Джеймс Хеллборн: Марш через Грузию - Том 3

— Замени их! — коротко приказал командир корабля и отключился.

Легко сказать... Она не может разорваться, поэтому надо выбрать один из двух постов. Сиберг надежно застрял в своей подвеске, а пулемет Фоккера раскурочен прямым попаданием, как невеста после брачной ночи. 'И придет же на ум такое сравнение, — мысленно покраснела Фамке, — откуда мне знать, я ведь не замужем'. Пусть будет Сиберг, надо только достать нож и осторожно разрезать подвеску...

И тут она увидела новую цель.

Американская 'крепость' зашла в хвост из нижней полусферы. Вражеский пилот практически уравнял скорости самолетов, а потом машины принялись медленно, но неотвратимо сближаться. Еще немного — и американский башенный стрелок сможет безнаказанно поливать хвост 'летучего юголландца'.

До американского самолета оставалось меньше десяти метров. Сквозь разорванный плексиглас нижнего гнезда Фамке могла прекрасно разглядеть лицо пилота за лобовым стеклом 'крепости'. Это был совсем молодой парень, похоже, ее ровесник. Рядом с ним сидел штурман, но его лицо скрывалось за поперечным ребром жесткости. Сержант ван дер Бумен снова перевела свой взгляд на пилота. Тот неожиданно поднял глаза и их взгляды встретились.

Какое-то мгновение лицо американца не выражало никаких эмоций, но внезапно он широко улыбнулся и поднял вверх большой палец. Она осталась без шлемофона, волосы развевались на ветру, подумала Фамке — проклятый янки понял, что ему противостоит девушка. Юголландка пожала плечами и показала в ответ средний палец. Этому жесту ее научили американские моряки, когда она была совсем девочкой, игравшей с другими детьми на причалах Дракенсберга. Американец улыбнулся еще шире, и как будто 'притормозил' свой бомбардировщик. Самолеты больше не сближались, теперь дистанция оставалась неизменной — примерно восемь метров по диагонали, плюс-минус. Фамке осталась в 'мертвой зоне', башенный стрелок 'крепости' не мог ее видеть и достать.

Но от этого не становилось легче. Сержант авиации бросила еще один короткий взгляд на пулемет Фоккера. В разные стороны торчали лохматые пружины и детали затвора. Дохлый номер. Как в том, набившем оскомину бородатом анекдоте:

'Но вы же настоящий юголландец!.. — И пулемет застрочил снова...'

Фамке снова оглянулась на 'крепость'. Пилот по-прежнему пожирал ее глазами и скалился в тридцать два белоснежных зуба. Долго ли еще американец собирается играть с ней? Что делать? Выход есть — доложить командиру, пусть уводит самолет с линии огня... Черт! Как она могла забыть! У нее есть еще один пулемет! Точнее, пистолет-пулемет — не суть важно.

Фамке торопливо потянула вниз 'молнию' летного комбинезона. Глаза американца принялись округляться от изумления — но настоящее изумление ему еще только предстояло испытать, когда Фамке расстегнула подмышечную кобуру и извлекла на свет автоматический 'руби', украшенный веселыми золотыми дракончиками Цинской династии. Прощальный подарок Мэгги, любимое оружие японских авиаторов и китайских коммандос. Ухватившись левой рукой за раму пулеметной турели, Фамке крепко уперлась ногами в пол, сдвинула переводчик огня и вытянула правую руку вперед. Семь с половиной метров, прикинула она, трудно будет промахнуться — и она не промахнулась. Пущенная из пистолета длинная очередь впечаталась прямо в лобовое стекло американского бомбардировщика.

Черта с два! Армированное стекло выдержало, только покрылось мелкой сеткой трещин.

На этот раз вражеский пилот торопливо натянул кислородную маску и покрутил пальцем у виска. Юголландка показала в ответ раскрытую ладонь — мол, 'спокойно, не волнуйся', отбросила опустевший пистолет и в тысячный раз осмотрелась вокруг. Вот с чего надо было начинать — из наплечной кобуры капрала Сиберга выглядывал безгильзовый кольт 44-го калибра. Это уже не пулемет, это осадное орудие!

Первая же пуля завершила разрушение лобового стекла и убила пилота наповал — в лоб и без выходного пособия. Кажется, в этот раз он даже удивиться не успел. Американец упал на штурвал, его бомбардировщик слегка — совсем слегка клюнул носом. На миг возникло безумное желание — прыгнуть вниз, прямо на голову мертвому пилоту и взять 'крепость' на абордаж. Это будет подвиг, о котором еще целые века станут слагать баллады! Желание пропало, когда прежде невидимый штурман, вдохновленный примером Фамке, открыл ответный огонь из своего пистолета. Мазила, выпустил полный магазин и даже близко не попал. Мерзавец прятался за пультом управления, и Фамке не могла его достать, зато пульт раскурочила на совесть. Все, машина далеко не улетит. Уцелевший американец тоже понял это. Должно быть, он считал выстрелы, и когда Фамке выпустила шестую, последнюю пулю, перестал прятаться. Впрочем, штурманский пистолет тоже был пуст, поэтому он только бросил на Фамке прощальный — как ей показалось, укоризненный взгляд — и скрылся в глубине своего самолета. Десяток-другой секунд спустя — она не могла сказать точно, сколько времени прошло (а сколько времени занял поединок? и того меньше) — где-то за кормой американского бомбардировщика раскрылся первый парашютный купол, потом еще один, и еще.

Сержант авиации ван дер Бумен поправила кислородную маску и перевела дыхание. 'Крепость' все еще тащилась вслед за 'летучим юголландцем' — но недолго, совсем недолго. Американский аппарат еще раз клюнул носом, и принялся заваливаться на правое крыло. И только тогда Фамке разглядела красочный рисунок на левой скуле бомбардировщика, чуть ниже пилотской кабины — там, где обычно рисуют крестики или звездочки по числу воздушных побед или успешных миссий. Неизвестный художник был талантлив — по крайней мере, на ее окончательно испорченный и непритязательный вкус.

На картинке была изображена рыжеволосая валькирия, облаченная в древние рыцарские доспехи. Она восседала на крылатом коне, и ее волосы развевались на ветру.

_________

_________

Глава 7. А там еще немного — и Прованс!!!

В Париже (еще один город, который ему совершенно не понравился) Хеллборна ждал не самый приятный сюрприз.

Как и в прошлый раз он устроил разнос коменданту аэропорта, прокатился с ветерком по очередной европейской столице, после чего постучался в калитку юголландского посольства.

По ту сторону калитки стоял высокий, плечистый сероглазый блондин с роскошной рыжей шевелюрой. Красивый, мерзавец, машинально отметил про себя Джеймс. И форма ему идет. Классический светский лев. Ему бы в имперских столицах и больших городах работать. За что его отправили...

'Но ведь он и работает в большой имперской столице!' — спохватился Хеллборн. — 'Ведь это же...'

— Добро пожаловать, герр ван Хеллсинг, — сказал юголландец и улыбнулся в тридцать три зуба.

— С кем имею честь? — вежливо осведомился Хеллборн.

— Капитан Стандер. Франц Стандер. Можно просто Франц, — представился собеседник. — Помощник военного атташе.

Нет, это совсем не тот Франц Стандер, которого я знал, окончательно убедился альбионец. Тот, прежний Стандер, погиб много месяцев назад на борту БЕЛголландского цеппелина. Его убили по приказу генерала Гисли Торкильсона. А это другой Стандер. Зеркальный двойник из этого мира. Вместо Австралии его далекие предки перебрались в Антарктиду, грядущую Юголландию, где Стандер и появился на свет — не прошло и трех веков!

'Это не просто 'дежа вю', это уже детерминизм какой-то'.

Интересно, он и в этой галактике такой же хитрозадый мерзавец?

— Прошу вас, проходите. Позвольте, я возьму ваш чемодан.

— Тихо тут у вас, — заметил Хеллборн, рассматривая внутреннее убранство посольства — довольно скромное. Нет, это наверняка не стиль одного из Людовиков.

— Посол, атташе и добрая половина персонала временно перебрались на курорт, — поведал Стандер.

— На курорт?! — изумился альбионец. — Сейчас? В самый разгар войны?! Нашли время...

— Я имел в виду Виши, — пояснил юголландец. — Раз уж мы признали новое французское правительство, посол решил, что это будет уместно и прилично. На хозяйстве в Париже остались младшие офицеры и чиновники. Работы немного, даже сейчас. Юголландских граждан в городе почти нет.

— Да и я тут надолго не задержусь, — между прочим заметил Хеллборн.

— Да, я знаю, — неожиданно быстро закивал юголландец, — я получил депешу от генерала Деклерка. Весь к вашим услугам, герр штабс-капитан.

(Именно так. Хеллборн пристегнул новые погоны, добытые в берлинском посольстве, еще будучи на борту самолета. Это было старое, привычное звание, Stafкapitein. Он носил его в те счастливые дни на Порт-Султане, а потом на халистанской половине Острова Черепов...)

— Услугам? — позволил себе съязвить альбионец. — Если вы прочитали депешу, то уже знаете, кто мне нужен.

— Вы сможете поговорить с этим человек сегодня вечером, — Стандер посмотрел на свое левое запястье. — Через каких-нибудь пять часов. Мы приглашены на ужин, он там будет. А до тех пор... Желаете отдохнуть? Перекусить? Посмотреть город?

— Плюнуть с Эйфелевой башни, — зевнул Хеллборн.

Стандер вежливо рассмеялся.

— Сразу видно культурного человека! Обычно наша бурская деревенщина, оказавшись в Париже, мечтает помочиться с башни!

'Разведчики прокалываются на мелочах', — вспомнил альбионец. От кого он слышал эту фразу? Неужели от полковника Горлинского?

— Нет, пожалуй я откажусь от этого сомнительного удовольствия, — покачал головой Хеллборн. — Лучше раздобудьте для меня свежую прессу. Что нового слышно в этом мире?

— Наши парни одержали очередную победу над американцами! — расцвел старина Франц. — Осталось повторить их успехи на Восточном фронте...

'Что это было? — удивился альбионец. — Камень в мой огород?'

— Да, кстати, — спохватился Стандер, — это будет очень-очень званый ужин. В вашем багаже найдется парадный мундир?

'Нет, только не это!' — мысленно простонал Хеллборн.

— Нет, но я на вас рассчитываю, — сказал он вслух.

— Приложу все усилия, — кивнул юголландец. — Прошу вас! Эта комната в вашем распоряжении. Газеты и журналы вам принесут. Вот кнопка вызова — на всякий случай...

— Спасибо, Франц, я разберусь. Не смею вас задерживать, — позволил себе очередную грубость Хеллборн.

Но Стандер на него не обиделся. По крайней мере, так показалось Хеллборну.

* * *

В этот раз пышный банкет проходил не в чьем-то посольстве, а в банальном парижском ресторане. Или не банальном. Стандер произнес его название с торжественным придыханием. Хеллборн же забыл его ровно через минуту. 'Максимилиан' какой-то.

— За чей счет торжество? — мимоходом уточнил Хеллборн.

— За счет вишистского правительства, — доложил Стандер. — Хотят показать, что они все еще здесь хозяева...

Тем не менее, на входе в ресторан дежурили автоматчики в германской форме. К документам Хеллборна ('...по всем дорогам рейха, генерал-губернаторства, Франции, Бельгии...') охранники отнеслись со всем должным уважением.

В этот раз Джеймс не кружился по залу в полном одиночестве — Стандер неотступно следовал за ним. Ну что ж, это не грузинское посольство в Лондоне, и не Дворец Высоких Собраний в Карфагене. И Хеллборн не пришел сюда, чтобы гулять и веселиться. У него была Цель и Хитрый План.

Зал постепенно заполнялся важными людьми в нарядных костюмах и парадных мундирах. Некоторых из них Хеллборн узнавал — внимательный просмотр газетных фотографий не прошел даром. С другими его знакомил Стандер. Вот, например, с этим. Ну и рожа, как у бульдога. И сам на бульдога похож, низенький и толстый. Мясник-Винни-Пух и то красивее будет.

— Познакомься, Джейсон — герр Антон Мюссерт.

— Тот самый?! — Хеллборн изобразил бурный восторг и принялся трясти протянутую руку. — Какая честь, какая честь!

— Как и для меня, герр ван Хеллсинг, — отвечал вождь нидерландских нацистов. — Рад приветствовать своих заморских братьев на европейской земле! Здесь все гордятся вашими победами — вы делаете честь всей нордической расе!

— Зюйдической, если уж на то пошло, — ухмыльнулся Стандер.

'Старина Франц, он совсем не изменился!'

— Простите? — не понял Мюссерт.

— Люди нордической расы обитают где-то на севере. Мы живем на Южном полюсе, — охотно пояснил Стандер и широко улыбнулся.

'Издевается, — подумал Хеллборн. — Настоящий юголландец'.

Настоящие юголландцы всегда посматривали на своих кузенов, оставленных в Европе, как на деревенских дурачков, и никогда не испытывали к ним особой любви и привязанности. Голландцев и юголландцев часто сравнивали с парой англичане-американцы, но это было большой ошибкой. Немцы всего лишь погрозили Туманному (Оригинальному) Альбиону пальчиком — и вся Америка встала на дыбы. Немцы атаковали и оккупировали Нидерланды, а Генеральные штаты в Дракенсберге даже ухом не повели. Напротив. Когда штатгальтеры и сенаторы Юголландии решали вопрос о подписании Арийского Пакта, судьба европейских кузенов занимала в длинном списке плюсов и минусов первое место — с конца.

— Но это не помешает нам высоко нести знамя, опаленное кровью арийских героев! — продолжал Стандер.

'Точно, издевается, — убедился Хеллборн. — Неудивительно. Кто такой Мюссерт? Жалкая германская марионетка. Свободные люди должны его презирать. Мы, юголландцы...'

'Мы, юголландцы... — с ужасом повторил Хеллборн. — Неужели я становлюсь одним из них?!'

Но он не успел как следует рассмотреть эту мысль — Стандер уже знакомил его с другими гостями.

— Штабс-капитан ван Хеллсинг — вице-адмирал Дениц из Кригсмарине и флот-адмирал Дарлан из Marine francaise.

Оба флотоводца лысели прямо на глазах — очевидно, последствия многочисленных тревог и забот. Более в их внешности ничего примечательного не было.

— Мне сказали, что вы моряк, — первым заговорил немец.

— Так точно, герр адмирал, — кивнул 'ван Хеллсинг'. — Бывший. Но, с другой стороны, один раз моряк — навсегда моряк! Это как езда на велосипеде.

Такова была легенда. Более того, согласно легенде он служил всего лишь на китобойном крейсере. Но колбаснику об этом знать необязательно.

— Примите наши поздравления! — вклинился второй адмирал, француз. — Блестящая победа! Великолепная операция! Чертовы англосаксы надолго запомнят этот день! О, они надолго его запомнят! И обещаю вам, что...

'Какую из побед он имеет в виду?' — не понял Хеллборн. — 'Порт-Стэнли? Но ведь это было так давно!'

— ...мы еще не раз заставим их пожалеть о содеянном! — продолжал тараторить лягушатник.

— ...вытащить старую климактеричку Вильгельмину из ее логова! — вторил Антон Мюссерт, все еще стоявший рядом.

— Прекрасный корабль, — ухитрился вставить Дениц. — Фюрер был настолько восхищен, что подписал приказ о создании аналогичного авианосца. Мы приступим к строительству как только оккупируем Гренландию.

— Маршал принял аналогичное решение! — воскликнул Дарлан. — Мы тоже планируем построить такой корабль! И тогда англичане пожалеют! О, как они пожалеют!

— Не знал, что во французских владениях можно отыскать подходящий айсберг, — немецкий адмирал недовольно покосился на коллегу.