Водитель не стал их ждать, покинул салон и пошёл навстречу.
— Привёз, Николай? — спросила Лида. — Много?
— Всё, как вы заказывали! — почтительно сказал мужчина, передавая ей небольшой пакет. — Отобрал сто пятьдесят монет общим весом в кило двести. Треть из них червонцы, остальные взяты самые разные. Соверены, кроны разных стран, франки, монеты Ватикана, многих я сам не знаю, отбирал по внешнему виду. Большинство в хорошем состоянии, но есть и старые, даже пара статеров.
— Сколько я тебе должна?
— Восемьдесят тысяч, госпожа Лидия!
— Я не ослышалась? — спросила жена, делая вид, что хочет вернуть пакет.
— Семьдесят! — поправился мужчина. — Мне самому платить из этих денег, да и срочность...
— Ладно, — согласилась она. — Лёша, подержи пакет. Деньги я перевела, можешь проверить.
— Всё в порядке, — сверившись по коммуникатору, сказал Николай. — Благодарю! Больше ничего не нужно? Тогда разрешите проститься!
— А почему так дёшево? — спросил Алексей, когда продавец развернул машину и умчался.
— Золото почти никому не нужно, — объяснила жена. — В небольших количествах идёт на украшения, а больше никуда. Раньше применялось в электронике, но с тех пор, как открыли проводящие пластики, их повсюду и используют. А монеты давно никто не коллекционирует. Да и не своё он продал, а стащил в хранилище. Пусть радуется, что получил столько денег на халяву! Теперь у нас есть и монеты, а украшения я ношу с собой. Вот они у нас дорогие и не из-за золота, а из-за алмазов. А ещё...
Она замолчала, потрясённо глядя вокруг. Исчезли пожухлая трава и чахлые кусты с облетевшей листвой, а вместо серой мерзости над головой раскинулось ослепительно-голубое небо. Они по-прежнему стояли на шоссе, но у него не было бордюров и сам асфальт оставлял желать лучшего. По обеим сторонам дороги стеной стоял зеленый летний лес.
— С прибытием! — сказал муж. — Быстро снимаем куртки, пока не вспотели. Сейчас их скатаем и стянем моим ремнём. Попали не в тот сезон, но жалко выбрасывать. В крайнем случае продадим. Ты у меня молодец! На нас будут оглядываться, но если бы не твоя идея о смене одежды, было бы гораздо хуже. Теперь нужно определиться с местом и временем.
— Разве это не твоё время? — спросила она, протягивая ему куртку.
— А я знаю? Меня опять куда-то забросили, на этот раз вместе с тобой. Пока могу сказать, что не было взрыва и на дороге хреновый асфальт. Такого и в моё время было много. Положение у нас с тобой интересное: ни денег, ни документов. Стоит в лесу празднично одетая пара с набитыми золотом и бриллиантами карманами, летом с двумя зимними куртками в руках. Надо подумать, куда мне тебя деть и что говорить людям. Давай не ждать транспорт, а пойдём своим ходом. Ты сможешь идти на таких каблуках? Держись за мою руку, будет легче. И немного помолчи, мне нужно подумать.
Глава 6
— Смотри, бабочка!
— Ты что, никогда не видела бабочек?
— Наверное, видела, когда была маленькой, но уже не помню, — Лида радостно проводила взглядом порхающего махаона. — Слушай, а птиц сколько чирикает! А что это гудит?
— Пчёлы это гудят, — ответил недовольный Алексей, которому восторги жены мешали сосредоточиться. — Видишь на лугу цветы? А пчёлы собирают с них нектар.
— Ой! Это ведь стрекоза? — Лида побежала за большущей стрекозой, но первый же шаг с дороги оказался последним: длинные "шпильки" туфель проткнули дёрн, и Алексей едва успел подхватить упавшую жену.
— Тебе сколько лет? — рассердился он. — А если бы разбила голову об асфальт? Даже простое растяжение добавит проблем, а их и без того достаточно! Просил же вести себя тихо! Тебе в таких туфлях только скакать козой!
— Извини, не буду больше мешать. Скажи, ты уже что-нибудь надумал? Может, нам послушать ваше радио? Давай я попробую поискать нужные станции коммуникатором?
— Не знал, что они могут работать как радиоприёмник, — сказал Алексей. — Тогда уйдём с дороги. Держи куртки.
Жена взяла стянутые ремнём куртки, а он подхватил её на руки и отнёс на полсотни шагов от дороги.
— В траву не садись, запачкаешь платье, — предупредил муж Лиду и поставил её на ноги возле берёзы. — Придерживайся за дерево. Неважно мы одеты для прогулок на природе, а твои туфли — это вообще мрак. Но босиком не пустишь: кожа на пятках как у младенца.
— А зачем ушли с дороги? — спросила она.
— На случай, если кто-нибудь проедет. Очень уж необычный у тебя приёмник. Постоим здесь и попробуем хоть что-нибудь узнать.
Минуты три коммуникатор издавал только слабый шум, но потом попалась первая станция, за ней вторая...
— Это что-то американское, — сказал Алексей. — Уже можно слушать, но качество паршивое. Ищи передачи на русском. Всё, останови!
Минут десять они слушали найденную станцию, потом перешли на другую, а напоследок попалась станция с хорошим качеством на французском. Он неплохо знал этот язык, поэтому послушал и её.
— Выключай, — сказал он Лиде. — Не стоит сажать батарею. Ты поняла, в какое время нас занесло?
— Сорок восьмой год?
— Четвёртое июля сорок восьмого года, — подтвердил Алексей. — Жив Сталин, а я рожусь только через год. Тот, кто отправил нас в это время, — он показал рукой в небо, — ничего не делает просто так. Значит, нам нужно было попасть именно сюда. Знать бы ещё для чего. Но об этом подумаем потом, а сейчас тебя нужно куда-то пристроить.
— Да, ты об этом уже говорил. А зачем меня куда-то пристраивать? Лёш, неси меня опять на дорогу, всё равно по ней редко ездят. А то проваливаются каблуки и очень неудобно стоять.
— Давай объясню, — сказал Алексей, после того как перебрались на дорогу. — Нам нужно обзавестись документами. Без них в этом времени долго не погуляем. Первая же проверка — и всё! Дело это непростое, но решаемое при условии, что есть деньги.
— Через твою службу?
— В мою службу лучше не соваться: сразу повяжут. И доказать свои слова будет не легче, чем у вас.
— А описание реактора?
— Нужно дожить до того времени, когда его построят, и желательно не в камере. А если не заинтересовать серьёзных людей, мои микрофиши по науке могут попасть не к тому, к кому нужно. Объявят галиматьёй и сунут куда-нибудь на хранение. Паспорта закажем у преступников. Что сделала круглые глаза? Знаю я одну группу, которая довольно долго изготавливала паспорта и другие документы на вполне приличном уровне. Начали с подделки чужих паспортов сразу после войны, а повязали их только в начале восьмидесятых. Всё упирается в деньги, их потребуется много и не только для покупки документов. Нужно оплачивать жильё и на что-то жить.
— Продашь монеты коллекционерам?
— Коллекционеры будут запасным вариантом. После войны народ жил бедно, и большинству было не до коллекций. Наверное, были и среди них богатенькие, но на их поиски нужно время. Я ведь рассчитывал на восьмидесятые годы, а по этому времени только кое-что запомнил с учёбы. Есть в Москве преступная группа — большие любители золота, валюты и драгоценностей. Им можно продать царские червонцы, и пару серёжек с алмазами. На первое время денег должно хватить. Но публика это опасная, а я пойду не по наводке, а сам по себе, поэтому принять могут по-разному. И зачем ты мне там нужна? Чтобы я за тебя трясся? Я, если что, дам дёру, а как далеко ты сможешь бежать на этих каблуках?
— И куда ты хочешь меня деть?
— Я думаю, что мы где-то под Москвой. Вряд ли тот, кто нами играет, забросит к чёрту на кулички, поэтому сейчас поищем съезд с дороги и пойдём искать деревню. Договорюсь с кем-нибудь о тебе на несколько дней и буду добираться до Москвы.
— А если мы от неё далеко?
— А вот это будет плохо! Без денег и документов мы далеко не уедем. Не хотелось бы опускаться до банальной уголовщины. Но давай пока об этом не думать. Найдём деревню и всё выясним. Судя по пустынному шоссе, сегодня воскресенье. Сейчас часов десять...
— Наверное, больше, — посмотрела на солнце Лида. — Смотри, вон там отходит дорога! Только на ней почему-то нет асфальта.
— Хорошо, что не пришлось долго искать, — одобрил Алексей.
— А как я пойду по ней на каблуках?
— Нормально пойдёшь. Дождей давно не было, и дорога твёрдая как камень. Главное — следи, чтобы каблук не угодил в какую-нибудь трещину. Поломаешь свою шпильку, а мне потом нести тебя на закорках. Представляю, как на нас отреагируют в деревне. Мужики в костюмах вроде моего не появлялись там со дня её основания, а такие женщины, как ты, сродни космическим пришельцам. Не устала?
— Если бы не упражнения, ты меня уже нёс бы, — ответила Лида, — а так ещё немного пройду. Эх, были бы туфли без каблуков!
К счастью, долго идти не пришлось. Минут двадцать дорога шла по лесной просеке, но потом лес закончился и пошли поля. Дорога взобралась на невысокий холм, а с него спустилась прямо к деревне, недалеко от которой протекала небольшая речка. Дома стояли в линию вдоль дороги, а за ними до самой реки шли огороды. На дороге не было никого, кроме игравших в мяч мальчишек.
— Точно воскресенье, — сказал Алексей. — В полях никого, да и здесь не видно, чтобы кто-то надрывал пуп. Ребята, а что это у вас так безлюдно?
Мальчишки, к которым обратился Алексей, оставили свой мяч и несмело приблизились.
— Так ведь обед, дяденька! — ответил самый старший на вид.
— А участковый у вас живёт или бывает наездами?
— Дядька Степан здесь живёт, — сказал тот же малец. — Ездит он к соседям на лисапеде. Считайте отсюда пятую хату.
— А Москва далеко от вашей деревни?
— Далеко! — вздохнул мальчишка. — На телеге не доедешь, только на машине.
Поблагодарив ребят, пошли к указанному дому. С его хозяином столкнулись возле калитки. Парень чуть старше двадцати лет в непривычной для Алексея милицейской форме вёл велосипед. Увидев Самохиных, он прислонил свой транспорт к дереву, одёрнул гимнастёрку и решительно направился к ним.
— Майор второго управления МГБ Вербицкий, — назвал себя Алексей. — Вы здешний участковый? Предъявите документы!
Младший лейтенант в замешательстве остановился, потом поспешно расстегнул карман гимнастёрки, вынул из него удостоверение и протянул Алексею.
— Участковый уполномоченный Степан Махров, товарищ майор!
— Возьмите, лейтенант, — вернул ему документ Алексей. — Вы должны всех здесь знать. Мне нужно на несколько дней оставить жену у приличных людей. Она у меня горожанка, корову и ту видела только в кино, а тут, понимаешь, загорелось пожить в деревне. Почему не сделать женщине приятно? Посоветуйте, к кому лучше обратиться, я хорошо им заплачу. Это всего дня на три-четыре и только для неё. Я думал отдохнуть вместе, но не получилось: срочная работа.
— Конечно, товарищ майор! — кивнул Степан. — Я думаю, можно поговорить с нашими соседями. Вот эта хата. Дети с ними уже не живут, но старики крепкие. И им веселее, и ваша жена попробует деревенскую жизнь. Давайте я пойду с вами.
Дед Трофим — крепкий старикан лет семидесяти — большой радости не выказал, но и отказываться не стал, а вот его жена — полная, но очень живая женщина лет на десять моложе его, наоборот, искренне обрадовалась.
— Что там на пять дней, пусть и дольше остаётся! — сказала она Алексею. — Только обувка у неё неподходящая. Я поспрашиваю что-нибудь у соседей, но обувка не платок, не всякая на ногу налезет. Что же вы свою жену в таком привезли?
— Постараюсь исправиться, — пообещал Алексей. — Если быстро обернусь, всё привезу. Куда вы её определите?
Хозяйка отвела их в комнату и оставила одних.
— Непривычно? — посмеиваясь, спросил он жену, которая круглыми глазами осматривала своё новое жилище. — Тебя ожидает много открытий, главное, постарайся дожить до моего возвращения. Давай я отберу червонцы, а ты выдели те украшения, которые не сильно жалко. А это у тебя что?
— Магазины к твоему метателю, — ответила Лида. — Все брать не стала, только с цветовой маркировкой. Думаю, что тебе их хватит.
— Мне их теперь хватит на небольшую войну, — проворчал Алексей. — Спрячь получше, не дай бог, кто-нибудь уколется. Всё, червонцы я отобрал.
— Возьми серьги. — Она протянула ему золотые сережки с бриллиантами. — Как думаешь добираться?
— Чёрт его знает! — задумался муж. — В своём времени без колебаний проголосовал бы на дороге. Довезли бы без денег и не спросили бы о документах. А сейчас можно легко нарваться. Дед сказал, что до окраин Москвы километров тридцать. Можно было бы и пробежаться по тёмному времени, но не очень хочется. Одним словом, посмотрю. Вид у меня неподходящий для голосования на дорогах. Сейчас народ одевается просто, многие ходят в военной форме, сняв погоны, а тут какой-то тип в лесу, одетый как на дипломатический приём. Вот что ты подумала бы?
— Я не знаю вашей жизни, но если всё так, как ты говоришь, не остановилась бы.
— Ага, — вздохнул он. — Трус промчится мимо, а остальные остановятся и потребуют документы. После войны был такой всплеск преступности и бандитизма! И ещё будет из-за амнистии. А я не имею ни малейшего понятия, какой режим контроля на въездах в Москву. Не хотелось бы шуметь. Через коммуникаторы можно связаться напрямую?
— Можно, но очень недалеко. С изображением только километров на десять, а без него в несколько раз дальше.
— Тогда постарайся не вызывать без необходимости, а то могут быть паршивые сюрпризы. Ну всё, давай я тебя поцелую и побегу.
До того как начало темнеть, он дважды проголосовал, когда проезжавшие не внушали опасения. Видимо, опасения вызвал он, потому что никто не остановился. Часто в обе стороны двигались военные машины и несколько раз промчались грузовики, в кабинах которых не было свободных мест. Когда стемнело, побежал трусцой по обочине дороги, уже не обращая внимания на машины. По расчётам Алексея, осталась половина пути, когда рядом затормозила легковушка.
— Так и будете бежать до самой Москвы? — с насмешкой спросила молодая женщина в военной форме, приоткрывшая дверцу водителя. — Садитесь рядом, так и быть, подброшу.
— И не боитесь? — спросил он, садясь в салон. — Вдруг я вооружён и очень опасен?
— Василий, он нам опасен? — спросила женщина.
— Не-а, — послышалось с заднего сидения. — Не станет он бузить, да и голову свернуть недолго.
— И намного вы сократили мой пробег? — спросил Алексей, не обращая внимания на подначки. — На час?
— А это смотря на то, куда вам нужно бежать, — она заразительно засмеялась, вызвав у него улыбку. — До предместья, может, и на час, но Москва большая, а ночью бегать по окраинам... Я сама москвичка, но не стала бы этим заниматься. Можно легко заблудиться, да и небезопасно. Ладно, скажите лучше в знак ответной любезности, откуда вы такой взялись?
— Намекаете на костюм? — спросил Алексей. — Не хочу врать, а правде вы не поверите. Но за помощь спасибо. Я уже вдосталь намотался, а нужно ещё где-то устраиваться на ночь. Реально устроиться в гостиницу?
— Когда были в Москве в последний раз? — спросила женщина.
— Ещё до войны. Сейчас приехал с женой к своим старикам в деревню.
