Джеймс Хеллборн: Марш через Грузию - Том 3

Американцы слишком поздно заметили опасность, слишком поздно расчехлили зенитные орудия, а поднять немногочисленные ночные перехватчики и вовсе не успели.

Трех— и пятитонные бомбы полярных хищников легко пробивали броневые палубы и рвали стальные корабли на куски также как легко и просто как... как бумажные кораблики — к чему изобретать лишние сущности?

Два линкора, два авианосца, несколько кораблей рангов поменьше и восемь тысяч человек отправились в бездну — и уже никогда не вернулись обратно.

'Это моя ночь, — думала Фамке, уткнувшись в окуляр инфракрасного прицела и в очередной раз нажимая на рычаг бомбомета. — Это моя ночь. Она принадлежит мне'.

И завтрашний день тоже будет моим.

Глава 5. Лучший вид на этот город

— Это превосходная тактика, господин генерал. Она принесет нам победу, — сказал Хеллборн и самодовольно улыбнулся. Он любил и умел это делать — самодовольно улыбаться.

Распрощавшись со своими новыми немецкими друзьями, лейтенант 'ван Хеллсинг' поднялся на борт специального рейса 'Люфтганзы' и теперь летел нах Берлин. На борту самолета ниже его по званию были только бортстрелки и стюарды. Даже среди адъютантов и секретарей не было никого чином ниже гауптмана. А что говорить о прочих пассажирах!

'В кои-то веки мне не придется принимать командование над этим курятником! Даже если мы разобьемся где-нибудь над Балтийским морем.' — Хеллборн был невероятно доволен.

Зато он оставался самым высокопоставленным юголландцем на борту, и поэтому мог рассчитывать на заслуженное внимание союзников. Чем неоднократно и воспользовался.

По правую руку от альбионца в настоящий момент сидел важный генерал-фельдмаршал — один из величайших полководцев Рейха, как утверждала 'Фелькишер беобахтер'. На самом деле, он был просто напыщенным прусским болваном, который никак не мог уследить за полетом передовой юголландской военной мысли.

— Все гениальное просто, — продолжал Хеллборн. — Мы будем атаковать красных в две волны. Днем на русские укрепления пойдут немецкие солдаты. Они должны будут измотать и обескровить большевиков, и, якобы обессиленные (хотя почему 'якобы'?) отступить на прежние позиции. А ночью придут наши юголландцы, свежие и хорошо отдохнувшие. Обученные сражаться в полной темноте, при температуре минус сорок градусов, подкрепленные антарктанками с инфракрасными прицелами. Красные не смогут устоять перед этим мощным двойным ударом. Москва падет еще до наступления весны, я гарантирую это.

— Она должна была пасть до наступления холодов, — проворчал немец.

— Раз на раз не приходится, герр генерал, — развел руками Хеллборн. — Но согласитесь, дела пошли в гору после того, как на фронте появились наши парни! Вы знали, что свыше пятнадцати процентов уроженцев Юголландии страдают от никталопии?! Но на войне этот недуг превращается в преимущество! Особенно на той войне, которую мы ведем сейчас.

— Молодой человек, почему вы до сих пор лейтенант? — перебил его собеседник. — Ваша родина не оценила ваши таланты?

— Моя родина давно не вела победоносных войн, и поэтому у меня не было возможности сделать карьеру, — скромно опустил глаза Хеллборн. — Но в начале войны я был всего лишь рядовым!

— Ну что ж, у вас есть шанс дослужиться как минимум до майора. Вряд ли выше — война настолько не затянется. Конечно, если вас не прикончат раньше, — усмехнулся 'великий полководец'.

— Конечно, — охотно согласился 'ван Хеллсинг'.

— Обязательно разыщите меня в Берлине, нам будет о чем поговорить, — продолжил пруссак. — А теперь извините. Я хочу немного выспаться перед посадкой.

— Разумеется, герр генерал, — альбионец пулей вылетел из кресла. — Желаю приятно отдохнуть.

'Впрочем, и мне не мешает отоспаться', — зевнул Джеймс, отыскал свободное кресло в дальнем углу салона и задремал, настолько крепко, что пропустил посадку. Никто из высокопоставленных спутников не решился потревожить его, Хеллборна растолкали пилоты — никакого уважения к союзникам!

К великому возмущению Хеллборна, такси в Берлине отсутствовали как класс. И они еще называют себя цивилизованной европейской страной!!!

— Вы должны извинить нас, герр ван Хеллсинг, — сказал комендант аэропорта, — идет война, бензин нормирован, шоферы мобилизованы. Простые граждане пользуются трамваями...

— Strassenbahn? — не понял Хеллборн. — А это еще что такое?!

Когда ему объяснили, он на какое-то время потерял дар речи.

'Какая варварская планета!!!'

— Разумеется, мы приложим все усилия, — спохватился комендант, — для наших героических союзников!..

Машина с шофером отыскалась в считанные минуты, и лейтенант 'ван Хеллсинг' с комфортом направился в сторону юголландского посольства.

Берлин Хеллборну решительно не понравился. На его вкус город был слишком готичен и старомоден. На его родной планете Берлин выглядел совсем иначе — после окончательно разгрома Спартаковской Германии в 1920 году в немецкой столице не осталось ни одного целого здания. Пришлось строить заново, с участием лучших швейцарских архитекторов. Берлинцам это только пошло на пользу — они стали добрее не только друг к другу, но и к своим соседям.

Но хорошо там, где нас нет.

В юголландском посольстве 'лейтенанту ван Хеллсингу' оказали не самый теплый прием. Хеллборн в долгу не остался.

— Да. Именно так. Этот список необходимо срочно отправить в метрополию, а груз должен быть здесь вчера, — говорил альбионец, развалившись в кресле, и разве что не положив ноги на стол.

— Что вы себе позволяете, лейтенант?! — теперь уже полковник ван Асбек, военный атташе, был возмущен до глубины души. Конечно, если у него была душа.

Хеллборн прекрасно знал, что именно он себе позволяет. Даже в патриархальной юголландской армии заслуженный ветеран, только что вернувшийся с передовой, мог позволить себе надменный тон по отношению к тыловой крысе. Пусть даже тыловая крыса была на четыре звания выше.

— Вы не со мной должны спорить, а с генералом Деклерком, я хотел сказать — бригадефюрером Деклерком, командиром 6-й дивизии СС 'Южный Крест', — снисходительно объяснил альбионец. — Это его подпись и печать стоят на документах.

Ван Асбек коротко вздохнул и еще раз пробежался глазами по списку.

— Но ведь это... но ведь это же форменное безумие!

— Война — это безумие, герр полковник! — Хеллборн сделал страшные глаза. — И если мы хотим победить, то должны погрузиться в это безумие с головой!

— Хорошо, я перешлю этот список в Дракенсберг. Дальнейшее от меня не зависит...

— Я не смел рассчитывать на меньшее, герр полковник! — Хеллборн выпрыгнул из кресла и вытянулся по стойке 'смирно'.

— Вы свободны, лейтенант.

— Увы, — вздохнул Хеллборн. — Поэтому мне потребуется машина с шофером и конспиративная квартира.

— Вы редкий наглец, — покачал головой ван Асбек.

— Все ради вадерланда! — рявкнул 'ван Хеллсинг'.

— Это не ко мне. Зайдите к советнику ван дер Эссену, 4-й кабинет на втором этаже.

— Большое спасибо, герр полковник!

'Дежа вю'. Давно ли он блуждал по коридорам и кабинетам другого посольства в далекой стране?..

Да, это было давно и неправда.

* * *

Шофер оказался вольнонаемным подданным Рейха; согласно документам — инвалидом Польской компании, освобожденным от службы. Хеллборн и не думал верить в эту легенду — тут бы и последний пингвин понял, что шофер является агентом гестапо или шупо-зипо-крипо. С легкой печалью альбионец сделал пометку в памяти 'ликвидировать в час Х минус 1', после чего велел отвезти себя в клинику доктора Бегенвальда. Адресом в свое время поделился сослуживец из 'Южного Креста', погибший на Восточном фронте при крайне загадочных обстоятельствах.

Старенький профессор внимательно выслушал Хеллборна и твердо заявил:

— Литр. Литр и ни каплей больше. Хорошего понемножку, молодой человек.

— Идет война, герр доктор, — 'юголландец' призвал на помощь все резервы пафоса, — и каждый из нас должен чем-то пожертвовать для родины!

— Разрешаю вам пожертвовать литром, — нахмурился Бегенвальд. — Это мое последнее слово. И не возвращайтесь ко мне раньше, чем через два месяца!

— За это время я могу обратиться к другим специалистам, — ухмыльнулся Джеймс.

— Это уже будет на вашей совести, не моей. Я вас предупредил, — отрезал доктор.

Литр так литр, не стал спорить Хеллборн, на первое время должно хватить. Там видно будет.

Через час с небольшим он покинул гостеприимную клинику, осторожно прижимая к груди запаянный эмалированный бидон. Устроился на заднем сиденье и велел ехать на 'конспиративную' (какая там конспиративная, если даже подставному шоферу был прекрасно известен адрес?) квартиру в Бабельсберге.

Квартира была так себе. Блуждая по этажам и коридорам, Хеллборн пережил еще один приступ 'дежа вю'. Примерно в таком домике, только в пригороде другой столицы, он провел несколько дней примерно полтора года назад. По старой привычке посидел в библиотеке и узнал об этом мире еще немного. В соседней комнате должна была сидеть Патриция, а по улице гулять Келли Робинсон со своим котенком...

Ближе к полуночи прибыл курьер из посольства с толстым конвертом. Джеймс расписался и разорвал упаковку. Из конверта выпал пластмассовый прямоугольник, украшенный следующим текстом:

'Предъявитель, 184 см роста, 80 кг веса, голубые глаза.

Имеет право ездить по всем дорогам рейха, генерал-губернаторства, Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, въезжать в запретные зоны, концлагеря, гарнизоны войск СС и вермахта на любой машине в гражданской или военной одежде и с любым пассажиром (или пассажирами).

Удостоверение действительно лишь при наличии фотографии.

Подпись: рейхсфюрер СС, начальник гестапо, начальник ОКВ, начальник СД'.

'Силой вечного неба имя Императора да будет свято; кто не поверит — должен быть убит', — вспомнил Хеллборн.

На этом повторение истории не закончилось. Когда еще через пару часов упала первая бомба, Хеллборну показалось, что он играет собственную роль в биографической пьесе.

Джеймс вышел на крыльцо. Так и есть, неведомые бомбардировщики разгружались где-то над центром Берлина — как когда-то ракетопланы Дельфинского Альянса над Солдатским Карфагеном. А пригород, как и прежде, находится в 'мертвой зоне'. Это не просто 'дежа вю', это уже детерминизм какой-то.

Хеллборн сам не заметил, как произнес последние слова вслух.

— Добрый вечер! Не спится, дружище? — окликнули его с соседнего крыльца.

'Нет, это не Келли, и даже не котенок'.

— Заснешь тут, — зевнул Хеллборн (то есть соврал — на фронтах ухитрялся засыпать при стодецибельной канонаде) и кивнул в сторону зарева. — Кто это? Русские?

— Вряд ли, они давно к нам не прилетали, — отозвался сосед. — 'Ланкастеры', должно быть. Англичане.

— Уверены?

— Я выгляжу как человек, способный обмануть ближнего своего?! — возмутился сосед.

Собеседник никак не выглядел — светомаскировка. Увы, Хеллборн не страдал никталопией, и потому мог видеть в ночи только неясный силуэт.

— Простите, не хотел вас обидеть, — пробормотал альбионец. — Если вы говорите, что это британцы, я вам вполне верю.

— И правильно делаете, дружище! В наше время никому нельзя верить. Даже себе. А мне — можно. Хе-хе.

'Кто он вообще такой? — лениво задумался Хеллборн. — Это элитный пригород. Либо генерал, либо еще один гребаный шпик СД'.

— Простите, я не представился! — продолжал невидимый собеседник. — Меня зовут Генрих. Просто Генрих, старина Генрих.

— Джейсон, просто Джейсон, — в тон ему ответил 'ван Хеллсинг'.

— Очень приятно, Джейсон! Однако, дружище, должен заметить, у вас такой необычный акцент, хе-хе...

— Я пингвин, — не стал скрывать Хеллборн.

— Юголландец, вы хотели сказать?

'Как быстро он сообразил! Или с самого начала знал? Точно, чертов шпион'.

— Совершенно верно.

— Ну что ж, добро пожаловать в Берлин! Надеюсь, вам у нас понравится.

'Не надейся. Я здесь надолго не задержусь'.

— Ну что ж, англичане возвращаются домой — пора и мне на боковую. Спокойной ночи, Джейсон.

— Спокойной ночи, Генрих.

Судя по всему, британские бомбардировщики действительно повернули на запад.

'Это летят они, — снова вспомнил альбионец. — Yster mense in staal skepe!'

Понять бы еще, вздохнул он, за что они сражаются.

* * *

На следующее утро лейтенант Джейсон ван Хеллсинг покинул Берлин и вылетел в Париж.

Глава 6. Железная дева

На сей раз все было гораздо сложнее, потому что дело происходило солнечным днем и в двух шагах от американских берегов. Адмирал ван дер Бумен отправил воздушную эскадру на бомбардировку Сан-Франциско. Но теперь янки набрались смелости и попытались нанести ответный удар. Их президент-паралитик вот уже несколько дней подряд верещал по радио, что-то про 'ночь позора' и 'возмездие левиафану оранжистов'. Две эскадры стратегических разрушителей встретились на полпути. Истребители прикрытия отсутствовали — юголландцы были слишком уверены в себе, американцы слишком торопились. Никто не захотел отступать. Похоже, это была первая в истории 'собачья свалка' тяжелых бомбардировщиков. Оригинальные цели были мгновенно забыты, бомбы сброшены в океан, дабы облегчить самолеты и позволить им совершать самые фантастические маневры. Некоторые бомбы по дороге вниз ухитрились задеть чужие — или свои — бомбардировщики. Первый этап мясорубки удался. Второй этап тоже не обманул ожидания.

Фамке активно излучала невозмутимость, но на самом деле ее переполнял бурный восторг. Сколько больших и прекрасных целей! Только успевай менять ленту. Вот еще одна американская 'летающая крепость' попала в прицел. БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРАНГ! В яблочко! Пилотская кабина в клочья, накренился — и медленно заскользил вниз, навстречу океану.

Еще одна! Нет, отставить! Это свой.

А вот еще... Черт! Фамке едва удержалась на ногах, короткая очередь ушла в 'молоко', а цель покинула поле зрения. Ее самолет резко вильнул влево, уклоняясь от столкновения. Пилотам сейчас приходится нелегко, они выжимают из машин все возможное и даже больше.

Экипажам тоже достается. Стрелок верхней башни был убит почти сразу. Сменивший его бортмеханик пережил товарища на каких-то пять минут. Интересно, этот командир тоже будет говорить про женщину на борту?..

Нет, он сказал другое:

— Фамке, хвостовые стрелки не отвечают! Проверь, что с ними! Вилбренник, замени ее!

— Принял! — отозвался капрал Вилбренник.

— Сделаю! — пробормотала Фамке, покинула свое уютное пулеметное гнездышко и поползла вдоль корпуса, цепляясь за поручни, приборы и даже свисавшие провода. Путешествие затянулось — несколько раз самолет резко разворачивался или срывался в штопор — но в конце концов она достигла своей цели. Так и есть. В пробоинах свистит ветер. Капрал Сиберг, стрелок верхней полусферы, висит головой вниз; сержант Фоккер из нижнего гнезда и вовсе без головы остался. Она стянула свой шлемофон, сняла наушники с головы Сиберга и доложила о результатах.