Тем не менее, Лэйан явно был оглушен и потерял ориентацию — он слепо сделал два-три шага куда-то в сторону, и, таки отключившись, упал. Стало очень тихо.
— Ну, кто следующий? — Вэрка презрительно отшвырнул обломок кувшина с ручкой и обвел Ана-Ю мрачным взглядом.
Лэйан вдруг вскочил и оскалился, словно дикий зверь. Тоже осатанев явно до последней уже степени. Вэрка тут же выхватил нож, выставив вперед черный блестящий клинок.
Что-то с Ана-Ю нечисто, подумал Димка. После ТАКИХ ударов не встают. Точно не так сразу. И Вэрка тоже хорош. Кувшином по башке, а потом за нож — это уже совсем не честный поединок. У нас за такое он получил бы пинков и был бы вышвырнут из гостей. В самом лучшем для него случае...
— Стоп! Хватит! — вдруг заорала Алайта, тоже вскакивая, готовая явно вообще ко всему.
Лэйан взглянул на неё... и вдруг стал нормальным. Сразу, словно переключили тумблер...
Димка невольно поёжился. Он уже понимал, что может быть и наоборот — и это, мягко говоря, пугало. Недаром Вэрка всё равно не отрывал от противника глаз...
— Не делай так больше, — сказала Алайта, становясь перед Вэркой. Лицо её было... хмурым, мягко говоря.
— Не буду. Извини, — буркнул он, опуская оружие.
— А перед братом извиниться не надо? — спросил Мати.
Вэрка хмуро взглянул на него — и всё же вложил нож в ножны.
— Нет. Он первый начал и потому сам виноват. Во всём.
И с моей точки зрения он тоже виноват, подумал Димка. Но всё равно, он из "принимающей стороны", то есть относится к хозяевам. И угрожать ему ножом нехорошо...
Лэйан, к удивлению Димки, возражать не стал, лишь сморщился, коснувшись лба, — знакомство с кувшином явно не прошло даром...
— Из-за тебя, скотины, я весь липкий, — проворчал он недовольно. — Мне надо искупаться.
— Тебе привычно, стрекозлу, ещё с дома, — ответил Вэрка, явно намекая на что-то нехорошее.
— Это всё ваша пропаганда, — криво улыбнулась Алайта. — Этим мы не зарабатывали.
— Ой, не ври, — заявил Вэрка. — Скажи лучше, почем фотки своей попы продавала.
— Не пробуй оскорблять мою сестру, — сказал Лэйан, всё ещё глядя на него несколько... озверело. — Вы подняли оружие на хозяев дома. Это война, вообще-то.
— Вообще говоря, это МОЙ дом и я решаю, что в нем делать. Так что войны не будет, — сухо заметила Алайта. Обострять конфликт ей явно не хотелось.
— Я думаю, — Вэрка обвел презрительным взглядом всю компанию Ана-Ю, — что даже если вы все и объявите войну нам, этого просто никто не заметит.
* * *
Общение на этом прервалось окончательно. Димка с облегчением вышел во двор крепости, где его ждал новый сюрприз — Файму, решив не ограничиваться луками, выгребла заодно и все запасы Ана-Ю. Сейчас они были свалены в кучу и она бодро решала, кто, что, в чем и сколько будет нести. Запасов кстати было много — в основном сушеная рыба и что-то, похожее на финики. Димка подумал, что всего этого им точно хватит на неделю пути — именно столько, по словам Вайми, оставалось до Города Снов...
— Дети в подвале играли в вампиров, выпили кровь из четы крокодилов... — пробормотал мальчишка. ТАКОГО он не ждал даже от Файму.
Алайта тоже не ждала — её смуглое лицо от гнева стало бурым.
— Это уже слишком! — возмутилась она. — Верните всё на место. Сейчас же!
Файму ткнула в неё своим копьём, лишь чуть не достав до носа.
— За то, что вы тут творили, вас, уродов, всех распять мало. Ты мне ноги целовать должна за то, что я всего лишь забираю вашу жратву.
— Мы хотели... — начала Алайта.
— Я знаю, чего вы хотели, — Файму вновь гневно ткнула в неё своим копьем. — За чужой счет жить, как это принято у мьюри. Ни на что другое вы не способны.
В голове у Димки вдруг словно что-то щелкнуло. Он сразу же вспомнил брошюру "Мьюри и дегенеративные признаки вырождения", которую ему увлеченно пересказывал Талка. Тогда ему казалось, что Талка, честно говоря, гонит. Но сейчас разница была, как говорится, налицо — гибкие, красивые Аниу, которые словно сошли с картинки про цивилизацию прекрасных братьев по разуму (собственно, они и есть же прекрасные братья по разуму, вспомнил вдруг Димка) — и целый, так сказать, набор мьюри — крепких, здоровых, но пухловатых и несколько даже неуклюжих. Невооруженным глазом видно было, что дома они только и делали, что разлагались морально и физически, да и образ их жизни наверняка был малоподвижным. Не иначе, всё время втыкали в телевизоры или что там у мьюри вместо них...
Алайта между тем переглядывалась с соплеменниками, уже явно решая, как половчее напасть на вконец обнаглевших пришельцев. Как-то некстати Димка вспомнил ещё кое-что из рассказов Талки: будучи расой торговцев, мьюри полностью лишены мужества и воинских традиций. По сути единственное, что могло побудить их рискнуть, — это животный ужас перед гибелью или (особенно!) страх лишиться нажитого. Как вот сейчас...
Впрочем, колебалась Алайта слишком долго, и Файму вновь приняла решение за неё.
— Не будем доводить дело до глупого кровопролития, — быстро сказала она. — Решим всё поединком.
— Хорошо! — выплюнула Алайта. — В этот раз — ты и я!
— Нет, — Файму презрительно фыркнула. — Я сильнее тебя, тут и говорить нечего. Пусть с тобой дерется... — она повернулась к соплеменникам, изображая задумчивость. — Он! — она ткнула пальцем в самого мелкого. В своего младшего брата.
В Дэя.
* * *
Всё будет так, как мы хотим.
На случай разных бед
У нас есть пулемёт "Максим",
У вас "Максима" нет.
— пробормотал стоявший рядом Борька. Димку передернуло. Он вспомнил быструю — и страшную! — расправу с тремя воинами Воронов. Которую совершил как раз этот вот, такой безобидный с вида мальчишка. Только на самом-то деле он был не мальчишкой, и совсем не безобидным...
Алайта, конечно, ничего не знала про это, и потому просто кивнула.
* * *
Они все вновь выбрались на поляну перед крепостью. Причем Маахисы тащили уже распиханные по мешкам припасы Ана-Ю — они-то понимали, что возвращать их назад не придется...
* * *
Алайта оказалась гораздо осторожнее брата и отнюдь не стремилась нападать первой. Собственно, она сейчас просто стояла, подозрительно глядя на мальчишку, явно чувствуя, что тут что-то нечисто. Маахису это быстро надоело. Он прыгнул, как заяц — вправо, вправо... и, как-то вдруг, оказался за спиной Алайты. Димка замер... но ничего страшного Дэй делать не стал — просто схватил её за волосы и дернул, тут же отпрыгнув, когда она быстро повернулась к нему.
— Ты дерешься, как девчонка! — обвинила она.
Дэй отмахнулся от неё, как от мухи. Вид у него был самый что ни на есть невинный.
— Нападайте, миледи, — он даже сделал что-то вроде реверанса, приглашая её.
Алайта замерла. На миг. А потом Димка понял, почему именно она стала вождем племени...
* * *
Девчонка с места рванулась вперед — так быстро, что Димка не успел даже ничего толком разглядеть. Дэй наверное успел — но почему-то остался на месте, не пытаясь уклониться. И получил два жесточайших удара — в живот и в голову. Его отбросило — но он как-то устоял на ногах. А вот Алайта упала на колено — и Дэй, вдруг высоко подпрыгнув, нанес ей сокрушительный удар пяткой в челюсть. Алайта упала как бревно — и уже не двигалась...
* * *
Над поляной повисла тишина. Удивленная... и уважительная. Похоже, что побить Алайту тут никому ещё не удавалось, подумал Димка. До сих пор. До... Дэя.
— М-да, — наконец сказал Димка, переводя взгляд с Дэя на неподвижную Алайту и обратно. — Она вообще живая?
— Живая, живая, не волнуйся, — Файму ухмыльнулась. — Мы же не звери какие-нибудь.
Алайта, между тем, уже очнулась и села.
— М... — пробормотала она, ощупывая челюсть. — М... м-маленький мерзавец. Будь этот бой настоящим, будь у меня в руке моё копьё...
Дэй усмехнулся. Презрительно.
— Будь у тебя в руке копьё — оно скоро оказалось бы НЕ в руке. А там, где лампы не светят.
— Это мы ещё посмотрим, — пробормотала Алайта, поднимаясь на ноги. С заметным, надо сказать, трудом...
Сотрясение мозга, с усмешкой определил Димка. На драки со слабыми её точно потянет не скоро...
Дэй усмехнулся.
— Попробуй. Но ты тоже сильно меня стукнула. Боюсь, что в этот раз я не буду так ловок. Могу случайно искалечить.
Краем глаза Димка заметил какое-то движение. Лэйан подобрал из травы лежавший там короткий дротик и что было силы метнул его в Файму. Та, впрочем, мгновенно взмахнула копьём — и дротик, вращаясь, улетел в заросли. Лэйану повезло меньше — стоявший рядом Талка треснул его своим деревянным "мечом" по башке, и Ана-Ю рухнул ничком.
— Чудесное вышло знакомство, — ядовито заметила Файму, даже не двинувшись с места. Она стояла в столбе солнечного света и сияла, словно статуя. Сочный, темно-золотой цвет её кожи очень резко выделялся на фоне темной зелени. — Мордобой, угрозы, оскорбления... Теперь вот попытка убийства. Я могла бы ответить так, как принято в этом жестоком мире, но не хочу. В конце концов, меня учили, что даже самый гнусный злодей может держать в душе дыхание раскаяния. Так что давайте успокоимся и расстанемся друзьями — насколько возможно в таких грустных обстоятельствах...
* * *
Лэйана отнесли отлеживаться в хижину, затем все Ана-Ю вновь собрались на поляне. Маахисы держались теперь иначе — почти виновато. И отношение к ним... изменилось. Димка это чувствовал. Падавшие на них взгляды Ана-Ю были... задумчивыми.
— Как же вы становитесь... такими? — спросила наконец Алайта, всё ещё невольно потирая челюсть. Всё же, Дэй здорово ей врезал, с усмешкой подумал Димка. — Или это от природы?
— Частично от природы, — с усмешкой признал Дэй. — Частично нет. Но принять удары и такой ценой достать врага — такому нас учить не нужно.
Все помолчали, обдумывая это. Димка уже понимал, что Алайта — кто-то вроде Дэя, и не раскройся он перед ней — он не смог бы её победить. А тогда... тогда всё наверняка кончилось бы кровавым побоищем. И вновь его терзало раздвоение чувств — радость от того, что всё обошлось, и возмущение тем, что обошлось без него...
Алайта между тем уже перешла к жалобам на мучения, которые Ана-Ю претерпели от невероятных местных тварей. Тут была и бесформенная, похожая на огромную амебу гадина, обитающая в озере, в которое впадала Фама, и уже хорошо знакомые Димке морки, и, конечно, хобии. Но и ими набор местных гадов не исчерпывался. Во время самой первой из гроз в этом краю, которую Ана-Ю пережидали у основания плато, в пещере, похожей на склеп, на них прямо с потолка рухнуло нечто вроде легендарной Черной Простыни, утыканное мерзкими ртами-присосками — тварь раскромсали ножами, но она всё равно куда-то делась... В степи же им пришлось отбиваться от стай киноидов, тварей вроде массивных лобастых собак с черной шерстью, ростом по пояс, то есть размерами побольше любого земного волка, но с такими же алчными повадками. В довершение всего в степи обитали здоровенные бескрылые птицы, чем-то похожие на страусов, но, в отличии от них, пробавлявшиеся мясом. При первом знакомстве с ними Ана-Ю спасло лишь то, что бегали птицы всё же не как страусы, да и от леса они отойти не успели...
Веселое нам предстоит мероприятие, подумал Димка, искоса посматривая на Вайми. Тот ни о чем подобном не рассказывал — то ли ради сохранения их спокойствия, то ли по каким иным причинам. Любви к нему у Димки не прибавилось, хотя он и понимал, что без него (и без Ана-Ю, увы) это они с Максом сейчас оказались бы там, где лампы не светят. То есть в жопе на лоне дикой природы, где-нибудь в бесконечных здешних степях, а то и вовсе в дебрях страшного западного леса, да ещё и поодиночке...
При этой мысли мальчишка передернулся. Пусть смерти здесь и нет, но воскрешение здешний Хозяин, Мастер или как его там обставил со свойственным ему черным юмором: помереть не помрешь, но пожалеть об этом можешь...
Димка недовольно помотал головой. Честно говоря, он терпеть не мог быть кому-то обязанным — очень уж много находилось желающих подергать за эти привязанные к нему ниточки. Хорошо всё же, что с Ана-Ю его теперь ничто уже не связывает. Но Вайми никуда не делся — и уж верно не упустит напомнить ему о том, что именно он привел Ана-Ю на их старую стоянку, привел к их крепости Файму и вообще, организовал всё наилучшим образом...
Когда мы придем в Город Снов, он больше не будет нам нужен, подумал вдруг Димка. И я смогу с громадным наслаждением просто послать его на три буквы.
Эта мысль казалась ему оазисом в конце дальнего пути.
* * *
Димка смотрел, как Вайми ловко орудует ножом, разделывая тушу "трофейной" кенгурии, и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Астер работал спокойно, уверенно, словно делал это тысячу раз — что, в общем-то, так и было. Его руки двигались быстро и точно, и Димка поймал себя на мысли, что завидует этой уверенности...
— Ты на меня злишься, — вдруг сказал Вайми, не поднимая головы.
— Нет, — буркнул Димка.
— Злишься, — повторил Астер. — Я чувствую. Ты думаешь, что я всё подстроил. Привёл Ана-Ю, устроил этот поединок, забрал их луки и припасы — и теперь ты у меня в долгу.
— А разве нет? — спросил Димка.
Вайми отложил нож и посмотрел на него.
— Если ты считаешь, что должен мне за то, что я спас тебя от хобий — засунь этот долг себе в задницу. Я не для того тебя вытаскивал, чтобы потом предъявлять счёт.
— Тогда зачем?
— Затем, что ты мне нужен живой, — просто ответил Вайми. — Затем, что без тебя этот поход не имеет смысла. Затем, что я, может быть, не хочу смотреть, как твои мозги вытекают из пробитой башки. Это гадко и неэстетично.
— Красиво говоришь, — усмехнулся Димка.
— Я не умею красиво, — Вайми снова взялся за нож. — Я умею только правду. Иногда она похожа на красоту. Иногда — на дерьмо.
— А сейчас?
— Сейчас — на дерьмо, — честно ответил Вайми. — Потому что ты злишься, а я не знаю, как сделать, чтобы ты перестал. Разве что треснуть хорошенько.
Димка молчал.
— Знаешь, — сказал он наконец, — там, в Безвозвратном Городе, ты мне казался героем. Спаситель, защитник, весь из себя таинственный и могущественный.
— А теперь?..
— А теперь ты просто парень, который врёт направо и налево, манипулирует всеми, кем может, и при этом делает вид, что ему всё равно.
Вайми кивнул.
— Это правда, — спокойно сказал он. — Почти.
— Что значит "почти"?
— Мне не всё равно, — тихо сказал Вайми. — Мне очень даже не всё равно. Но если я покажу это — вы начнёте жалеть меня. А жалость — это хуже ненависти.
— Почему?
— Потому что ненависть можно победить, — ответил Вайми. — А жалость — только принять.
Димка смотрел на него и вдруг понял, что не знает этого человека совсем. Не знает, что у него внутри. Не знает, чего он боится. Не знает, что ему снится по ночам...
— Ладно, — сказал он. — Я подумаю.
