— Сейчас наши должны прокопаться наружу, — сказал Сергей. — Сколько уже видел сражений, и всё равно каждый раз мандраж! А сегодня он особенно сильный. Столько готовились!
— Милорд! — подскакал к ним вестовой. — Подкоп прорыли в огороде какой-то старухи. Это в малоимущих кварталах. Там достаточно места, чтобы накопить силы, и никто этого не увидит. Полковник Борес вводит свой полк в подкоп в соответствии с планом. На очереди полк Вилера.
— Прекрасно! — просиял Сергей. — Смотрите, башни подошли!
Первыми, непрерывно стреляя по неприятелю, на башни полезли увешанные колчанами стрелки. Когда они с верхней площадки перебежали на стену, на башни начали подниматься мечники, у которых за спиной было закреплено по нескольку дротиков. Каждый брал тяжёлый ростовой щит, ругая про себя начальство и тех, кто изготовил его таким неподъёмным. Однако именно эти "корыта", как прозвали их воины, спасли жизни многим из них, защитив от густо летевших арбалетных болтов. Прячась за зубцами стены, лучники быстро уменьшили число арбалетчиков, заставив уцелевших искать укрытие. Это позволило мечникам пробиться к лестницам и начать спускаться в город. Бой у стены шёл уже полчаса, когда два вышедшие из подкопа полка нанесли удар по удерживавшему ворота отряду сотхемцев, полностью его истребив. Прежде чем командование осаждённых успело что-либо предпринять, ворота были открыты. Сотхемцы почти повсюду начали сдаваться, а немногочисленные группы тех, кто продолжал оказывать сопротивление, расстреляли, не вступая в ближний бой.
— Я впервые потерял столько бойцов! — мрачно сказал Сергей Севоржу. — Триста убитых и пять сотен раненых!
— Противник потерял убитыми в пять раз больше, — возразил генерал, — и столько же ты взял в плен. — Я не был в таких сражениях, но читал, что осаждавшие теряли до двух тысяч воинов. Так что ты напрасно переживаешь. Половина раненых через пять дней вернётся в строй, а почти все остальные поправятся к осени. Тяжёлых совсем немного — десятка три, и это благодаря твоим щитам. Хорошая вещь, жаль, что нельзя носить с собой. А войны без потерь не бывает.
В числе раненых оказался и Газл, которому прострелили руку болтом.
— Отвоевался, — сказал он Сергею. — Хорошо, что не задета кость. Пока поправлюсь, вы уже наверняка закончите воевать. Я узнал, что мы отправляем домой обоз с оружием и пленными. Дозвольте, я с ним поеду. Рана не сильно беспокоит, а правой рукой и меч возьму, случись такая надобность. Помогу ребятам охранять пленных и не буду в тягость.
— Ладно, — согласился Сергей. — Тогда обоз возглавите вы, а офицер, которого я назначил старшим, выйдет со следующим. Я не хочу оставлять здесь наших раненых, кроме самых тяжёлых.
Весь следующий день бойцы Сергея занимались ранеными и приводили себя в порядок, горожане, как обычно, хоронили мёртвых, а пленные под присмотром охраны засыпали подкоп. На следующий день отправили королю Мехалу парламентёра с письмом герцога, а сами продолжили наводить порядок в городе и отправлять обозы с ранеными и трофеями. Если король пойдёт на мировую, Сергей планировал оставить в Дароже гарнизон в сотню бойцов до тех пор, пока герцог Рошти не заменит их своими людьми. Ждать ответа пришлось три дня. Посольство вернулось в полном составе, забрав с собой одного из генералов Мехала.
— Генерал Джок Барнем! — представился крепкий, ещё не старый мужчина с почти полностью седой головой. — Уполномочен передать вашей светлости письмо короля и вернуться с ответом.
Сергей надорвал конверт и внимательно прочитал письмо.
— Из письма можно сделать вывод, что в этой войне победили вы, — насмешливо сказал он, бросив бумагу на стол, — иначе его величество не ставил бы мне свои условия. Давайте я напомню вам истинное положение дел, а вы передадите мои слова королю. Я больше не стану писать ему писем. Из шестидесяти тысяч солдат, которых вы подготовили и повели в бой, у вас осталось меньше трети. У меня в лагерях скопилось больше десяти тысяч пленных, на которых я сильно потратился. Хотел загрузить их делом, да всё как-то недосуг. Города в Парнаде мной взяты, Дарож, как вы видите, я тоже взял. Мне очень хочется задержаться здесь подольше и навсегда покончить с вашим королём и с войнами с Сотхемом. И вам не стоит надеяться на Марди. Поверьте, что наши герцоги не идиоты и прекрасно понимают, чем им грозит ваш союз. Поэтому, если мы не придём к соглашению, они выставят под моё командование семь тысяч бойцов. Вряд ли Марди приведёт вам больше. Так что думайте, а я предлагаю мир в последний раз. Конечно, мне придётся повозиться, положить половину армии и возвращаться по осенней грязи, но с вами и с Марди я покончу.
— И какие условия мира с вашей стороны?
— Я уже изложил их в письме королю. Ваша армия должна разоружиться. Я разрешу оставить офицерам родовое оружие и всё вооружение одной тысячи солдат, с помощью которых ваш король сможет поддерживать порядок в том, что некогда было войском. Я не претендую на остальное ваше имущество, и заберёте с собой как можно больше продовольствия из тех запасов, которые скопили. Я выделяю для вашего сопровождения пять тысяч бойцов. В города заходить не будете, а если съедите всё взятое отсюда, за продовольствие придётся платить. Своих пленных Мехал сможет у меня выкупить. Но об этом мы с ним поговорим потом. Идите, генерал, и скажите королю, что другого слова у меня для него нет. И долго ждать я тоже не собираюсь. И скажите спасибо за жизнь. За то, что вы творили в Парнаде, вас всех нужно убить не по одному разу.
Глава 59
Когда Мехал вызвал к себе генералов Тореса и Ваделя, при разговоре присутствовал и вернувшийся от герцога Аликсана Барнем.
— Мы оказались в сложном положении, — сказал король, нервно расхаживая по комнате, служившей ему кабинетом, — поэтому хочу услышать ваше мнение по поводу наших дальнейших действий.
— Я заранее извиняюсь за свои слова, ваше величество, — сказал Торес, — но мы не можем вести наступательные действия без новых подкреплений! У нас осталось только шестнадцать тысяч бойцов...
— Меньше! — перебил король. — Аликсан взял Дарож.
— Значит, только тринадцать. Тогда тем более нужно забыть о наступлении, а сидение в захваченных городах — занятие бесперспективное. Мы уже две декады не имеем связи со своим королевством. Я думаю, что Аликсан захватил города по тракту, перерезав нам снабжение, поэтому считаю правильным вернуться. Чем дольше мы будем сидеть на одном месте, тем хуже будет положение, да и возвращаться осенью...
— Ваше мнение, генерал? — обратился король к Ваделю.
— Я считаю, что наше положение ещё хуже, чем его описал генерал Торес. У нас уже меньше сил, чем у Аликсана, и они разбросаны по пяти городам, а у него собраны в единую армию. А нам собрать свои — значит потерять города. Малыми гарнизонами их не удержать. У меня нет доверия к герцогу Марди. Мы нужны ему, пока остаёмся сильными, а если начнём просить помощи...
— А вы, Джок? — обратился король к Барнему. — Высказывайте своё мнение.
— Я его уже высказывал вам, ваше величество, — хмуро ответил генерал, — и с той поры оно не изменилось. Но если хотите, чтобы его услышали остальные, извольте. К тому, что уже было сказано, могу добавить, что солдаты устали от войны. Одно дело, когда армия наступает, громит противника и берёт трофеи, и совсем другое, когда она закрылась в городах, окружённых враждебным населением и без связи с родиной. Мы делали много такого, что никогда раньше не делалось в войнах, и теперь солдаты боятся, что с ними будут поступать так же, как мы поступали с жителями городов Парнады. Аликсан выставил жёсткие условия, но, по моему мнению, они могли бы быть жестче. Нам будет нелегко здесь и нас плохо встретят дома, но я считаю, что условия герцога нужно принимать и уходить как можно быстрее. Сейчас он сидит во взятом Дароже и решает, что для него лучше: то ли заставить нас убраться, сохранив армию для внутренних разборок, то ли пожертвовать частью армии, но стать для королевства избавителем от нас с вами. С моей точки зрения, для него выгоднее второе. И я не стал бы давать ему время прийти к такому выводу. Решать вам, ваше величество.
— Конечно, мне! — сердито сказал король. — Вы говорили, что нас плохо встретят дома, и я не сомневаюсь, что так и будет! Зря я пошёл на поводу у герцогов и взял в поход их отпрысков! Один идиот позволил сжечь себя вместе с целой армией, второй сдал тысячу кавалеристов, даже не пытаясь сопротивляться, а третий привёл армию в ловушку и сам погиб по своей глупости! Я тоже совершил ошибку, когда пошёл на поводу чувств, приказав сжечь столицу Парнады! Надо было не жечь города, а захватить провинцию и в ней укрепиться. Тогда нас из неё не выжили бы! А уже потом... Ладно, мы уйдём. Аликсан делает глупость, давая нам возможность вернуться, и мы этим воспользуемся, пока он не передумал. Главное — это наши солдаты. Я у него и пленных выкуплю, раз предлагает. Серебро мы добудем и оружие изготовим. А Марди пошлём к демонам. Пусть разбирается с Аликсаном сам! Поезжайте к себе и готовьте войска к походу, а я пока свяжусь с остальными и направлю гонца Аликсану с известием, что принимаю его условия.
Герцог Марди был взбешен предательством союзника.
— Сучий выродок! — орал он, бегая по гостиной своего дворца. — Я в трудный час протянул ему руку, а он бросает меня на съедение Аликсану!
Захватив столицу королевства, Марди не стал перевозить в неё семью, да и сам бывал там только наездами.
— Может, попробуешь с ним договориться? — предложила жена. — По слухам, у него были натянутые отношения с королём, даже несмотря на помолвку с принцессой. А сейчас нет и принцессы. Предложи ему нашу Ольту... Ваших сил хватит, чтобы избавиться от остальных герцогских родов.
— Дура! — ещё пуще завёлся Марди. — Нужна ему наша дочь! Какие союзы? Кто мне теперь поверит? У меня все расчёты были на Мехала! Я был нужен ему, а он мне! И что теперь? У этого мерзавца Аликсана пятнадцать тысяч войска, а у меня наберётся самое большее восемь, да и то если откликнутся вассалы и приведут свои дружины! А они через одного воротят от меня нос! Как только последний сотхемец уйдёт из Рошти, так с нами и разделаются! Нам даже бежать некуда, разве что в империю, а ты сама знаешь, как в ней относятся к таким, как мы!
— Хватит на меня орать! — закричала жена. — Кто виноват в нашей беде? Разве я? Я тебе сто раз говорила, что не нужен нам этот трон! Ну что в нём хорошего? Было бы королевство, как у Мехала, а то одно название, что король, а власти ненамного больше, чем было у тебя! Нет, втемяшил себе в голову забраться выше других и забыл, что с высокого места больнее падать! Вот тебе Мехал и напомнил, а скоро всем нам напомнит Аликсан. Да и другие с уходом сотхемцев не станут отсиживаться по своим углам. Ты никогда не думал о семье, подумай хоть сейчас! Не губи дочь, дай мне с ней уехать. Возьмём часть казны и небольшую охрану и уедем в империю. Если дела пойдут совсем плохо, ты можешь попытаться приехать к нам.
— Уйди! — закричал Марди, и жена, видя, что он в невменяемом состоянии, выбежала из комнаты.
"О боги! — в отчаянии подумал Олен, упав на диван и обхватив голову руками. — Ведь это конец! По глупости пустить ветром всё, что столетиями создавали предки! Остаётся умереть или собрать всё ценное и бежать с немногими верными людьми. Здесь меня не оставят в покое, и никто не простит предательства! Смерть — это не выход, поэтому бежать и как можно быстрей, пока есть возможность!"
— Ваша светлость, к вам генерал Галлер, — сказал приоткрывший дверь секретарь. — Впустить?
— Да, пусть заходит!
— У меня плохие известия, — сказал генерал. — Дворянское ополчение расходится по домам. В открытую говорят, что вы своим предательством противопоставили их королевству, нарушив тем самым долг сеньора. Стало быть, теперь и у них по отношению к вам нет вассальных обязанностей. Мне сказали, что люди барона Марла видели среди них одного из близких к Рошти дворян.
— А вы, генерал?
— Что я? После того как я командовал вашей армией под Дарком, нет смысла от вас убегать. За свою армию Лазони сдерёт с меня шкуру. Без ополчения у нас не наберётся и пяти тысяч бойцов. Это немного даже против Рошти, а об Аликсане не хочется говорить. Вы не думали о бегстве? А то я присоединился бы. В королевстве нам с вами не спрятаться.
— Ну что, Аленар? — весело обратился Сергей к герцогу. — Помахали на прощание королю Мехалу, теперь пора заняться изменой! Севорж с пятью тысячами бойцов их проводит, полковник Вилер отправит ко мне оружие, а мы с вами займёмся Марди. Думаю, что нам хватит десяти тысяч бойцов. Но если в этом мероприятии не поучаствует Рошти, то я на него обижусь. Что вы такой хмурый?
— Не понимаю, почему вы такой весёлый.
— А почему мне не веселиться? Вместо одной провинции стало три, выиграл войну, сохранил армию и теперь наверняка уложусь до дождей. И невеста дома ждёт. Разве мало поводов для веселья?
— Вы правы, — согласился Аленар. — У меня прибавилась только одна провинция, армии не осталось, а семья пока ещё вернётся из Дюже... И я по-прежнему не верю Мехалу, а ему тоже удалось сохранить армию.
— Бросьте вы эти мысли, Аленар! — перестав смеяться, сказал Сергей. — Конечно, Мехал не стал нам другом, но пока ещё у него вырастут зубы... Ни одно государство не может долго работать на войну, если война его не питает, а у Мехала от неё одни убытки. Я набрал столько трофейного оружия, что им можно вооружить тридцать тысяч бойцов. Не скоро в Сатхеме сделают новое, и будет не так много желающих с нами сражаться. Если придётся воевать, то не мне, а моим детям. А до той поры я подниму Парнаду и приведу в порядок границу. Да и армия теперь постоянная, так что пусть пробует воевать, если больше нечем заняться. И у нас в королевстве будет нормальный король, а совет герцогов присмотрит, чтобы он и дальше оставался нормальным. Вы лучше скажите, зачем заплатили Андре столько золота, да ещё сагитировали заплатить Лишнея. У вас много лишних денег?
— Умный вы человек, Серг, — вздохнул герцог, — а иногда не понимаете простых вещей. Я этим золотом убил Андре. В каждом экземпляре подписанных им бумаг упоминается, что за его родовые провинции мы с вами заплатили золотом. Сумму я не указал, но это неважно. Сам факт продажи наследия предков является несмываемым позором для любого дворянина. Как только об этом узнают, он конченый человек. Да с ним никто даже не захочет общаться.
— И как же вы заставили его это подписать?
— Это всё ваш барон. Золотой человек! Кстати, я предложил ему перейти на такую же должность при королевском дворе. Конечно, если сам стану канцлером.
— И что он? — с интересом спросил Сергей.
— Сказал, что посмотрит. Я понял, что это просто вежливая форма отказа. Как-то вы влияете на людей, что они с вами срастаются — не оторвёшь! Так вот, барон поступил просто. Сначала запугал Андре и сунул ему расписки купеческих домов, а потом пачку бумаг на подпись. Он и подписал не читая. Ничего, в Дюже мать ему всё объяснит. Ольда сразу поймёт, для чего я это сделал. Пусть только посмеет дёргаться и строить пакости. А насчёт суммы денег... Вы за год получите налогов с его бывшей провинции во много раз больше заплаченного. В отличие от Парнады, в ней никто не воевал.
