— Что за Червь? — тем не менее спросил он. Лишь чудом удержавшись от того, чтобы не выложить свою историю общения с этой жуткой в самом деле тварью, потому что тогда пришлось бы выложить и всё остальное...

— А ты разве не слышал? — Сатве удивленно взглянул на него. — Поющий Червь. Он давно уже вернулся, где-то в западных горах. Я думаю, что это — тварь Мроо.

— Кто это? — это слово ничего не говорило Димке.

— Можно сказать, что демоны, почему нет? Бог весть, чего они хотят на самом деле, но они творят зло. Они наделены властью над материей и могут принимать множество форм. В том числе, наверное, и таких.

— Я никогда раньше не слышал об них, — тем не менее, Димка поёжился. С демонами он познакомился уже очень хорошо и знал, что это, к несчастью, не сказки...

— Это было очень далеко, — Сатве пожал плечами. — И здесь, я думаю, не имеет значения. А теперь расскажи всё же, как вы попали сюда...

* * *

Рассказ вышел долгим и путаным. Сатве всё время переспрашивал, и Димка то и дело возвращался к началу. Наконец, Сатве выдохся и замер, молча глядя на мальчишку. Было видно, что он не очень удивлён услышанным.

— Вы знаете, что это было? — с надеждой спросил Димка.

Сатве вздохнул.

— И да, и нет. Такие вещи иногда бывают... очень редко, но бывают. Иногда группы людей... исчезают, а потом...

— Попадают в параллельный мир? — от Файму и её кампании Димка уже наслушался самых невероятных теорий насчет их появления в этом мире, в том числе и таких.

Сатве слабо улыбнулся.

— Может быть и так. Или мы все всё ещё в нашей родной Вселенной, просто очень, очень далеко от дома. Она, знаешь, огромна. Бесконечна. В ней существует всё. Здесь же устроен перекресток миров, где часть их... пересекается. И это неизбежно создает... коллизии. Иногда очень приятные, чаще нет. Нам остается лишь принять это...

— Но кто это сделал? Как?

— Мастер, кто ещё? Но из того, что нам известно... хочу тебя огорчить — существа, способные на такое, обычно очень далеки от... людей.

— Ладно, — Димка вздохнул. — Но можно ли вернуться?

Сатве лишь пожал плечами.

— Вернуться нельзя. По своему желанию, по крайней мере. Или совсем, если теория о копиях верна.

— Да ну тебя! — разозлился Димка. — Сам ничего не знаешь толком, только пугаешь других.

— Я предполагаю, — Сатве удивлённо взглянул на него. — На основании того, что я знаю. Не более того. Хотя знаю я не так уж и мало.

— Неправильно предполагаешь, — упрямо сказал Димка. — От твоих предположений только руки опускаются. Лучше бы предположил, как нам вернуться отсюда.

— О, вернуться конечно несложно — надо всего-то сделать такую же перемещалку, как та, которая забросила нас сюда, — теперь голос Сатве зазвучал ядовито. — Но технический уровень здесь примерно такой, какой был у нас лет пятьсот назад, и не меняется. Во всяком случае, я не помню, чтобы тут что-то изменилось в этом плане, а я тут уже... давно. Да и зачем тебе? Здесь у нас впереди Вечность. Вполне буквально, кстати. Кроме того, здесь, в Пещере Снов, ты сможешь видеть сны, реальнее реальности. Сможешь прожить в них тысячи жизней, увидеть тысячи других миров, которые где-то существуют... или нет. Здесь это без разницы.

— Ну и что вы там... насновидели? — спросил Димка. Куда резче, чем хотел... но не чувствовал вины за это. Валяться всю вечность в пещере и видеть сны — не для того он на свет народился! — Насчёт демонов, Мастера и прочего?

Сатве фыркнул. Недовольно посмотрел на мальчишку, сложив руки на груди. Покрутил босой ступней в пыли. Вздохнул.

— Ну... ладно, — наконец сказал он. — Совсем конкретно я говорить не буду — ты всё равно большую часть не поймешь, а если я примусь объяснять, мы не закончим примерно никогда. Итак, для начала, — никаких Злобных Сил Зла, которые хотят причинить всему живому страдания затем, чтобы просто их причинить, в природе попросту не существует. Сил Доброго Добра, которые хотят сделать всем приятно, к счастью, не существует тоже. Есть, скажем так, силы ближние, средние и дальние...

— Не надо нагонять туман, — хмуро сказал Димка. — Его тут и без тебя достаточно. Объясни всё толком, без этих иллюзий и намёков непонятно на что.

Сатве не менее хмуро взглянул на него. Но ответил.

— Хорошо. Ближние, средние и дальние силы — это, по-вашему, демоны, шаманы и Мастера. Демоны отлично с вами знакомы, и да, хотят вас использовать в своих, конечно же корыстных целях. Если угодно, можете считать их злыми, но не суть. Шаманы хотят использовать вас против демонов, но опять же не ради вашей личной пользы, а в своих собственных целях. Не таких грубо-корыстных, но тем не менее. Мастерам вы просто безразличны. Если вы почему-то начнёте им мешать, они вас раздавят, но не потому, что они Зло, а потому, что вы им мешаете. Как таковые вы их просто развлекаете. Есть также Драконы — силы, совершенно вам чуждые, но могучие. Они движутся во тьме, подобно гигантам, и могут раздавить вас, даже не заметив, как вы каждым шагом давите при мирной прогулке в лесу всяких там жуков и муравьёв, не замечая их и вовсе не желая им зла. И, наконец, есть Сила за пределами Сил, наделённая властью превыше любой вообразимой. Её можно было бы назвать богом — если бы она принимала в вас какое-то участие. Но с ЕЁ точки зрения вы попросту не существуете за своей ничтожной малостью, она вас не замечает, да и не способна заметить, — но зато способна стереть всю вашу Реальность со смешной лёгкостью, заменив её новой... или нет. Не то, чтобы это имело какое-то практическое значение, но суть дела именно такова, нравится это тебе или нет.

Димка молчал. Слова Сатве падали в тишину вечера, тяжёлые, как оплавленные камни под их ногами. Где-то в вышине, над кронами древних деревьев, зажигались первые звёзды. Фонари Уйиу мерцали синим, отбрасывая призрачные тени на жемчужно-серый песок.

— И что, — наконец выговорил Димка, — ты хочешь сказать, что всё это — и мы, и Город Снов, и Ключ, и Надир — всё это просто... игрушки? Что мы ничего не значим?

— Я этого не говорил, — вздохнул Сатве. — Я сказал, что для высших сил вы не существуете. Но для себя, для других, для тех, кто вас любит и ждёт, — вы значите всё.

— Это утешает, — буркнул Димка.

— А должно? — Сатве усмехнулся. — Утешение — не моя работа. Моя работа — видеть сны и помнить. Я помню, как Червь пришёл в этот мир. Я помню, как его остановили. Я помню имена тех, кто погиб, и тех, кто выжил. И я помню, что они сделали это не потому, что верили в свою значимость для Вселенной. Они сделали это потому, что здесь был их дом. Их друзья. Их жизнь.

— И этого достаточно?

— Этого всегда достаточно.

Димка посмотрел на него. В синем свете фонарей лицо Сатве казалось высеченным из камня — прекрасного, холодного, древнего камня. И только глаза, эти странные кошачьи глаза с вертикальными зрачками, были живыми — в них горел огонь, который не могли погасить тысячелетия.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил Димка.

— Не знаю, — ответил Сатве. — Я сбился со счёта примерно тогда же, когда Фао. Мы пришли сюда почти одновременно.

— Ты знаешь Фао?

— Мы были... друзьями, — Сатве улыбнулся — впервые за весь разговор светло и открыто. — Когда-то. Потом он ушёл в Маал-Нау, я остался здесь. Мы редко видимся, но я слежу за ним. Через сны.

— И что ты видишь?

— Что он наконец обрёл покой, — Сатве помолчал. — Шестьсот лет — слишком долгий срок для ожидания. Я боялся, что он сломается. Но он выдержал. Вы помогли.

— Мы?..

— Вы принесли Ключ. Вы дали ему то, чего он ждал, — Сатве посмотрел на Димку. — Я благодарен вам. Даже если вы считаете нас, сновидцев, бездельниками.

Димка смутился.

— Я не... — начал он и запнулся. — Ладно, считаю. Но это не значит, что я вас не уважаю. Каждый имеет право жить так, как ему нравится. В конце концов, вы никого не объедаете. Не живете за чужой счет. Я не считаю вас... паразитами.

— Я знаю, — кивнул Сатве. — Поэтому я и говорю с тобой.

Они помолчали. Где-то в глубине двора, у подножия оплавленных скал, тихо шуршал песок — ветер играл с осколками стекла.

— Тот Червь, — сказал Димка. — Поющий. Мы с ним встречались.

Сатве резко повернулся к нему.

— Когда?

— В Ойкумене. Он... — Димка поморщился, вспоминая. — Он был заперт у какого-то озера. Сашка видел его. Он говорил с нами. Во сне. Сказал, что помнит этот город. И что когда-нибудь вернётся. Чтобы... всё закончить.

— Вернётся, — эхом повторил Сатве. — Да. Я знаю.

— И что тогда?

— Тогда мы будем защищаться. Как в прошлый раз, — он посмотрел на окаменевшие стволы, на оплавленные скалы. — Только теперь у нас нет тех, кто погиб тогда. И оружия, которое они использовали, тоже нет.

— А Мастер? А Надир?

— Мастер не воин. Он... драматург. Он может написать путь к спасению, но не пройти его за тебя.

— Значит, надо готовиться, — сказал Димка. — Искать оружие. Учить людей. Строить укрепления.

Сатве посмотрел на него с удивлением.

— Ты хочешь остаться и сражаться? За город, который не твой дом?

— А разве не мой? — Димка криво усмехнулся. — Я здесь уже... не знаю сколько. У меня здесь друзья. Есть враги. Есть дела, — он помолчал. — И потом, если Червь уничтожит Город Снов, Надир тоже погибнет. И я никогда не смогу вернуться домой. Даже если захочу.

— Рационально, — хмыкнул Сатве.

— Не только, — признался Димка. — Просто... я не могу смотреть, как гибнут люди. Даже если это не моя Земля. Даже если я презираю их всех за то, как они тут живут.

Сатве долго смотрел на него. Потом улыбнулся — уже не грустно, а почти весело.

— Ты странный человек, Димка, — сказал он. — Ты говоришь, что не веришь в судьбу, но поступаешь так, словно она ведёт тебя.

— Может, это не судьба, — буркнул Димка. — Может, это я сам.

— Какая разница?

— Не знаю, — Димка пожал плечами. — Но мне так спокойнее.

Сатве кивнул и ничего не сказал. Они ещё немного постояли у подножия оплавленных скал, глядя на окаменевшие деревья и чёрные, острые сучья, торчащие из мёртвой древесины.

— Знаешь, — вдруг сказал Сатве, — тот, кто остановил Червя в прошлый раз... он был похож на тебя.

— Чем?

— Он тоже не верил в судьбу. И тоже думал, что сам выбирает свой путь, — Сатве помолчал. — Его звали Асэт.

Димка вздрогнул.

— Асэт? Скульптор?

— Да, — Сатве кивнул. — Ты знал его?

— Знал, — Димка сглотнул. — Он был рабом у Хорунов.

— Я знаю, — В голосе Сатве не было горечи, только усталость. — Я видел это во снах. Он не сопротивлялся. Он знал, что станет рабом, и принял это.

— Почему?

— Потому что понял: рабство — не конец. Асэт верил, что кто-то продолжит то, что он начал. И он оказался прав.

— Вайми не знал, — тихо сказал Димка. — До недавнего времени.

— Знал, — вздохнул Сатве. — Не умом — сердцем. Поэтому он и вернулся в Город Снов. Поэтому он и помог вам. Поэтому он когда-то ушёл в степь — искать тех, кто сможет.

— Он... вернётся домой?

— Никогда, — Сатве вздохнул. — Потому что его дом теперь здесь. Навсегда.

Димка кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Пойду к своим. А то они, наверное, уже волнуются.

— Иди, — кивнул Сатве. — И спасибо за разговор.

— Тебе спасибо, — буркнул Димка. — Хоть ты и нагнал жути.

— Это моя специальность, — усмехнулся Сатве. — Сновидцы вообще любят пугать людей правдой.

— Зачем?..

— Чтобы ценили то, что есть. А не то, что им обещают.

Димка подумал над его словами.

— Ты прав, — сказал он. — Наверное.

Он развернулся и пошёл обратно, к двери, за которой его ждали друзья.

Сатве остался стоять у подножия скал, глядя на окаменевшие деревья и оплавленные камни. В синем свете фонарей его фигура казалась призрачной, почти нереальной — ещё один сон среди тысяч снов.

— Асэт, — тихо сказал он. — Ты был достойным человеком.

Ветер шевельнул его гагатовые волосы, рассыпал песок под босыми ногами.

— Жаль, что ты в итоге пал во Тьму.

Он постоял ещё немного и медленно пошёл обратно, в пещеру, в свою комнату с бежевым светом и спящими девушками.

Там его ждали сны. А здесь, наверху, начиналась ночь.

* * *

В вестибюле Димку поджидал Пао. Он сообщил, что все остальные уже устроены на самом верхнем этаже Вэруо. Димке не слишком-то хотелось вновь таскаться по лестницам, но тут же, за раздвижной металлической дверью, обнаружился лифт. Едва Пао нажал кнопку на узком маленьком пульте, лифт бесшумно скользнул вверх, на последний этаж.

Миновав вторую раздвижную дверь из черной блестящей стали, они вышли прямо в квартиру приютившего их Пао. Эта квартира оказалась просто офигенной — она занимала весь верхний этаж здания, перекрытия с которого были сняты. Получилось что-то вроде открытого дворика. Его обрамляли прозрачные пластиковые крыши, затененные изнутри тканевыми пологами — под ними и обосновались гости, благо погода сейчас была теплая. Димка осмотрел отведённую им комнату — довольно просторную, с несколькими кроватями и большим окном, выходящим во двор. Борька уже разложил свои вещи, Юрка возился с каким-то местным транзистором, Сашка читал дневник первого Хранителя при свете настольной лампы.

— Ну что? — спросил Борька. — Поговорил с местным котом?

— Поговорил, — Димка опустился на кровать. — Он говорит, что Червь вернётся. Сюда.

— Какой Червь? — насторожился Юрка.

— Поющий. Тот, которого мы видели в Ойкумене.

Сашка отложил дневник.

— Он уверен?

— Говорит, что да. И что в прошлый раз его остановил Асэт.

— Асэт, — тихо сказал Льяти, входя в комнату. — Я слышал. Сатве рассказывал.

— Ты его знаешь? — удивился Димка.

— Мы встретились в коридоре, — Льяти сел на край кровати. — Он сказал, что я тоже могу стать Сновидцем. Если захочу.

— И ты хочешь?

— Не знаю, — Льяти пожал плечами. — Может быть. Когда-нибудь. Не сейчас.

— А сейчас?

— Сейчас я хочу помочь вам подготовиться к встрече с Червём, — он посмотрел на Димку. — Если он вернётся, мы должны быть готовы.

— Мы?.. — переспросил Борька.

— Мы, — твёрдо сказал Льяти. — Все, кто здесь. Потому что если Червь уничтожит Город Снов, нам некуда будет возвращаться. Даже если мы проживем здесь ещё миллион лет.

Борька хотел возразить, но передумал.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. Что нам нужно?

— Оружие, — ответил Димка. — И информация. Вайми сказал, что в восточной части города есть арсеналы Защитников. Но туда не попасть — район захвачен киноидами.

— Киноиды?.. — переспросил Юрка.

— Местные монстры, — пояснил Льяти. — Мы видели их в Ойкумене. Они похожи на больших собак и очень агрессивны.

— И как нам их победить?

— Никак, — честно сказал Льяти. — Без серьёзного оружия мы против них — как голыми руками против танка. Поэтому сначала нужно оружие.

— Замкнутый круг, — вздохнул Борька.