Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Символ Веры (полная версия)


Статус:
Закончен
Опубликован:
24.08.2015 — 28.12.2017
Читателей:
11
Аннотация:
1920-е годы, франкоцентричный мир победившего Империализма. Эпоха гидрированного топлива из угля, высокоточной механики и нефти, как сырья для химической промышленности. Время упадка национальных государств и нарождающегося диктата картелей. Разным людям, в разных концах света, совершенно незнакомым друг с другом, оказалось суждено встретиться. Монах, кардинал, солдат, наемник и убийца. Каждый из них пройдет своей дорогой к этой встрече, которая навсегда изменит их судьбы и весь мир. (продается на cruzworlds)
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

Леон испытывал смешанное чувство от этих бесед. С одной стороны они оказывались весьма интересны. Гильермо с детства отличался любопытным, живым умом, а монахи жили в информационной изоляции, получая ограниченные сведения о внешнем мире. Скажем новости об окончании войны дошли до монастыря лишь спустя два месяца после подписания мира. А кардинал знал очень много, и разговор с ним открывал целую вселенную для Леона. С другой — требовалось немало усилий, в первую очередь интеллектуальных, чтобы избежать искушения просто копировать видимое отношение Александра к тем или иным вопросам. Каждый разговор — будь то обсуждение положения креольских гугенотов во Флориде, германские притязания на Гренландию или расширение русских миссий в Японии и Китае — превращался в нешуточное испытание, умственный атлетизм. Впрочем, Гильермо старался воспринимать все это как очередное испытание, искус.

— Вы хотите меня о чем-то спросить?

С этими словами Морхауз встал и прошелся вдоль стены. По дороге он поправил черный открытый саквояж, который стоял на старом камине, что не зажигали уже лет двадцать, а то и поболее.

Гильермо промолчал, зябко кутая ладони в рукава.

— Наши встречи скоро закончатся, — буднично, не оборачиваясь, сообщил кардинал.

Леон вздрогнул. Слишком уж неожиданным оказалось известие. За три года монах привык к определенному распорядку, и внезапная новость выбила его из колеи. Леон не знал, порадоваться ли скорому завершению бремени или же огорчиться, что окошко в большой мир скоро закроется.

— Простите, что? — спросил он.

Морхауз сложил руки за спиной. Свободное черное одеяние повисло на его не по годам широких плечах, как темные крылья, ниспадающие почти до самого чисто выметенного пола.

— Вы, наверное, обратили внимание, что в последние месяцы я путешествую несколько ... по-иному, — полу-спросил, полу-отметил Александр.

Это действительно было так. Раньше кардиналу хватало одного роскошного автомобиля и сумрачного собрата, явного телохранителя. теперь машину сопровождал отдельный фургон с антеннами — явно передвижная телеграфная станция — и автобус с охраной. Ее, то есть охраны, размещение стало отдельной головной болью для настоятеля, который попросту боялся таких изменений. Разумеется, кардинал никогда ничего не объяснял, но было очевидно, что происходит нечто глобальное и значимое. Гильермо полагал, что Морхауз, как значимое лицо в Церкви, проводит постоянные переговоры и встречи, решая вопросы, которые не терпят телефонов и текстовиков. И чем дальше, тем больше этих самых встреч и насущных вопросов...

— Да, — Леон решил ограничиться самым коротким и однозначным ответом.

— Жизнь меняется, все меняется, — некоторой печалью отметил Морхауз. — Я привык к своей машине, привык смотреть в лицо своим друзьям и тем более... Тем более — оппонентам. К сожалению теперь это слишком обременительно. Во всех отношениях. Приходит время самолетов, шифрованной связи, прочих новинок прогресса. Дела более не требуют обширных поездок на четырех колесах. И вероятнее всего, это наша последняя встреча. Поэтому я повторю — вы хотите меня о чем-либо спросить? Напоследок.

Гильермо потер лоб, пытаясь собрать мысли в единое стадо, поскольку они суетливо разбегались, словно агнцы, лишенные пастыря. Морхауз терпеливо молчал, все так же не оборачиваясь.

— У меня много вопросов, — вымолвил монах, наконец, после длинной паузы. — Пожалуй, слишком много... Даже до нас доходят ... разные ... слухи. Погромы миссий в северной Луизиане. Волнения в Германии. Наконец, отмена выступления... Я хотел бы спросить, наверное...

Он снова умолк, обдумывая вопрос.

— Извините, но ... что же происходит со Святой Матерью Церковью? — наконец рубанул он наотмашь, действуя словом, как топором.

Однако Морхауз как будто ждал именно этого, а может быть простой и безыскусный вопрос доминиканца не мог застать врасплох изощренного интригана.

— Слишком обще, слишком пафосно, — немедленно отозвался кардинал. — Это не вопрос, а безадресная декларация. Перефразируйте.

— Почему отменено пятничное радиовыступление Папы? — быстро спросил Гильермо.

— Интересный вопрос, — так же, без промедления, отозвался кардинал. — Почему именно этот?

— Простите, Ваше Преосвященство... — Леон словно только что вспомнил, как надлежит обращаться к особе соответствующего сана. Разговор уже откровенно тяготил доминиканца, ему больше всего хотелось поскорее закончить и уйти, чтобы вернуть душевное спокойствие в спокойном несуетливом одиночестве.

— Вы слишком часто извиняетесь, — резко бросил Морхауз. — Слишком, даже с поправкой на разницу в нашем положении. У вас настолько мало собственного достоинства?

— Изви... — начал было Гильермо, неожиданно для себя тоже на повышенном тоне, однако осекся. Кардинал зло усмехнулся, видя страдания монаха. Морхауза словно забавляли логические тупики, в которые он загонял собеседника.

— Простите, — решительно, чеканя каждый слог, выговорил Гильермо, глядя прямо в чуть прищуренные глаза кардинала. Зрачки Морхауза блеснули отраженным светом тусклой лампочки, как у вышедшего на охоту тигра, но монах не дрогнул.

— Я не понимаю сути этого разговора, — столь же четко и жестко сказал Гильермо. — Вы плетете словесные ловушки, испытываете меня, но я не постигаю цели этих ... ловушек. Вы находите удовольствие в насмешке надо мной? Это мелко и недостойно, монсеньор. Впрочем, если это возвращает вам душевное спокойствие, я не против.

Морхауз подошел к Леону вплотную, глянул сверху вниз, с непонятным выражением на лице. Гильермо ощутил, что запас смелости в его собственной душе почти исчерпан, но постарался встретить испытующий взгляд кардинала с достоинством.

— А ведь я в определенной мере властен если не над вашей душой, то над телом, — в с тем же неопределенным выражением сказал Морхауз. — Вы подумали об этом?

— Никто не властен надо мной, кроме Него, — спокойно, почти покровительственно вымолвил доминиканец. — Надо мной и любым иным существом во вселенной. Все в Его руке и вы не сделаете ничего, на что Он не даст своего благоволения. А если Господь считает, что это нужно и правильно, кто я такой, чтобы противиться?

— Оригинально, — Морхауз моргнул тяжелыми, набрякшими веками, словно погасил пронизывающие рентгеновские лучи, исходящие из его зрачков. — Тезис весьма известный и проверенный столетиями, однако, я никогда не слышал его в подобной ситуации и в такой ... творческой импровизации.

Кардинал отступил на пару шагов, повел плечами и как будто ссутулился, весь обмяк. Теперь перед Гильермо был не грозный dominus cardinalis, епископ и член Консистории, но уставший человек в возрасте. Обычный человек, ничем не примечательный, отягощенный многими заботами.

— Пожалуй, теперь настал мой черед извиниться, — со странной, совершенно несвойственной ему мягкостью сказал Александр. — Простите меня, брат Леон. Я был чрезмерно суров, впрочем, у меня имелись на то свои мотивы и соображения. Возможно, вы узнаете о них ... со временем. Однако это случится определенно не сегодня. Что ж, вопрос прозвучал, и я отвечу на него.

— Кажется, я уже опасаюсь услышать ответ, — пробормотал Гильермо.

— Дело в том, что Папы больше нет.

Кровь буквально замерзла в жилах доминиканца. Леон сжался на стуле, обхватив себя руками, как тяжело больной, сраженный приступом боли.

— О, Господи. Викарий Христа ... мертв?.. — прошептал он немеющими губами.

— Нет. Хотя, да простит меня Господь за подобные мысли, так для Церкви было бы намного лучше и... достойнее. Да, 'достойнее' — самое верное, правильное слово. Но, так или иначе, urbi et orbi — для града и мира — его больше не существует.

— Господи, — еще тише проговорил монах. — Это ведь не отречение?

— Нет.

— Господь милосердный, — повторил монах в третий раз, словно пытаясь найти мужества в обращении к небесному владыке. — Значит, остается лишь одно...

— Вы все правильно поняли. Именно так и есть.

— Воистину, тяжкие времена настали для Церкви, — сказал после долгой паузы Гильермо. — Тяжкие и смутные для всех нас.

— И это тоже верно, — согласился кардинал.

Гильермо встал. Деревянный стул скрипнул. В такт скрипу боль уколола ноги — все-таки Леону было сильно за сорок и долгое сидение не проходило даром для суставов. Но доминиканец презрел телесное неудобство и, не смущаясь и не чинясь, преклонил колени.

— О, Иисус милосердный, — начал он молитву. — Искупитель человеческого рода, милостиво воззри на нас, к престолу Твоему с глубоким смирением припадающих. Мы — Твои, и хотим быть Твоими. Желая, однако, еще теснее соединиться с Тобою, каждый из нас сегодня посвящает себя добровольно Святейшему Сердцу Твоему.

Гильермо читал знакомые и заученные с ранних лет слова, которые уже более сорока лет даровали душе покой и умиротворение. Леон закрыл глаза, как будто закрывшись от суетного мира он мог отвернуться и от всех тревог.

Морхауз не последовал его примеру и вообще не шевельнул даже пальцем. Все также сутулясь, кардинал молча взирал на коленопреклоненного доминиканца. И если бы Гильермо в этот момент глянул на Морхауза, то вздрогнул бы и невольно вспомнил не молитву, но слова, начертанные в Евангелии от Матфея.

Vade retro, Satana!

Во взоре кардинала Морхауза светилось жадное внимание и мерцала странная, мрачная радость. Как у алчного, презревшего законы людские и божеские вора, который раскопал могилу и, отбросив тленные останки, нашел драгоценности покойного.

И было в этом зловещем взоре что-то еще... некое потаенное чувство, которое пробивалось сквозь хищное удовлетворение, как слабенький зеленый росток через старую могильную плиту. Однако некому было увидеть и тем более понять истоки подлинной радости Морхауза.


* * *

Скрипнула старенькая деревянная дверь, из коридора хлынул поток света, кажущийся ослепительно ярким, хотя светила всего лишь керосиновая лампа в руках отца-настоятеля. Гильермо вздрогнул и посмотрел снизу-вверх на вошедших. Брат Арнольд ощутимо трясся, ряса колыхалась на его солидных телесах, как живая, а лампа в руке раскачивалась, словно часовой маятник. Кто-то, до поры невидимый в темноте, с легкостью отодвинул приора и ступил в келью. Гильермо сощурился, моргая и пытаясь рассмотреть незнакомца.

— Брат Леон проводит ночные часы не во сне, но в благочестивом бдении и молитвах, — пробасил неизвестный. Он был велик, широк в плечах и казался еще больше, еще шире из-за ракурса, под которым Гильермо разглядывал странного гостя.

— Истинно так, — пропищал фальцетом из-за плеча великана приор.

— Это похвально, — одобрил титан, немного склоняясь над все еще распростертым ниц монахом. Жесткий воротничок-колоратка под сутаной сиял белизной так, что колол глаза.

Гильермо поднялся на колени. Он чувствовал, что нежданное вторжение как будто неким образом осквернило чистоту, искренность обращения ко Всевышнему. Так неудачная шутка превращает театральное представление в глумливый и недостойный фарс.

— Собирайтесь, брат Леон, — с печалью выговорил отец Арнольд. — За вами прислали.

— Кто?.. Не понимаю... — пробормотал Гильермо. Глаза еще не привыкли к свету, и монах машинально закрылся от лампы.

— Собирайтесь. Время не ждет.

— Но куда? — возопил Гильермо, и слова его не остались гласом вопиющего.

— Время не ждет, — повторил великан и положил на плечо доминиканца ладонь. Вроде и не придавил, однако монах ощутил тяжелую, уверенную силу. Силу, что не терпит противления и возражений.

— Brevi manu, без проволочек, — внушительно посоветовал гость. — Вы все узнаете. Со временем.

Глава 7

— Всё же, я убеждена, фроляйн Генриетта, что сказанное Вами — полная чушь, — произнесла компаньонка. Она изъяснялась по-немецки, беглец понимал этот язык с пятого на десятое, но девушка говорила медленно, тщательно выговаривая каждое слово, будто бы закончив длительное обдумывание. Поэтому он разобрал почти все. В том числе и явственное 'Вами' — с большой буквы.

— Неужели?.. — второй голос. Видимо наследницы.

Страшно слушать. Страшно повернуть голову даже на волосок. Один лишь их взгляд, брошенный не в ту сторону... И моторы все ближе — погоня ходит сужающимися кругами, исходя радостными воплями, смехом.

Олег вспомнил лица девушек. У той, что относилась к 'обществу' волосы всегда были убраны под темную шелковую сеточку, по самой новой, остро-провокационной моде. А на лице застыла вечная гримаска, в которой смешались усталая брезгливость и скука. Даже взгляд у нее казался каким-то неподвижным, глаза как у игрушки из лучших итальянских магазинов 'Bambola'. Компаньонка-телохранитель казалась чуть более живой, но именно 'чуть', то есть немного. Строго функциональная машина, имеющая ровно столько индивидуальности, сколько позволяет размеренный регламент и внутренний устав службы безопасности картеля.

Впрочем, теперь девушки отнюдь не казались ни куклами, ни даже людьми своего круга. Если бы Олег чуть меньше устал, изголодался и не был ранен, он даже мог бы подумать, что впервые видит настоящих людей без масок. Однако несчастный беглец ничего такого не думал, а просто лежал, затаив дыхание, и слушал.

— Чушь? — вопросила Генриетта с толикой юмора в голосе. Похоже, компаньонка относилась к самому близкому кругу слуг, которым дозволялось многое, в том числе и отсутствие должного пиетета в речах.

Несколько следующих фраз прозвучали невнятно и совсем непонятно для Олега. Похоже, дамы перешли на какой-то специфический диалект немецкого, судя по всему разговор шел о некой давней шутке, совершенно непонятной для непосвященных. Затем их речь снова стала понятна, хотя и приглушена недалеким рыком автомобилей. Молодежь разгулялась и гоняла, как на американском 'родео'.

— ... надоело! — резко бросила Генриетта, как будто продолжая давно начатую тему. — До смерти надоело.

Короткая ремарка компаньонки утонула в скрипе ветра, зато громко щелкнула зажигалка. Яркий бензиновый огонек прыгнул веселым чертиком, выхватил из сумерек лицо фроляйн Генриетты. Короткие темные волосы, освобожденные от сетки, завивались мягкими полукольцами, красиво обрамляя лицо. Черные глаза блестели, словно выточенные из обсидиана. Олег закаменел — казалось, что не заметить его невозможно, женщины смотрели в его сторону, буквально в упор.

Секунды, пока Генриетта раскуривала длинную, очень тонкую сигариллу, тянулись, будто несчетные годы. Наконец зажигалка погасла. Олег украдкой перевел дух, боясь даже сглотнуть.

— Господи, как все предсказуемо, — тоскливо протянула госпожа. — Как все надоело... Все эти правила, 'традиционное времяпровождение для людей нашего круга'.

Последние слова Генриетта выговорила с явным презрением, словно выплюнула.

— Репутация, — односложно отозвалась компаньонка. — Noblesse oblige, положение обязывает. Каждый человек является заложником своего сословия.

— О, да, — с неожиданной горячностью выпалила Генриетта. — Репутация! Обязанность! Присутствовать на скачках, посещать дамские клубы и solennité. Выезжать на это вот все ...

123 ... 1112131415 ... 454647
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх