Талка возмущенно фыркнул.
— Нет. В том слое общества, в который есть смысл внедряться, господа могут позволить себе секс-роботов в виде прекрасных дев, юношев и вообще кого угодно. Которые как раз не болтливы и денег не просят.
— И мозгов у них нет, — сказал Матвей.
Талка пожал плечами.
— Ну, конечно, бывают эстеты, которым надо не только разврат, а чтобы юнош прекрасный ухи им почесал и поддержал беседу о поэтах бронзового века. Но тут надо уже ИР. Он же и в виде юноша тоже может быть. Или там девы.
— Такое тоже есть, но уже очень платно, — добавил Вэрка. — Тип ИР вообще при заказе выбирается. И потом можно только внешний вид тушки менять. Но серьёзные смены облика — тоже дорого, и перезапись ИР не сделать. А смена главного процессора — дешевле всю куклу заново заказывать. Есть ещё вариант с дистанционным управлением профессионалом, но этого мы не проходили ещё.
— А это специально изучают? — удивился Димка.
Талка усмехнулся.
— В школе для юных разведчиков, в которой я учился -таки да. В обычных — без таких вот интимных подробностей.
— А в обычных это зачем вообще учат?
— Для понимания звериной сущности капитализма, конечно. Можно, конечно, нанять и натурального юноша, но тут уже есть шанс подцепить ломехузу. Которая не только ухи почешет, но и отъест моск, а заодно и деньги. Как вот наш дорогой проводник.
— Мозги программировать не умеют? — спросил Макс.
— Мьюри? Нормально нет. Хотя стараются. Но пока не очень-то выходит почему-то.
— Плохо, — сказал Димка.
— Плохо, что не умеют, и что муравейник Хеллстрома никак не выходит, хотя совершенное общество же? — непонятно спросил Матвей.
— Эту технологию можно вполне в благих целях использовать, — смущенно буркнул Димка.
— Психотерапии товарищей с очень странными вкусами? — предположил Матвей. — Но тут уже точно дева нужна, а не юнош. Правда, тут всё очень зависит от точки зрения.
Димка поискал глазами Вайми, — но тот, конечно, давно дрых...
* * *
Какое-то время все молчали. Димка уже не в первый раз подумал, что жить в таком вот прекрасном светлом будущем он не хочет, даже несмотря на все чудеса его техники. Которые, как оказалось, ни фига не помогают прогрессу общества, а порой и совсем наоборот...
— А у вас Искусственный Разум есть? — между тем спросил Макс.
Талка усмехнулся.
— Есть, конечно. Но уж точно не затем, чтобы чесать ухи сверхбогатым извращенцам. А для математических расчетов и всякого такого. Правда вот общаться с ним... сложно. Он формулами думает же. То есть словами тоже может, но...
— Но лучше всё же формулы?
— Да. Правда, у кучи нашей математики — НЕТ 2D-представления. Ну а зачем, если все, кто с ней работают, имеют нейроинтерфейсы и умеют ими пользоваться — привет всякие Сен-образы. Имлант-компы-то есть у всех, кто работает с ИР, точнее, даже НЕ импланты, а штуки побольше размером.
— А просто комп, не имплант, не поможет? — удивился Димка.
— У обычного компа интерфейс — руки и дисплей. Ну ладно — голос, — пояснил Талка. — Можно нейроуправление, но реально продвинутое нейроуправление, которое работает вообще БЕЗ сознательных команд и сразу ответ всплывает, от импланта отличается только тем, что железка внешняя, по причине размера, и её лучше не терять. Потому что с ней ученый — часть коллективного разума, а без неё... — Талка вдруг душераздирающе зевнул. — Ладно. Давайте наконец спать.
* * *
Димка с удивлением понял, что ему спать тоже хочется — должно быть, сказались страшные переживания дня, да и сидели с Маахисами они не так уж и мало...
Вздохнув, он взобрался на плоский верх скалы, где очень уютно устроился в небольшом пологом углублении нагретого за долгий день камня. Макс устроился рядом с ним. Какое-то время мальчишки молчали, глядя в темный сейчас простор степи. На востоке, наверное, над далеким пока морем, беззвучно мигали розоватые зарницы.
— Ну и что ты про всё это думаешь? — наконец спросил Макс. — Про всех этих джаго, сторков и так далее.
— Надеюсь, что всё это свинство не в нашей Галактике и даже не в нашей Вселенной, — буркнул Димка. — А в какой-то другой. Где никакого социального прогресса не бывает, а меняется лишь техника.
— А как же Йенно Мьюри? Где Аниу в итоге решили, что ну нафиг эту клику эксплуататоров, сами будем править и всем владеть.
— Ага, и что вышло? — кисло спросил Димка. — Кружок юных ломехуз под руководством Файму? Уж мозг они точно научились отъедать. У меня от их россказней ум заходит за разум...
С юга, со стороны озера, показался одинокий сполох света, который беззвучно плыл, казалось, всего в нескольких метрах над степью. С виду он казался лишь огромным крылом зыбкого, зеленовато-синего свечения. Сполох медленно пролетел над скалой, на которой сидели двое удивленных мальчишек, и Димка вскочил, тщетно стараясь разглядеть его. Затем привидение исчезло, продолжая свой одинокий путь на север, оставляя за собой шлейф гаснущих зеленоватых волн и искры звезд, которые лениво мерцали в поднимавшемся над степью теплом воздухе...
— Что это? — спросил он, надеясь, что его голос не звучит испуганно.
— Это полярное сияние, Дим. Я читал про него... даже видел его в кино — ну, в хронике...
— Сияние... — повторил Димка. — Я не видел полярного сияния наяву... а чтоб такое...
Объяснение Макса не успокоило его. На самом деле он не понимал, что это... но явление не повторилось, и Димка растянулся на скале. Макс с чувством потянулся, заставив задрожать каждый мускул, и вдруг выдал неожиданно:
— Ни хрена себе денек выдался...
* * *
Они вернулись в лагерь, когда костры уже догорали. Машка сидела у огня, задумчиво глядя на угли. Увидев Димку, она улыбнулась и подвинулась, освобождая место.
— Долго ты, — сказала она.
— Смотрел, — буркнул Димка, садясь рядом. — И думал.
— О чём?
— О Боге, — признался он. — О том, есть он или нет.
— И что надумал?
— Ничего, — Димка вздохнул. — Что я в этом ничего не понимаю.
Машка помолчала.
— А я понимаю, — сказала она вдруг. — Если Бог есть, он не на небе. Он — здесь.
Она взяла его руку и прижала к своей груди, туда, где билось сердце.
— Вот он, — сказала она. — В каждом, кто любит. В каждом, кто верит. В каждом, кто не сдаётся.
Димка смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло.
— Ты права, — сказал он. — Наверное.
— Я знаю, — улыбнулась Машка.
* * *
Ночь выдалась длинной. Димка почти не спал — лежал на спине, глядя в звёздное небо, и слушал, как на скалах перекликаются дозорные. Рядом, свернувшись калачиком, спала Машка. Её дыхание было ровным, спокойным — ей не снились ни Хоруны, ни Серая Хозяйка, ни бесконечные дороги...
— Не спишь? — Сашка присел рядом, бесшумный, как тень.
— Не сплю, — ответил Димка. — Думаю.
— О чём?
— О том, что завтра мы войдём в степь, — Димка помолчал. — А через неделю — в Город Снов. И всё закончится.
— Или начнётся, — усмехнулся Сашка.
— Или начнётся, — согласился Димка. — Я уже не понимаю разницы.
Сашка долго молчал, глядя на звёзды.
— Знаешь, — сказал он наконец, — я ведь никогда не думал, что дойду до этого момента. Когда мы только попали сюда, мне казалось, что мы застрянем здесь навсегда. Будем бегать от зверья, прятаться по лесам, выживать. А теперь...
— А теперь?
— А теперь я смотрю на Льяти, на его Ключ, и думаю: неужели всё это было не зря? Неужели мы действительно можем вернуться домой?
— Можем, — твёрдо сказал Димка. — Должны.
— А если не захотим?
Димка посмотрел на друга долгим взглядом.
— Тогда не вернёмся, — ответил он. — Выбор есть у каждого.
Глава пятая:
путь в Город Снов
Над лесом, над полем, над гладью озёрной
Поют поутру пионерские горны.
Из наших палаток, под песенку горна,
Вступаем мы в мир, необъятный, просторный.
Ждут сотни открытий нас в лагере летом,
И юный горнист возвещает об этом.
Константин Ибряев.
Димка проснулся, когда Файму — как всегда зычно — провозгласила подъем. Он вздохнул и осмотрелся, одновременно потягиваясь. Уже начинало светать, высокие облака светились серебром, словно таинственные острова в темно-синем море неба. Внизу, в смутном сиянии рассвета, ветер гнал по траве такие же серебристые волны. За далекими горами разгоралась рыжеватая заря. На таком печально-грустном фоне вопли Файму звучали слегка... неуместно.
— Чего там? — проворчал Макс, тоже зевая и потягиваясь.
— Файму, видимо, змея за попу цапнула, — буркнул некстати разбуженный Димка. — Не спится ей, дуре.
Макс фыркнул и отбросив одеяло быстро поднялся на ноги. Димка, усмехнувшись, поднялся вслед за ним, и, ещё раз потянувшись замер, вновь осматриваясь. Армея, малая луна, плыла над горизонтом ущербным красноватым диском. В текучем предрассветном воздухе она едва заметно мерцала, как живая. Димка несколько секунд смотрел на неё. Лишь потом он перевел взгляд на поднявшуюся в лагере внизу суету. Вайми — как оказалось, именно он был источником всей этой суматохи, — почему-то решил, что им надо выступить непременно до восхода, и Димка — в который уже раз — подумал, что Астеру давно пора набить морду за всё хорошее. Но это была просто мысль и он сам это понимал. Возьмись он осуществить столь заманчивую идею, ни к чему хорошему она не привела бы. Пусть Вайми и был по происхождению каким-то папуасом — судя по цвету тела, словно отлитого из тусклого темного золота, он был при всём этом здоровенным лосем. Смешная девчоночья грива падала на крепкие плечи, совсем не смешные.
Димка подумал, что как раз это нелепое сочетание его и раздражает... потом недовольно помотал головой и вновь посмотрел на восток. Странно — но встречать вот так рассвет ему тут приходилось нечасто. Чужая луна напоминала, что это другая планета, расположенная черт знает за сколько световых лет от Земли и совсем не дружелюбная, на самом деле. Но как раз её опасности и делали их жизнь яркой и полной...
Димка вздохнул и вслед за Максом полез вниз.
* * *
Сборы оказались непривычно короткими — им оставался всего один бросок до цели, и никто конечно не хотел задерживаться. Почти все вещи были собраны ещё с вечера, припасы упакованы, так что оставалось лишь одеться и позавтракать. Это тоже много времени не заняло — "яблоки"-алим свисали здесь буквально с каждой ветки, так что разводить костров никто не стал. Потом все собрались вокруг Вайми, который сейчас сиял и цвел от общего внимания.
— Итак, друзья, — звонко начал он, — мы выступаем в поход к Городу Снов. Наш последний поход. Если не возникнет проблем, он займет не более недели. Но поход этот будет трудным. Мы должны двигаться так быстро, как это только возможно. Чем быстрее мы пересечем степь, тем меньше у нас будет неприятностей. Отдыхать будем уже в городе.
Димка невольно поёжился. Степь здесь напоминала африканскую саванну — а до мальчишки наконец дошло, что такая степь должна кишеть зверьём, совсем не безобидным. Нет, он, конечно, мечтал побывать в Африке — но без "лендровера" и штуцера в руках визит точно не был бы веселым...
Впрочем, подумал вдруг мальчишка, мир и впрямь полон чудес — но лишь для тех, кто осмелился отбросить былые надежды. Это он принял — сразу. А дальше?..
Он перевел взгляд на Льяти — тот стоял справа от Файму, с обычным хмурым выражением на бледном лице. Никакой путь не имеет смысла, если не является смыслом сам по себе, как-то сказал ему он. Но теперь Димка знал, что путь не имеет значения. Имеют значение лишь начало — и конец.
* * *
Переправа через Фаму, к радости мальчишки, прошла организованно и быстро. Но на восточном её берегу все они невольно замерли, глядя вперед. Вокруг ещё висел синий предрассветный полумрак. Очень далеко, за зубчатой гребенкой гор, незаметно ползла, разгораясь, тусклая рыжая заря.
Больше не будет спокойных ночевок и надежных укрытий, подумал мальчишка. Лишь бесконечная степь — и её обитатели. Свиноволки, хищные "мегастраусы" — и на десерт неведомые собакины, которые наверняка не захотят пропускать наш отряд к цели. Ну что же — их можно и переубедить...
И он упрямо зашагал вперед. Зная, что идет ПРАВИЛЬНО.
* * *
На рассвете отряд вступил в степь. Льяти шёл первым — босой, с Ключом на груди, и его черные волосы развевались на ветру. Рядом, чуть поотстав, держалась Файму. Её копьё мерно покачивалось в такт шагам, и в этом ритме чувствовалась древняя, отточенная веками уверенность. Вайми замыкал колонну. Он шёл бесшумно, как всегда, и его золотистая кожа вспыхивала в лучах восходящего солнца.
— Долго ещё? — спросил Максим, пристраиваясь рядом.
— Неделя, — хмыкнул Вайми. — Может, две.
— А может, три?
— Может, никогда, — усмехнулся Астер. — Но это не повод не идти.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда, — пожал плечами Вайми. — Всегда. А теперь иди к своим. Звери здесь всегда нападают на последнего.
* * *
— Ах ты ж сука!.. — Макс вогнал копьё в загривок выскочившего из травы свиноволка, прижав его к земле.
Димка атаковал тварь сбоку, нанося удары с яростью, которая напугала отчасти даже его самого. Он даже не думал, что способен на что-то подобное. Но тут было от чего озвереть — уже четвертая атака за день. Пресловутые птицы пока что к счастью не показывались — как сказал Вайми, "мегастраусы"-оррах боялись жары и охотились лишь вечером — но свиноволки, казалось, сбежались со всей степи. На самом-то деле они оказались мало похожи и на волков, и на свиней, больше всего напоминая громадную полосатую крысу — но были от этого ещё отвратнее...
Димка с трудом остановился, поняв, что тварь давно мертва. Потом перевел дух, осматриваясь.
Нападение и в этот раз оказалось отбито — в примятой траве валялось ещё несколько дохлых, истыканных копьями тварей. Из людей никто, вроде бы, не пострадал, но над местом побоища уже кружили местные стервятники, мерзкие и голошеие — совсем как земные. Но такое вот сходство Димку не радовало. На самом деле он давно уже проклинал гадских птиц — от них-то спрятаться было нельзя! Они неустанно сопровождали отряд, надеясь на поживу, и она доставалась им весьма обильно. И, конечно, на много километров вокруг оповещали всех, что тут происходит нечто интересное, привлекая всё новых "гостей"...
Димка замер, опираясь на копьё. Он стоял, бессмысленно озираясь, чувствуя неприятную слабость — в этот раз твари почти что застали их врасплох. Из степи надо выбираться как можно быстрее, понял он. Высокая трава тут шевелилась от ветра, шумела, надежно скрывая подбиравшихся хищников. Того и гляди, кого-то покалечат — и тогда их и так невеселое положение станет просто отчаянным...
Вздохнув, он взглянул в глаза Макса, смотревшие очень спокойно. Он был так же испуган — Димка чувствовал это — но не подавал виду. Он не повел себя так, как повел бы себя на его месте почти любой мальчишка — то есть не начал хвастаться победой, стараясь заглушить пережитый страх словами, но было видно, что и ему битва далась нелегко...
