Когда они вошли в заросли, Димка, не удержавшись, рубанул по одному из свисающих "шлангов" — но из среза повалились какие-то мерзкие разноцветные комки, от одного вида которых его едва не стошнило. К тому же, слизистые "шланги" оказались жутко липкие — всего через несколько шагов он намертво застрял в них, не в силах сдвинуться с места. Максу пришлось забирать у него меч и рубить облепившую Димку багровую мерзость. Тому оставалось лишь вздыхать: без помощи друга он бы застрял здесь... надолго.

— Один я бы тоже оттуда не выбрался, — вздохнул Макс как-то угадав его мысли и осторожно отпихивая с дороги очередной пучок "шлангов". Больше он не решался рубить направо и налево, и использовал меч только для того, чтобы раздвигать их в стороны. — Или себе ноги порубил бы.

— А назад не хочешь повернуть? — хмуро спросил Димка. — Меня вот тошнит уже от этого леска.

Макс усмехнулся.

— Так неинтересно.

Димка вздохнул. Сейчас заросли стали пореже, он ни за что не цеплялся. Тем не менее, даже так идти по ним оказалось... непросто. Ноги вязли в рыхлой массе растительной гнили, свисавшие сверху пучки "шлангов" закрывали обзор. К счастью, ничего особо жуткого вокруг не наблюдалось. Вскоре к ним вновь привязалась стая присасывающихся "птичек" — но почти сразу же и отстала, встретив дружный отпор.

— Кстати, кого они тут высасывают? — сразу же спросил Димка. — Никаких зверей же нет.

— Мы их пока что просто не видели, — ответил Макс, даже не обернувшись. — Но, знаешь, я не думаю, что они сразят нас своей несравненной красотой...

Димка кивнул, продолжая осматриваться. Под ногой у него мелькнуло что-то бурое, похожее на здоровенного, толщиной с кулак, червя, и он инстинктивно шарахнулся от него, едва не споткнувшись. Тварь наверняка была совершенно безобидная — но инстинкт оказался быстрее сознания, и это Димку разозлило: в конце концов, он был всё же парнем, а парням не подобает шарахаться от каждой тени. Макс тут же обернулся к нему. Лицо у него было испуганное, но, увидев, что Димку никто не хватает, он облегченно перевел дух...

В тот же миг под ногами у Димки словно что-то взорвалось. Хвост — или голова? — "червяка" вдруг взвилась метра на три вверх, разбросав лесной мусор. Прежде, чем Димка успел хоть что-то подумать, этот чудовищный хлыст хлестнул по нему, несколько раз обернувшись вокруг тела. А потом начал сжиматься с такой силой, что мальчишке показалось: его сунули под пресс. Ещё секунда — и у него захрустели бы кости... но, к счастью, его меч всё ещё был в руке Макса — и тот, не думая, изо всей силы рубанул опутавшую Димку гадину. К счастью, достаточно прочную — клинок рассек её сразу в двух местах, но не достал до тела мальчишки...

Из ран фонтаном брызнула черная жижа — словно лопнула труба с нефтью. Тварь сразу же обмякла и свалилась с тела Димки, подергиваясь в отвратительных конвульсиях. Похоже, что она обладала не мышечной, а, так сказать, гидравлической силой, которая сейчас потоком вытекала из неё...

* * *

— Всё, думаю, хватит фигней страдать, — угрюмо сообщил Димка, ощупывая свои ребра. Они, к его удивлению, уцелели, но болели всё равно здорово. Дышать тоже было больно — пока, по крайней мере. — Назад лучше пойдем. Мы тут ещё и километра не протопали — и два раза чуть ласты не склеили. По крайней мере я.

— А это будет... честно? — вдруг спросил Макс.

— А почему нет? Нет, можно, конечно, дальше ломиться и смотреть, какая тут ещё есть мерзость — но зачем? Без конца бродить по этим зарослям, выясняя, сколькими ещё способами нас в них могут угрызть? Глупо. Глупее разве что вообще без трусов тут бегать.

— А что, и так тоже можно?

Димка невольно хихикнул.

— Почему нет? Можно. Маугли же бегал. Только смысл? Нам это всё равно, что на льдинах в ледоход кататься: риска много, шума тоже, а пользы никакой.

— А что? Я не отказался бы Маугли побыть.

— Ну, попробуй, — Димка вновь хихикнул. — А я посмотрю, как быстро тебе тут хреновинку откусят.

Макс фыркнул, а Димка всё же задумался. Что бы там ни говорил Макс, ему сейчас хотелось раздобыть кольчугу, а лучше — настоящие латы. Он не знал, правда, где здесь их можно достать, а потому задумался о том, как через всё это безобразие пробирались Вороны и Туа-ти. Раньше ему почему-то не приходило в голову это сделать...

— Я думаю, что все, кто тут путешествует, эти красные заросли просто обходят, — озвучил он свой вывод. — Они здесь не сплошные же. Только вкраплены в обычный лес. Приходится наверное петлять — но лучше уж так, чем...

— Для этого места знать надо, — буркнул Макс, пиная издыхающую гадину. Она вся как-то сплющилась и уже еле шевелилась. Черная жижа впиталась в лесную подстилку, но над влажным пятном стоял густой мускусный запах. Димка чихнул от него и потер рукой нос.

— А почему Вайми нам про этот лес и его милых тварей не рассказал? — вдруг спросил он. — Намеренно?

— Не знаю, — буркнул Макс. — Скорее, просто не подумал, что ты сюда попрешься. Или вообще кто-то.

— А о чем ещё он не подумал? — хмуро спросил Димка. — Нет, я понимаю, конечно, что надо самому во всём разбираться, но, черт побери, речь тут идет о жизненно важных вещах! Я должен точно знать, что я могу здесь делать, что нет, что мне делать не стоит. А он...

— А ты точно рад был бы, что тебе указывать стали, куда идти и что делать? — ответил Макс. — Я бы на такое обиделся, и очень. Есть другие способы в этом разобраться. Да, неприятные. Да, даже реально опасные. Но сейчас я, черт побери, первооткрыватель.

— А чем я от тебя отличаюсь? — сразу же спросил Димка.

Макс невольно улыбнулся.

— Узнаешь. Я с самого начала так живу — и мне до сих пор удивительно. А ты хочешь всё сразу. Так не бывает.

Димка вздохнул. В самом деле, в латах или без, но с Ерофеем Хабаровым он точно не сравнился бы. Сейчас, к счастью, от него особых подвигов не требовалось. Нужно всего-то пройти несколько километров по этому лесу, выглянуть в степь и посмотреть, кто это такой там бродит...

Решившись, Димка вновь нырнул в заросли, осторожно вдохнул горячий здешний воздух и осмотрелся. Мертво, тихо — но он уже знал, что это впечатление обманчиво...

Он потыкал носком кеда лесной прах, потом, усмехнувшись, шагнул вперед. Почти сразу же его атаковали "птички", — и Димка обнаружил, что весь облеплен ими. Он ошалело замахал руками, согнав с себя тварей, потом оторвал нескольких, успевших присосаться. Их тушки тут же лопнули, перепачкав его липкой мерзостью, — и он с отвращением стер её.

— Всё, назад пошли, — сказал он, передергиваясь. В этот раз "птички" не успели покусать его, но надоедливо вились вокруг, выжидая момент, словно слепни...

— Нет уж, — усмехнулся Макс. — Раз уж мы начали всё это дело, то давай доведем его до конца.

Димка посмотрел на Макса. Тот стоял, сжимая в руках лук, и в глазах его горел тот самый огонь, который Димка видел у первопроходцев, путешественников, искателей приключений — людей, для которых неизведанное было важнее безопасности...

— Ладно, — вздохнул Димка. — Пошли.

Они двинулись дальше. Заросли становились гуще, воздух — тяжелее. Солнце почти не пробивалось сквозь плотный полог странных растений, и вокруг царил красноватый полумрак, в котором тени казались живыми. Димка то и дело вздрагивал, когда очередной свисающий "шланг" касался его голого плеча или спины...

— Слушай, — вдруг сказал Макс, — а ты заметил, что здесь нет насекомых?

— Как это нет? — удивился Димка. — А муравьи эти, с девятью лапками?

— Я про летающих, — Макс покрутил головой. — Ни комаров, ни мошек, ни слепней. Только эти птички-кровососы.

— И что это значит?

— Не знаю, — Макс пожал плечами. — Может, они всех сожрали.

— Обнадёжил, — буркнул Димка.

Они прошли ещё метров пятьдесят, когда Димка вдруг остановился.

— Тихо, — шепнул он. — Слышишь?..

Где-то впереди, в глубине зарослей, раздавался странный звук — не то скрежет, не то шипение. Звук приближался.

Макс бесшумно наложил стрелу на тетиву. Димка вытащил меч.

Из зарослей, переваливаясь с боку на бок, выползло нечто.

Это было похоже на помесь гигантской многоножки и броненосца — длинное, сегментированное тело, покрытое глянцевыми пластинами, десятки коротких ног, маленькая голова с жвалами, которые мерно шевелились в такт движению...

— Твою ж дивизию, — выдохнул Макс.

Тварь остановилась, поводила головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, — и вдруг рванула в их сторону с неожиданной для такого тела скоростью.

— Стреляй! — заорал Димка.

Стрела попала твари в голову, но панцирные пластины оказались крепче, чем казалось, — наконечник соскользнул, лишь оцарапав хитин. Тварь даже не замедлилась.

Димка прыгнул вперёд, уходя от разинутых жвал, и рубанул мечом по ближайшей ноге. Клинок вошёл в сустав между сегментами, и нога отделилась от тела, залив всё вокруг чёрной жижей. Тварь взвизгнула — противно, почти по-человечески — и развернулась к Димке всем корпусом. Щупальца, которые Димка принял за жвалы, оказались длиннее, чем он думал, — они хлестнули по воздуху, едва не задев его лицо.

— Берегись! — крикнул Макс и всадил вторую стрелу прямо в разинутую пасть твари.

На этот раз наконечник вошёл глубоко. Тварь дёрнулась, выгнулась дугой и замерла. Ещё несколько секунд её ноги продолжали перебирать по воздуху, словно она пыталась бежать даже после смерти, потом и они остановились...

— Фу-у-ух, — выдохнул Макс, опуская лук. — Ну и тварь. Расскажи кому — не поверят...

— Да уж, — Димка вытер пот со лба. — Думаешь, это хобии?

— Не знаю, — Макс покачал головой. — Хобии, вроде, на четырёх ногах бегают и без панцирей. А эта — чёрт знает что.

— Может, местный броненосец, — предположил Димка. — Просто очень голодный.

— Или очень злой, — добавил Макс.

Они переглянулись и ускорили шаг.

* * *

Лес кончился внезапно — словно кто-то ножом отрезал стену зарослей. Перед ними расстилалась степь, голубая трава колыхалась под лёгким ветром, и вдали, на самой границе видимости, всё так же мельтешили белесые точки...

— Ну что, — сказал Макс. — Пойдём знакомиться?

— Пойдём, — решительно ответил Димка. — Хватит прятаться.

Они шагнули в траву.

* * *

Голубая степь оказалась обманчивой. Трава, издали мягкая и пушистая, на деле была жёсткой, как проволока, и больно хлестала по ногам. В ней прятались колючки, норы и, судя по звукам, какие-то мелкие, но шустрые зверьки.

— Красота, — проворчал Макс, отплёвываясь от попавшей в рот сухой травинки. — Прямо курорт.

— Молчи, — буркнул Димка. — Смотри лучше.

Точки вдали приближались. Теперь уже можно было разглядеть, что это действительно животные — рослые, поджарые, с длинными шеями и странной, какой-то дерганой походкой, так напугавшей его издали...

— Это не хобии, — сказал Макс. — Хобии страшнее ужаса, а эти... не знаю... они похожи на лам.

— На лам?..

— Ну, на альпак, наверное, — Макс прищурился. — Хотя нет, у альпак шерсть есть, а эти... белые какие-то.

Димка всмотрелся. Действительно, существа были белыми — не розовато-белесыми, как кожа, а именно белыми, цвета свежевыпавшего снега. И двигались они не как хищники, а как травоядные — торопливо, пугливо, лишь время от времени опуская головы к траве...

— Кажется, это кенгурии, — вспомнил Макс. — Вайми рассказывал.

— Кенгурии?..

— Ну да, такие... местные звери. Только без сумок и с длинными шеями. Их собакины разводят на мясо.

— А, — Димка расслабился. — Тогда ладно.

Они пошли дальше. Кенгурии — а это были именно они — проводили их долгими, внимательными взглядами и спешно откочевали в сторону, уступая дорогу...

— Знаешь, — вдруг сказал Макс, — а ведь Вайми не соврал. Про степь, про траву, про кенгурий. Всё, как он говорил.

— Ну и что? — буркнул Димка.

— А то, что ты на него злишься, а он, может быть, просто не считает нужным рассказывать про каждую ядовитую тварь в этом мире. Потому что их тут тысячи.

— И поэтому надо молчать, когда нас жрут заживо?

— Он не молчал, — возразил Макс. — Он нас спас. И не раз.

Димка промолчал. Они шли по степи, и солнце повернуло к закату. Жара становились сильнее, ветер стих, и в воздухе повисла та особая, послеполуденная тишина, когда даже птицы замолкают, прячась от солнца...

— Надо возвращаться, — наконец сказал Димка. — Завтра выйдем с отрядом.

— Да, — кивнул Макс. — Завтра.

Они развернулись и пошли обратно.

* * *

Лес встретил их сумраком и тишиной. Странные растения, которые утром казались просто неприятными, теперь выглядели угрожающе — их щупальца шевелились сами по себе, словно пробуя воздух на вкус...

— Быстрее, — поторопил Димка. — Не нравится мне это.

Они почти бежали, когда Макс вдруг споткнулся и чуть не упал.

— Стой, — прошептал он. — Там, впереди...

Из темноты зарослей на них смотрели глаза. Множество глаз — маленьких, чёрных, немигающих...

— Бежим! — заорал Димка.

Они рванули назад, к степи, но твари оказались быстрее. Они вылетели из зарослей — те же самые бронированные многоножки, только теперь их было не одна, а пять!..

— К реке! — крикнул Макс. — В воде они нас не достанут!

Они бежали, не разбирая дороги, продираясь сквозь жёсткую траву, перепрыгивая через норы и колючки. Сзади слышался мерный скрежет — твари не отставали.

— Быстрее! — выдохнул Димка. — Ещё немного!

Они выскочили на берег реки и, не сбавляя скорости, бросились в воду. Холод обжёг разгорячённое тело, перехватило дыхание. Димка вынырнул, отплёвываясь, и оглянулся. Твари стояли на берегу, шевеля щупальцами, но в воду лезть всё же не решались.

— Отстали, — просипел Макс, хватая ртом воздух.

— Да, — кивнул Димка. — Пока.

Они плыли вдоль берега, держась на безопасном расстоянии от леса, пока не увидели знакомый овраг, ведущий к обрыву.

— Туда, — показал Димка.

Они полезли на берег, мокрые, продрогшие, но живые.

— Знаешь, — сказал Макс, когда они карабкались вверх по склону, — я начинаю понимать, почему Вайми не любит рассказывать о своих путешествиях.

— Почему? — спросил Димка.

— Потому что это невозможно описать словами. Это надо пережить самому.

Димка ничего не ответил. Он просто лез вверх, цепляясь за камни и корни, и думал о том, что Макс, кажется, прав.

В который уже раз.

* * *

Всего через несколько минут они выбрались из степи в обычный лес. Ну, в относительно обычный — свисавшие сверху космы длиннейших гибких веток со странной голубовато-зеленой листвой придавали ему вид какого-то подводного царства. Как и полумрак — могучие, метра в два толщиной, стволы подпирали сплошную массу зелени, сквозь которую лишь изредка пробивались солнечные лучи. Весь этот лес казался девственным — словно земной ещё до появления человека. Тем не менее, здесь Димка особенно внимательно осматривался. Он помнил, что уже совсем рядом начинается степь, где живут таинственные собакины и те самые хобии, которыми пугал его Ооль...