сто лет трудиться без отдыха! Бог ведь не только дал им молодость, но и запретил иметь детей. Пока всё не выполнят...
— Ты ему поверил? — спросила Элизабет, когда Сандерсы попрощались и ушли. — Я на мгновение представила, каково это — вот так сто лет... Знаешь, стало так жутко! Если это правда, мне их жаль, особенно его жену. Хотя лучше бы ему было всё рассказать. Сколько спас бы людей!
— И многие ему поверили бы? — с сомнением сказал Мартин. — Вот ты поверила бы тому, что предсказал какой-то русский, да ещё спутавшийся с дьяволом? У нас наверняка сказали бы, что извержения, по мнению вулканологов, не произойдёт в ближайшие тридцать лет, а его заявление имеет целью вызвать панику и нанести ущерб США. Я точно никуда не уехал бы, и брат тоже. Меня удивило, с какой горячностью его защищает Ник! Он же профессиональный военный, да ещё пострадавший от этой катастрофы. Я понимаю, что Алекс в ней не виноват, но всё равно у меня неприязненное отношение, хотя мы обязаны ему жизнью. По сути, он спас сотни миллионов. Было ли когда-нибудь такое? А всё равно у меня нет к нему ни любви, ни благодарности. К его стране есть, но не к нему. Может быть, я завидую, может, не могу простить смерть близких — не знаю. Мне трудно разобраться в своих чувствах. Наверное, просто прошло слишком мало времени.
— Мартин, а ты веришь в бога?
— Трудно сказать, Бет, — ответил он. — В моей семье религиозность закончилась со смертью родителей отца. Уже он очень редко ходил в церковь, а дома никогда не молился. Пожалуй, я верю в то, что может существовать высшая сила, но не связываю её с церковью и с тем, чему она учит. У нас среди молодых мало кто верил. Почти всех крестили родители, но крест на шее — это ещё не вера.
— А я всё время молилась, — призналась она. — Очень не хотелось умирать. Ведь жизнь только началась, и мы с тобой никого не оставили после себя! Я поклялась, что если спасёмся, то точно поверю! Интересно, здесь есть церкви?
— Наверное, есть. Они не одобряют веру, но не препятствуют верующим. Завтра узнаешь у Марии.
— Чем займёмся завтра?
— Я постараюсь больше времени уделить языку. Слышала, как болтал Ник? Пока не сможем говорить свободно, не станем своими, даже не сможем ни с кем нормально общаться. Завтра привезут телевизор, а толку от него... И Сьюзен нужно понемногу учить. Она сейчас впитывает в себя всё как губка. Поиграй с ней в новые слова, она их запомнит быстрее тебя. Малышка скучает по сверстникам, она и в садике сейчас будет сама по себе, и дома таскает своих кукол под перевёрнутыми стульями. А ведь здесь наверняка есть дети подходящего возраста. Но мы не можем общаться с другими семьями, помимо семьи Ника или Марии, разве что попадётся кто-то знающий английский. А мне уже через три дня идти на учёбу. Поэтому первым делом язык.
Вечером позанимались русским, потом уложили Сьюзен в кровать, дождались, пока она заснёт, и занялись друг другом. За четыре месяца они были близки только два раза и сейчас навёрстывали упущенное. Утром сходили в столовую и после завтрака засели за занятия. Когда Элизабет надоело зубрить слова, она сходила в детскую, вытащила из-под стульев племянницу и начала её учить.
