— Разделение — это понятно, — сказал Алексей. — Книги возьму с благодарностью. Но ведь наверняка не только в этом дело! Не верю, что обошлось без Запада и своих иуд!
— Правильно делаете, — кивнул Валентин. — И Запад активно помог, и иуды нашлись в большом числе. Несмотря на все свои недостатки, Советский Союз имел и немало достоинств и был очень устойчивым образованием. Недовольство и выступления имели место, но они очень быстро подавлялись милицией и в отдельных случаях армией. Государство можно было разрушить только сверху, что и сделали. А перед этим запустили политические преобразования и экономические реформы, которые довели экономику до ручки, а терпение народов — до предела. Над людьми так долго издевались, что у них даже не было сил протестовать, когда страну растягивали на куски, а многие даже радовались. Я и по этому периоду дам книги, почитаете, и по виновникам всё распишу персонально. Но главное — это не то, что делалось тогда, а политика партийного руководства в предшествующий период. Слабое место Советского Союза в системе отбора руководящих кадров, в нём за всю историю не было ни одного сильного и порядочного главы. Сталин и Брежнев сделали много хорошего, но за ними числится и немало дурного. Об остальных вообще не хочется говорить. Способных людей было много, но их не пускали на самый верх. Не буду я разливаться соловьём, почитаете сами. Только имейте в виду, что не всем источникам можно безоглядно верить. Я сделаю свои пометки на полях. У меня неплохой почерк, разберёте.
— Так ты ему поверил? — спросил Владимир.
— Как тебе сказать... — задумался Валентин. — Скажем так, я больше не отметаю с ходу его версию и почти уверен в том, что он не пудрит нам мозги и сам верит в то, что говорит. Не вижу я для него смысла так врать. При такой тщательной подготовке можно было придумать что-нибудь более правдоподобное.
— Ладно, поговорили, теперь пойдёмте обедать, — сказал Владимир. — Всё уже должно стоять на столе.
Когда шли в зал, Лида схватила Алексея за руку.
— Не бойся, не исчезну, — пошутил он. — Неужели ты всерьёз восприняла слова насчёт высших сил?
— Не знаю, — ответила она, оглянувшись на историка, — но мне стало страшно! Как представила, что ты исчезнешь, а я останусь одна! И что это окончательно и навсегда, хоть голову разбей об стенку! Как же я в тебя влюбилась! Если уйдёшь, зачем жить? Когда я о таком читала, никогда не принимала всерьёз, разве что в детстве. А теперь хоть пристёгивай тебя к себе наручниками! Ты больше обо мне думай, ладно? Может, тогда меня действительно возьмут с тобой!
— А как же здешнее богатство? Не жалко лишиться?
— Жалко, — согласилась она. — И дома жалко, и всего остального, но главное моё богатство — это ты. И мир у вас настоящий, а не наш гнойник, который, по словам Валентина, скоро прорвётся. Садись за стол рядом со мной.
Некоторое время все молча отдавали дань очень вкусному обеду. Перед десертом сделали небольшой перерыв.
— Мы уже слышали о том, что вам у нас не понравилось, — сказал историк Алексею, — а есть что-то вызвавшее восхищение?
— А как же! — засмеялся тот. — Лидия, например! И ещё электромобили. На дорогах от них не протолкнуться, а воздух чистый. Что используете для накопления электричества?
— Это нужно говорить с инженерами или физиками, — сказал Владимир. — В электромобилях используются накопители, причём не на химии.
— А у вас можно микрофильмировать книгу? — спросил Алексей. — Тогда я перенёс бы ваши книги на плёнку. И хорошо бы достать книгу по этому накопителю, а заодно и по термоядерным реакторам. Там тоже всё очень сложно?
— Вот в нём нет ничего сложного, — ответил Валентин. — Изобрёл вообще студент. Только это не тот реактор, над которым все бились, тот так и не построили. А этот низкотемпературный. Конструкция очень простая, но размеры мощного реактора не просто большие, огромные! Зато он почти ничего не требует для своей работы. А микрофильмы... Раньше микрофильмировали архивы, но я не знаю, есть ли это оборудование сейчас. Давайте, я кое с кем созвонюсь и выясню. Если есть, сразу же сделаю копии.
— А я дам задание своим, чтобы подобрали для тебя техническую литературу, — пообещал Владимир. — Хотя, скорее всего, это лишнее. Если ты действительно как-то попал к нам из прошлого века, это не значит, что сможешь вернуться. Я справлялся у учёных, так они в один голос утверждают, что двигаться в прошлое невозможно. Так что отпусти его, дочь, никуда он не исчезнет. И ешь пирожные, это твои любимые.
— А если всё же исчезну? — спросил Алексей. — Я тоже слабо в это верю, интересно, ради чего будете помогать вы. Ведь если у меня получится, то вы лишитесь всего.
— Это сложный вопрос, — сказал Владимир. — Дочь, ты слишком налегла на пирожные, оставь что-нибудь остальным. Понимаешь, Алексей, если я скажу, что не ценю своего положения и не держусь за богатство, это будет ложью. К богатству и власти привыкаешь и уже трудно жить по-другому. И потом это моё дело, которому отдана вся жизнь. Но это вовсе не значит, что я мечтал им заниматься. И этот мир очень отличается от того, в каком я хотел бы жить. Я не верю в какие-то высшие силы. Или их нет совсем, или мы их не интересуем. В прошлом были те, кто кричал, что Йеллоустоун — это наказание за людские прегрешения. Если есть бог и он такое допустил, он мне не нужен, а если он это сделал специально, то не нужен и подавно!
— А если он почему-то не хочет или не может вмешаться сам и прибегает к помощи человека? — предположила Лидия.
— Как ты себя чувствуешь в роли посланца бога? — спросил Владимир Алексея. — Не страшно? Так я не договорил. Если всё это исчезнет, я ничего не потеряю. Родители жили в одном дворе и любили друг друга со школьной скамьи, поэтому я всё равно появлюсь на свет в две тысячи четвёртом или чуть позже, что бы ты ни поменял в прошлом. Я не был глупцом или бездарем, так что и в другой реальности стану не последним человеком. Я ответил на твой вопрос? Теперь вы ответьте на мой: чем думаете заняться?
— Думали поехать домой, — сказала Лида. — Хочешь что-то предложить?
— Хотел просить Алексея, раз он такой крутой специалист, немного подтянуть ребят из моей службы безопасности. Пусть отработает обед, заодно это неплохая проверка его слов.
— Без проблем, — согласился Алексей. — До них долго добираться?
— Примерно час.
— Нормально, за это время еда немного уляжется. Давайте тогда мы простимся и поедем. Рад был с вами познакомиться, Валентин, и жду обещанные книги. А если сделаете микрофильмы, будет совсем хорошо.
Владимир включил свой коммуникатор, и над его рукой возникло изображение одного из порученцев.
— Виктор, — сказал Валери. — Сейчас отвезёшь мою дочь и её друга в наш центр к Жеглову. Друга зовут Алексей. Так вот, он проверит вашу подготовку, а вам не возбраняется проверить его. Всё понял? Тогда готовь сопровождение, они сейчас выйдут.
— Я тоже поеду, — сказал Валентин, когда ушли Лидия с Алексеем. — Позвони вечером о результатах проверки. Меня не интересует квалификация твоих охранников, а вот этот молодой человек интересует и очень. Если он сказал правду, результаты должны быть интересными.
— Конечно, сообщу, — пообещал Владимир. — Он меня самого интересует и чем дальше, тем больше, а дочь влюбилась так, что оторвать можно только с кровью. Не ожидал от неё такого. Предупредила, что если не помогу, то сделает это сама и я могу после этого не беспокоить. Представляешь?
Вечером Валери выполнил обещание. Выслушал отчёт начальника центра безопасности и набрал на коммуникаторе номер Серёгина.
— Валентин, — сказал он другу. — Похоже, что Алексей нам не врал. Он повозил носом по матам весь персонал центра, нашёл несколько дыр в системе защиты и выдал кучу ценных рекомендаций по подготовке охраны. Жеглов взял с него слово, что этот визит не последний. Похоже, что они понравились друг другу, а понравиться Жеглову трудно. Когда закончишь с книгами, можешь позвонить, я пришлю ребят, чтобы тебе самому не мотаться.
— Я съезжу сам, — ответил Валентин. — Хочется с ним пообщаться. Заодно дам пояснения к своим записям, тогда он легче в них разберётся.
Этим же вечером о подвигах Алексея высказалась Лида.
— Ты меня просто поразил! — сказала она любимому. — Перевернись на спину, мне удобней лежать у тебя на груди. Я хотела сказать насчёт центра. Я мало поняла из вашей беседы, но вот то, как ты разбрасывал охранников... Их бросалось трое, и ничего не могли поделать, а ведь Жеглов собрал у себя лучших. Он сам в прошлом работал в ГБ, я его немного знаю. Ты сильно ему понравился. И даже не тем, как дрался, а после вашего разговора.
— Госбезопасность — это плохо, — нахмурился Алексей. — Не знаю, как у вас, а у нас в ней не было бывших работников.
— Он предан отцу, — неуверенно сказала Лида.
— Он может защищать интересы семьи Валери и при этом не забывать о государственных. Если эта контора начнёт копать, она быстро выведет меня на чистую воду, тем более что пока нет ни документов, ни достоверной легенды, да и я знаю у вас всё с пятого на десятое. Начнут допрашивать — сразу засыплюсь.
— Отец не последний человек в России, по богатству и влиянию он пятый среди олигархов, так что они вынуждены с ним считаться. Давай не будем об этом думать, всё равно без толку.
— Я тебе говорил, что ты умница?
— Нет, пока только то, что красавица, но и умницу приятно слышать.
— Ты заканчивала что-нибудь, кроме школы?
— По настоянию отца отучилась в Промышленном университете. Училась хорошо, хотя и без желания. После окончания он загнал меня на одно из своих предприятий директором, так что пришлось отработать два года. Говорили, что работала хорошо, но опять же без интереса. Не моё это.
— А что твоё? Есть что-то, чем ты хотела бы заниматься?
— В школе очень любила рисовать, даже освоила технику работы красками. Но кому у нас нужна живопись! Работы знаменитостей растащили по частным коллекциям, а молодых художников после взрыва не обучают. У меня сохранилось несколько рисунков, потом посмотришь. И не нужно упрекать за безделье, мне оно самой в тягость, но не хочу заниматься тем, к чему не лежит душа.
— Я и не упрекаю, — Алексей нежно поцеловал её в губы. — Мне просто хочется лучше знать женщину, которую я полюбил!
— Повтори ещё раз то, что только что сказал!
— Лида, я тебя люблю! Хочешь стать моей женой? Ну а плакать-то зачем?
— Это от счастья. Я ведь уже и не надеялась найти любовь. Мужчинам проще, а мы, женщины, слабые существа и не можем существовать без опоры. А по-настоящему можно опереться только на любимого и любящего тебя мужчину. Ты знаешь, что пард-мужчин почти не выпускают? Это для вас в первую очередь важны красота и удовольствие, женщинам этого мало. Конечно, и я хочу получать радость, но для меня красота в мужчине не главное. Главное, чтобы он меня любил и мог показать эту любовь. А пард в этом ничем не отличается от вибратора. Ты заметил, что я меньше к тебе пристаю? Это потому, что ты доставляешь радость своим присутствием, даже вот так лежать на тебе — это уже наслаждение!
— Пока не заметил, ты жадная на любовь.
— Ах ты! Сейчас покусаю!
— Хорошо, заметил. Лежи, мне это тоже приятно. И надолго у тебе хватит терпения только лежать?
— Главное не то, насколько хватит меня, — заявила Лида, пуская в ход руки, — а насколько хватит тебя. Это мы сейчас и проверим!
Утром приехал Владимир.
— Зачастил я к тебе, — сказал он дочери. — Ещё не завтракали? Тогда скажи Ольге, пусть ставит и на меня, позавтракаем вместе.
— Пап, Лёша сделал мне предложение! — похвасталась Лидия. — Нужно подумать, где будем играть свадьбу.
— Дозрел, значит, — одобрительно посмотрел на Алексея отец. — Я уже третий день жду, когда он это сделает. Только со свадьбой придётся подождать. Вначале нужно обеспечить его документами.
— Долго, что ли, сделать чип? — возмутилась Лида.
— Да, правильно говорят, что любовь оглупляет.
— Ты не обзывай, а говори по делу! Никогда не поверю, что для тебя проблема — сделать кому-нибудь чип!
— Кому-нибудь — не проблема, а твоему жениху — проблема, да ещё какая. Подумай сама своей красивой головой! Много пройдёт времени, прежде чем имя твоего мужа замелькает на всех новостных сайтах? И сколько его потребуется, чтобы журналисты раскололи созданную на скорую руку фальшивку? И мимо ГБ он не пройдёт! Вам нужны неприятности?
— И что делать?
— Всё, что нужно делать, делается. Ты для него и так жена, а свадьба подождёт. Сейчас опытные люди подбирают для Алексея такую биографию, чтобы не смог подкопаться никто. Слава богу, на просторах нашей родины достаточно медвежьих углов, в которых стоят небольшие гарнизоны. Иной раз они гибнут в полном составе, особенно на Востоке. А в армии два миллиона человек, и их учёт ведут живые люди. Занести в базы данных можно всё, главное, чтобы потом ничего не всплыло при проверке. Так что и с чипом, и с коммуникатором подождёте. Пока всё готовят, пусть Алексей читает книги. Надёжной легенды мало, нужно ещё знать нашу жизнь. А тебе надо показать ему фильмы.
— Что там смотреть! — махнула рукой дочь. — Боевики и мелодрамы. Одна халтура.
— Она права, — ответил Владимир на вопросительный взгляд Алексея, — искусства у нас больше нет. Фильмы — дерьмо, я их сам не смотрю, но тебе они помогут лучше узнать жизнь.
— Неужели и музыку не сочиняют? — спросил Алексей. — О картинах Лида уже говорила.
— Сочиняют, но мало. Вы столько сочинили, что хватит на сто лет. Хорошие книги ещё пишут, но очень редко, а больше ничего нет. Я ведь запретил ей рисовать, хотя сердце кровью обливалось. Ты ему не показывала?
— Вчера говорили, — ответила Лида, — но он ничего не видел.
— Покажи портрет, — попросил отец. — Заодно и я посмотрю. Сходи, пока Ольга не позвала к столу.
Лида вышла и через несколько минут вернулась, неся в руках небольшую картину.
— Это моя мама, — сказала она, поворачивая портрет к мужчинам.
С полотна на Алексея с ласковой улыбкой смотрела красивая женщина лет сорока.
— Как живая, — грустно сказал Владимир. — Выполнила масляными красками, а там сложная техника. И никто не учил, сама что-то читала и пробовала. Анна умерла рано, я такой её и запомнил из-за этого портрета, фотографии всё-таки совсем не то. А то, во что её превратила болезнь, лучше было не запоминать. Я поначалу вообще не мог видеть этот портрет, всё внутри переворачивалось. Так ни на ком и не женился, хотя в желающих не было недостатка.
— Паскудный мир, в котором никому не нужен такой талант! — сказал Алексей. — Сколько времени ты потратила на работу?
— Три месяца, — ответила Лида. — Это была вторая картина, которую я рисовала маслом. Если хочешь, я потом покажу все работы, но там в основном рисунки карандашом.
— Господа, к завтраку всё готово! — сказала вошедшая в гостиную Ольга.
— Пойдёмте, — поторопил Владимир. — Не знаю, как вы, а я сегодня рано встал и успел проголодаться. Да, Алексей, я вчера озадачил твоим вопросом одного молодого гения из своих головастиков. Вызвал к себе и дал задание подобрать всю информацию по накопителям и реакторам, чтобы их можно было сделать сто лет назад.
